Category: литература

Русофобия рукопожатных: снимается сериал о ПИОНЕРАХ-ВАМПИРАХ?



Вы тоже, наверное, пропустили, как и я, эту замечательную новость, прозвучавшую еще в начале текущего года, но вдруг всплывшую сейчас в ленте, потому и замеченную мной - оказывается, модный "российский писатель", Алексей Иванов, накропал новое шедевральное произведение, которое и будет экранизировано.

Этот деятель известный русофоб и очернитель, уверено поливающий помоями все, к чему прикоснется, небесталанный притом, то есть, его опусы обладают сильным воздействием на читательскую аудиторию, а потому потенциал г-на активно используется в деле создания из России образа страны зла/гнезда порока

Помните, "Географ глобус пропил", экранизацию с Хабенским, тоже небесталанным и раскрученным, как и наш борзописец, а потому имевшую успех? Так вот, этого показалось мало, нужен новый шЫдевр, на этот раз, ясно дело, с упором на антисоветчину, да еще и дьявольщину-сатанизм, потому речь о 80-х годах...

По роману Алексея Иванова о пионерах-вампирах снимут сериал
[Spoiler (click to open)]

По роману «Пищеблок» известного уральского писателя Алексея Иванова о пионерах-вампирах снимут сериал. Как написала на своей странице на Facebook продюсер писателя Юлия Зайцева, Иванов подписал контракт с кинокомпанией «Среда», которая делала сериалы «Метод», «Мажор», «Троцкий», фильмы о Гоголе и представила свои проекты на Netflix.

По словам Зайцевой, Иванов получил 9 предложений об экранизации романа «Пищеблок», вышедшего в середине ноября в «Редакции Елены Шубиной».

«В „Пищеблоке“ есть все, чтобы собрать у экранов или дисплеев разные поколения. Я предвкушаю интересную тщательную работу и подготовку к съемкам. „Среда“ ничего просто так не снимает. Впрочем, как и Алексей Иванов ничего просто так не пишет. На этом мы, видимо, и сошлись», — привела Зайцева слова генерального продюсера компании «Среда» Александра Цекало.

Напомним, роман «Пищеблок» рассказывает о пионерах-вампирах — «опасной и загадочной группировке, затаившейся в пионерлагере жарким летом Олимпиады-80».

https://www.znak.com/2019-05-20/proishodit_revolyuciya_v_massovom_soznanii_rossiyan_intervyu_s_sociologom?utm_source=vk&utm_medium=social&utm_campaign=targetings-znak&utm_content=nocategory

---
Кто бы сомневался? Пошляк и русофоб Цекало, производитель разновсяческой низкопробной продукции, обыдляющей несчастных зрителей и слушателей, некогда дешевый балаганный клоун, а ныне аж целый продюсер, гномик известного рукопожатного происхождения, а потому весьма востребованный росТВ...

Кажется, сей господинчик прямо призван исключительно для превращения аудитории в чавкающую быдломассу, ведомую самыми низкими инстинктами, его фееричная карьера из кабацкого шансонье в производителя контента для 1-го канала федерального ТВ - ничем, кроме заказа на тренд, необъяснима.

Ну а про Алекса Иванофф все отлично сказал тот блогер, у которого я и почерпнула "новость", блогер, кстати, идейный антисоветчик, ни разу не левых взглядов, т.е., никак не поклонник "совка", напротив, но и он не сдержался, видимо, из природной брезгливости -



Ну как же, как же, Дудь, Цекало, внезапно, вырусь Иванов, вся туса в сборе - и нашли же деньги на проект, самым чудесным образом, тем-то какая благодатная, пионеры-вампиры, аццкий совок, трэш 80-х - как не развить успех, особенно, если проект хорошо проплачен, как все русофобские и антироссийские пасквили, работающие на очернение и дискредитацию всего русского и советского, до кучи?

То есть, смотрите, некий г-н Иванофф, слившийся, на минуточку, в Мелокбританию, давнюю заклятую подругу России, во всех ее ипостасях, последовательно и упорно финансирующую все антироссийские проекты, оказывается, имеет откуда-то достаточное содержание, чтобы преспокойно проживать в не самой дешевой стране мира и позволять себе кропать свою обычную русофобщину?

Чудны дела твои, Господи, вот ведь как любят в Британии российскую "культурку", чтобы спонсировать подобного рода твАрцов и как удачно одиозные господинчики  вроде цекал, прибывшие некогда в Россию с Украинушки, находят средства на экранизацию трэша, для максимального его распространения впоследствии, ведь собирается охватить все поколения, как говорит, заметили для себя?

То есть, грандиознй проект превращения России в "экзистенциальное зло", как продолжение проекта "СССР - империя зла" со всеми сопутствующими "Сталин хуже Гитлера" и "коммунизм хуже фашизма" - развивается по всем направлениям, в то числе, и в области художественного творчества, были у нас уже "Голые пионерки" Серебренникова, той же, кстати, рукопожатной профессии, помните?

Вбрасывали уже и про "психопатку" Зою Космодемьянскую, регулярно снимаются "Праздники" о пиршестве во время чумы элит в блокадном Ленинграде и "Братства" о беспределе советских воинов в Афгане, традиция "Сволочей" и "Штрафбатов" продолжается - при попустительстве и поощрении российских властей, активно способствующих продвижению мерзости и гнуси пасквилей на страну.

Павлик Морозов - пионер-предатель, это уже плотно вбито в сознание нескольких поколений, отцеубийца и доносчик, исчадие ада, имя нарицательное, но этого мало, теперь следует сделать из всех пионеров вампиров, пока что в сознании геймеров и зрителей убогих и примитивных поделок роскиношников, отрабатывающих жирную пайку от хозяев, упорно работающих над очернением истории России.

Кто-то удивлен? С чего бы - это главная линия, создания из России - империи зла, а из русских - "новых евреев", для организации русского Холокоста, который, впрочем, не особо и прекращался, но сейчас подходит к финальной фазе, потому так и шустрят рукопожатные, выполняя заказ, оттого  так и востребована тусовка подозрительного землячества мединских-цекал и прочих оттуда же.

А знаете, кто пиарил этот шедевр уже в 2018-м? Да все утюги, от Афиши до Коммерсанта: "«Постоять в стороне от зла невозможно» Писатель Алексей Иванов объяснил Марии Башмаковой, почему в романе «Пищеблок» от вампира до пионера — один шаг".
Ну и, конечно, Российская газета, добропорядочный, как бы, главный консервативный официальный орган российской власти:

".."Иванов запаковал ужастик в коробку реализма", а вампиры в красных галстуках "идеально вписались в серьезный формат". В результате - "метамодернистский коктейль, в котором остросюжетность, ирония и страх парадоксально смешались с нежностью, ностальгией и тонким юмором".
Отметим, что тема пионерского вампиризма в современной литературе не нова. В частности, большой популярностью в среде сумрачно настроенных читателей пользуются произведения автора, работавшего под псевдонимом Илья Масодов.."


Все понятно? Ну, еще бы, "линия партии" соблюдается строго, творцы творят строго в соответствии с ней, оттого и востребованы,, и экранизируемы, и рекламируемы. Снова промолчим? Или, наконец, все русофобствующие цекалы и их истинные хозяева получат по заслугам "перед русской культурой"? Пора бы уж. Давно пора, иначе - не заметим, как получим поколение настоящих вампиров...
promo gala_gala15 february 10, 22:22 34
Buy for 20 tokens
Законопроекты так называемых сенаторов из конторы под вывеской Совфед, касающиеся свободы слова, то есть, фактического запрета на нее, вызвали в обществе вполне резонное возмущение, причем нашлись граждане с юридическим образованием и даже степенями, которые взяли на себя труд проанализировать…

Советский "мейнстрим": поэт и композитор - два Мартынова, Леонид и Евгений...



Мы не замечаем, как теряем память, нашу общую, культурную память, тот золотой фонд советской культуры и искусства, который наполняли не только великие величины, но и мейнстрим, бывший тоже высочайшего уровня, несравнимого с торжествующей пошлостью и убожеством, заполонившими экраны, сцены, библиотеки страны после ее раскола и начала уничтожения остатков, когда из низов хлынуло все доселе прятавшееся, низкое.

Поэтому я пытаюсь напоминать периодически о том, чем была советская культура, что было нами потеряно, чем жили и дышали советские люди в повседневности, какова была атмосфера, что их окружало ежедневно, какие фильмы они смотрели, какие песни слушали, какие стихи читали, в повседневности, не замечая и не понимая, что этот уровень социокультурного пространства сам по себе чудо и обнаружив это только в 90-е...

В этот весенний день в конце чудного месяца мая на свет появились два выдающихся человека по фамилии Мартынов – поэт Леонид и композитор Евгений, сборники стихов Леонида Мартынова вошли в золотой фонд советской классики, хотя поэт был далек от общепризнанных тогда канонов, а песни Евгения были любимейшими и популярнейшими в многими вспоминаемые ныне ностальгически, последние советские десятилетия.

ЛЕОНИД МАРТЫНОВ

Сначала о поэте, которому одному можно было бы посвятить огромный материал, но, ограничения формата и потому только краткая биографическая справка...
Леонид Николаевич Мартынов (1905—1980) — русский советский поэт. Его книги вошли в золотой фонд советской классики, хотя был он далек от канонов социалистического реализма, вернее, придавал этим канонам совершенно непредсказуемый вид.
[Spoiler (click to open)]
Родился 9 (22) мая 1905 года в Омске в семье гидротехника путей сообщения Николая Ивановича Мартынова и дочери военного инженера, учительницы Марии Григорьевны Збарской в Омске.

В юности Мартынов, катаясь на лодке с другом на Иртыше, из озорства «срезал нос» глиссеру, на котором, как потом выяснилось, находился и наблюдал за происходящим сам адмирал Колчак. На причале друзей поджидали офицеры с глиссера. Однако Верховный правитель сказал им: «Пропустите господ гимназистов!», и инцидент был исчерпан.

Дебютировал в печати в 1921 году. Первые стихотворения были напечатаны в сборнике «Футуристы». Входил в футуристическую литературно-художественную группу «Червонная тройка» (1921—1922). В конце 1921 года уехал поступать во ВХУТЕМАС, однако вскоре вернулся из-за неустроенности быта. Став в 1924 году разъездным корреспондентом газеты «Советская Сибирь», исколесил всю Западную Сибирь и Казахстан. Участвовал в геологических экспедициях. В 1927 году редактор «Звезды» Н. С. Тихонов напечатал его стихотворение «Корреспондент» — первая публикация за пределами Сибири. В 1930 году в Москве вышла первая книга Мартынова — очерки о Прииртышье, Алтае и Казахстане. В 1932 году сдал в редакцию «Молодой гвардии» книгу «новелл о любви и ненависти в годы начала социалистической перестройки», которую так и не напечатали и которая считается пропавшей.

17 марта 1932 г. в Москве Леонида Мартынова арестовывает ОГПУ. Четыре месяца до приговора поэт провёл в тюрьме на Лубянке. По делу "Сибирская бригада" проходили литераторы-сибиряки. Всем им вменялась контрреволюционная пропаганда. В допросах участвовал специализировавшийся на писателях следователь СПО Николай Шиваров (Христофорыч), через которого через пару лет пройдут Н.Клюев и О.Мандельштам.
Административную ссылку провёл в Вологде, где жил с 1932 до 1935 год. Работал в местной газете «Красный Север», где и встретился с будущей женой, Ниной Поповой. После ссылки они вдвоём вернулись в Омск.

В 1939 году к Мартынову пришла литературная известность: вышла книга «Стихи и поэмы» (Омск, 1939).
В 1942 году был принят в СП СССР.
В 1943 году К. М. Симонов предложил своё место фронтового корреспондента в «Красной Звезде». Мартынов вернулся в Омск «за вещами», но был тут же призван в армию, в Омское пехотное училище. По состоянию здоровья был освобождён от военной службы, и служил как литератор — писал историю училища.

Сборник «Лукоморье», «зарезанный» А. А. Фадеевым, усилиями нового председателя Союза писателей СССР Н. С. Тихонова вышел в 1945 году. В феврале 1946 года Л. Н. Мартынов переехал в Москву.

11 лет Мартынов жил в Москве по адресу 11-я Сокольническая улица, дом номер 11, квартира номер 11, комната площадью 11 квадратных метров. Число одиннадцать поэт считал счастливым. И завещал в день смерти положить ему на грудь одиннадцать камней из своей коллекции.

В декабре 1946 года в «Литературной газете» вышла разгромная статья В. М. Инбер о книге стихов «Эрцинский лес» (Омск, 1946). Вывод В. Инбер: «Нам с вами не по пути, Мартынов!». После резкой критики и «проработки» в Москве, Омске и Новосибирске тираж книги был уничтожен, и доступ к печати закрылся на девять лет. Всё это время поэт писал «в стол» и зарабатывал переводами. Он перевёл около ста тысяч стихотворных строк.

Первая книга после вынужденного простоя вышла в 1955 году — книга «Стихи» была «первым поэтическим бестселлером» после войны, сразу стала редкостью; в 1957 г. она была переиздана. После этого Мартынова стали печатать так часто, что Ахматова по этому поводу с неудовольствием заметила, что «поэту вредно часто печататься». Несмотря на признание, поэт вёл закрытый образ жизни, и уже при жизни его называли не иначе как «тихий классик
В 1979 году умерла жена Нина, а 21 июня 1980 года и сам поэт. Похоронен в Москве на Востряковском кладбище.

«В тот момент, когда трагически ощущался уход великих русских поэтов XX века, особенно драгоценным было присутствие каждого, удерживающего традицию, успевшего подышать воздухом поэтического обновления начала века. Леонид Мартынов был одним из последних».
— Шайтанов И. Леонид Мартынов // Русская литература XX века. — М., 2007. — С. 374.

На стихи Мартынова написано немного песен. Одним из первых музыкальных произведений стала кантата И. Дунаевского «Мы придём!» (1945). Кантата была написана в годы войны и отличается «драматическим пафосом и скорбной торжественностью»[21].
В пятидесятые годы М. Таривердиев написал вокальный цикл на стихи «Вода», «Листья», «Вечерело». У барда В. Берковского есть песня «Ты относишься ко мне, как к полям…». В 1980-х гг. В. Бутусов (рок-группа «Наутилус Помпилиус») в первом альбоме «Переезд» использовал венгерскую поэзию в переводе Мартынова («В итальянской опере», «Битва с магнатом», «Музыка», «Ястребиная свадьба»). В следующих альбомах «Наутилус» так же прибегал к поэтическим переводам Мартынова — «Князь тишины» Эндре Ади стал заглавной песней для пятого альбома «Наутилуса».
В 2001 году композитор Владимир Евзеров написал песню «Лира» на стихи Мартынова, которую спел Валерий Леонтьев
Исследователи сетуют, что литературное наследие Мартынова обширно, что ещё не всё напечатано, и многое затерялось в старых отечественных изданиях.

Б. Слуцкий написал стихотворение «О Л. Н. Мартынове»:

Мартынов знает, какая погода
Сегодня в любом уголке земли:
Там, где дождя не дождутся по году,
Там, где моря на моря натекли.

Идёт Мартынов мрачнее тучи.
— ?
— Над всем Поволжьем — ни тучи,
Или: — В Мехико-сити мороз,
Опять бродяга в парке замерз.

Подумаешь, что бродяга Гекубе?
Небо над нами все голубей.
Рядом с нами бодро воркует
Россыпь общественных голубей.

Мартынов выщурит синие, честные,
Сверхреальные свои глаза
И шепчет немногие ему известные
Мексиканские словеса.

Тонко, но крепко, как ниткой суровой,
Он связан с этой зимой суровой,
С тучей, что на Поволжье плывёт,
Со всем, что на этой земле живёт.

Источник: https://www.chitalnya.ru/commentary/13515/


Но лучше всего о нем расскажут его стихи, просто прочтите несколько произвольно выбранных мною, и вы поразитесь удивительной точности поэтических образов, впечатлений и прозрений, актуальных до сих пор, а тогда, повторяю, бывших обыденными и очевидными, просто талантливо выраженными истинами...

Люди,
В общем,
Мало просят,
Но дают довольно много.

Люди
Многое выносят:
Если надо — ходят в ногу,
Устают, недоедают,
Но уж если взрыв за взрывом,—
Этот ад надоедает
Даже самым терпеливым.

Люди,
В общем,
Мало знают,
Но они прекрасно чуют,
Если где-то распинают
И кого-нибудь линчуют.

И тогда творцов насилья
Люди смешивают с пылью,
Сбрасывают их со счета.
Не по людям их работа!

Люди,
В общем,
Мало верят
В заклинанья, в пентаграммы,
А своею меркой мерят
На фунты и килограммы,
И на ярды, и на метры.
Счет иной еще не начат.

Люди,
В общем,
Незаметны,
Но довольно много значат!
[Spoiler (click to open)]
---
Ложь
Поначалу в самых мелочах,
А дальше — больше, гладко, без заминки,
Как будто в ясных солнечных лучах
Бесчисленные плавают пылинки.

И если в глаз попало — трешь и трешь
И пальцами, и даже кулаками,
Но кажется, что маленькую ложь
Не вынуть и обеими руками.

Крупицы лжи щекочут, колют, жгут,
Слеза всё пуще застилает око.
Ведь нам лгуны для этого и лгут,
Чтоб видеть не умели мы далеко.

Но выход есть и в случае таком:
И, за ресничку подымая веко,
Вдруг поддевает смелым языком
Всё это человек у человека.

И докторов напрасно не тревожь,
А знай: всего искуснее и чище
Глаза нам застилающую ложь
Прочь устраняет дерзкий язычище!
---
Во дни переворота
Вообразите
Оторопь всесильных
Вчера еще сановников надменных.

Вообразите возвращенье ссыльных,
Освобождение военнопленных.
Вообразите
Концессионеров,
Цепляющихся бешено за недра,
Их прибылью дарившие столь щедро.

Вообразите коммивояжеров
В стране, забывшей вдруг о дамских тряпках.
Вообразите всяких прокуроров,
Полусмиривших свой суровый норов
И как бы пляшущих на задних лапках
Уж не в своих, но в адвокатских шапках.

Представьте на волках овечью шкуру.
Вообразите дикий вихрь газетный
И запрещенную литературу,
Считаться переставшую запретной
Еще впервые!

И представьте город,
Как будто бы расколот и распорот
В часы, когда звенели, звезденели
Расшибленные стекла на панели,
И прыгали с трибун полишинели,
Как будто их сметала и сдувала

Ко всем чертям, ликуя небывало,
Душа народа, вырвавшись на волю
Из самого глубокого подполья
Для вольного и дальнего полета
Во дни Октябрьского переворота.
---


Вас не было еще...
Вы
Видели ее,
Когда она настала?
Она взяла свое.
Свергала с пьедестала
Всех, кто пытался влезть
Низвергнутым на смену.

Прыть, краснобайство, лесть
Все потеряло цену.
На пыльной мостовой
С опавшею листвой
Керенок прах мешала,
По своему решала.
Сорила шелухой
Подсолнухов лущеных.

Казались чепухой
Сомнения ученых.
Казались пустяком
И саботаж и фронда
В сравненье с мужиком,
Упорно прущим с фронта.

И были ерундой
Европы пересуды
В сравнении с нуждой
Оборванного люда.
Шла осень горячо.
Шли толпы. Страшен гнев их.

Вас не было еще
И в материнских чревах,
Когда дрались отцы
И кровь из ран хлестала.

Вас не было, юнцы,
Когда она настала —
На горе меньшинству
И большинству на счастье,
Настала наяву,
Чтоб стать Советской властью!
---



Как все это случилось, в самом деле?
Двадцатый век, с чего он начался?
Мелели реки, и леса редели...
Но в сизые от дыма небеса
Аэропланы ухитрились взвиться,
И мгла не преградила им пути.

И на земле сумели объявиться
Те, кто решились этот мир спасти,
Чтоб снова плодородной и сырою
Измученная сделалась земля,
И сутью государственного строя
Не мнились бы ни штык и ни петля,
И двери тюрем полетели с петель,
И чтоб искусство не было мертво...

А ты не только этому свидетель —
Свидетелями этого всего
Пусть остаются ветхие бойницы
И рыхлый камень вековечных стен,—
Ты не свидетель! Ты, как говорится,
Виновник этих самых перемен.

Ведь все ж не вихрь весенний иль осенний
Бесповоротно пробудил умы,—
Виновники великих потрясений
И их творцы не кто-нибудь — а мы!

Все стихи Леонида Мартынова тут...
---
ЕВГЕНИЙ МАРТЫНОВ


Талантливый композитор и певец – Евгений Мартынов прожил на этой земле всего 42 года и его до сих пор называют белым лебедем советской эстрады, те, кто помнит его замечательное и некогда очень популярное творчество.
Он был удивительно чистым человеком и песни, созданные и спетые им, тоже очень добрые и светлые: "Лебединая верность", "Алёнушка", "Яблони в цвету" - звучат и теперь, пережив своего создателя и лучшего исполнителя.

Вспоминайте -

Яблони в цвету

Белая сирень

Лебединая верность

[Spoiler (click to open)]
Его песни «Лебединая верность» и «Яблони в цвету» знала вся страна. Внезапная гибель 42-летнего певца стала большим потрясением для всех его поклонников. Его тело было обнаружено в подъезде собственного дома. Официальной причиной смерти была названа острая сердечная недостаточность, но близкие Мартынова до сих пор не верят в то, что это было на самом деле так.
Известный советский певец Евгений Мартынов и тайна его гибели
Известный советский эстрадный певец, композитор и музыкант Евгений Мартынов

Евгений Мартынов родился в 1948 г. В его семье не было профессиональных музыкантов, но музыку любили все. Отец научил его играть на аккордеоне, в их доме всегда звучали песни. И после окончания музыкального училища Евгений поступил в консерваторию. В 1972 г. Мартынов переехал в Москву, и когда его песню на стихи Есенина «Березка» исполнила Майя Кристалинская, к нему пришла первая популярность. Певица посоветовала молодому автору исполнять песни самому и порекомендовала устроиться в «Росконцерт».

Евгений Мартынов с братом Юрием

С 1973 г. Мартынов работал солистом-вокалистом в «Росконцерте», а также занимал должность музыкального редактора в «Молодой гвардии» и «Правде». В 1984 г. его приняли в Союз композиторов СССР, и в 1980-х гг. он становится одним из самых популярных эстрадных певцов и композиторов в СССР. С ним сотрудничали лучшие поэты-песенники – Илья Резник, Алла Дементьева, Роберт Рождественский и другие.

Известный советский эстрадный певец, композитор и музыкант Евгений Мартынов


Евгений Мартынов с Людмилой Зыкиной, для которой он написал песни *Расскажи мне, мама* и *Не разлюби меня*

Песни Мартынова «Баллада о матери», «Лебединая верность», «Белая сирень», «Яблони в цвету», «Отчий дом» стали настоящими шлягерами. Его композиции исполняли София Ротару, Иосиф Кобзон, Анна Герман, Александр Серов, Тамара Миансарова, Эдуард Хиль и др. Он и сам вскоре стал популярным эстрадным исполнителем, неповторимый тембр которого покорил тысячи поклонников. Его называли бархатным голосом России и последним романтиком СССР.

Известный советский эстрадный певец, композитор и музыкант Евгений Мартынов


Автор песен *Яблони в цвету* и *Лебединая верность*
Последним хитом Мартынова стала «Марьина роща», которую он исполнил на «Песне года-1990». А 3 сентября 1990 г. случилась трагедия, в которую долго никто не мог поверить. Тело 42-летнего музыканта было найдено в подъезде его дома. Соседи не сразу вызвали «скорую», посчитав, что мужчина выпил лишнего. По другой информации, машина «скорой» прибыла только спустя 40 минут после вызова. Как бы то ни было, медицинская помощь подоспела слишком поздно – врачи констатировали смерть от острой сердечной недостаточности.

Евгений Мартынов

Многие не верили в то, что молодой здоровый мужчина мог внезапно скончаться, и искали другие причины его преждевременной гибели. Брат певца Юрий рассказывал: «Последние несколько месяцев до смерти Женя очень нервничал. С одной конфликтной ситуацией ему даже пришлось разбираться через суд. Это были организаторы его гастролей по Рязанской области, не выплатившие брату гонорар. С их фирмой Женя заключил договор, поэтому был уверен, что выиграет дело. Однако выяснилось, что фирма оформлена на подставных людей, а их документами прикрывались рецидивисты. Очередное заседание суда должно было состояться 4 сентября 1990 года, но в связи со смертью истца дело закрыли. Не знаю, связано ли это со смертью, но, возможно, сердце его не вынесло напряжения. Трагедия случилась дома, в Москве. Женя сказал жене, что пойдет ненадолго в гараж, а через час его тело нашли возле парадного. Помочь ему было уже невозможно».

Известный советский эстрадный певец, композитор и музыкант Евгений Мартынов

Сумма невыплаченного гонорара была по тем временам очень крупной – около 10 тысяч рублей. И Мартынову пришлось подать на организаторов в суд. А после его смерти дело сразу же закрыли. Этот факт дал повод некоторым поклонникам музыканта выдвинуть версию о его убийстве. Впрочем, никаких следов насильственной смерти на его теле обнаружено не было.

Певец в фильме *Сказка как сказка*, 1978


Известный советский эстрадный певец, композитор и музыкант Евгений Мартынов

Выдвигались и другие версии. Кроме этих неприятностей, были и другие события, из-за которых композитор постоянно находился в состоянии стресса. После перестройки его популярность резко упала, эстрада начинала жить по законам шоу-бизнеса, и в этой новой системе Мартынов оказался невостребованным, поэтому постоянно чувствовал большие эмоциональные перегрузки, что действительно могло привести к проблемам с сердцем, даже если раньше оно его никогда не беспокоило.

Автор песен *Яблони в цвету* и *Лебединая верность*


Певец с сыном

Еще одна версия гибели Мартынова – смерть по неосторожности. У него во рту обнаружили большое количество нашатырного спирта. Для того, чтобы привести человека в чувство, достаточно смоченной ватки. А ему, по всей видимости, не просто давали его понюхать, а буквально вливали в него. Это могло спровоцировать отек слизистой, после чего он и скончался. Однако этот факт не исследовали, и официальной причиной гибели до сих пор считается острая сердечная недостаточность.

https://pressa.tv/znamenitosti/85655-izvestnyy-sovetskiy-pevec-evgeniy-martynov-i-tayna-ego-gibeli.html

Факты, указывающие на предумышленное убийство
Патологоанатомы из НИИ Склифосовского заключили, что во рту у Евгения Мартынова было обнаружено немалое количество нашатырного спирта. Но ведь его же не пьют! Для приведения человека в чувство достаточно капельки нашатыря на кусочке ваты, а у певца одежда прямо-таки источала резкий запах аммиака! Однако в заключении о причине смерти указана сердечная недостаточность. Брат покойного сделал вывод, что Евгений Мартынов умер именно от отравления: «Причиной плохого самочувствия Жени послужило то, что его умышленно отравили. Может, водка попалась «паленая», или же в рюмку ему чего-то добавили, чтобы он отрубился и его можно было обчистить. До приезда милиционеров брат все еще дышал и нужно было просто вызвать скорую, а не проводить неумелую реанимацию. Разве можно было вливать в живого человека нашатырь вместо того, чтобы просто дать понюхать?! Неужели они не знали, что аммиак вызывает сильнейший отек слизистой оболочки, блокируя дыхательные пути?!».

Семья
О личной жизни Евгения Мартынова можно сказать следующее: у него были жена и сын. Супруга была младше композитора на 11 лет, ведь женился он довольно поздно. На момент знакомства ей было всего 17 лет. Артист был по натуре очень застенчивым человеком, и, несмотря на толпы восторженных поклонниц, после выступлений в гостиничные номера никого никогда не водил.
Видимо, скромность и повлияла на то, что семью Евгений Мартынов создал только в 30 лет, дождавшись свою единственную.

Подробности о супруге
Жена Эвелина Константиновна Старченко родилась в Киеве в 1959 году и после бракосочетания взяла фамилию мужа. Свадебное торжество проходило в московском ресторане «Прага» и отличалось пышностью. Люди, входившие в круг близких знакомых певца, шушукались о том, что Эвелина выскочила замуж из корыстных побуждений, однако Евгений был очень счастлив с ней. Бог благословил их брак сыном, который появился на свет 23 июля 1984 года.
Имя ему было дано в честь великого русского поэта Сергея Есенина, творчество которого Мартынов безгранично любил. Сын внешне очень напоминает отца, но ему было всего 6 лет, когда папы не стало. Несмотря на то что сама Эвелина говорит о том, что смерть мужа была для нее сильнейшим ударом судьбы, Юрий Мартынов в это не особенно верит.
А объясняет он это так: «В скором времени после смерти Жени Элла попросила меня подключить свои связи, чтобы сделать ей аборт. Я задумался о том, чей же это ребенок. Однако свел ее с нужными людьми. А месяц спустя она стала встречаться с другим мужчиной, с которым на данный момент проживает в Испании». После своего второго замужества Эвелина переехала в испанский курортный город Аликанте вместе с сыном Сергеем и теперь живет на вилле на берегу моря.

https://www.syl.ru/article/419730/pevets-i-kompozitor-evgeniy-martyinov-biografiya-prichina-smerti-lichnaya-jizn-diskografiya

Легенды музыки. Евгений Мартынов -

---
Так мало сказано - и так много, для тех, кто умеет видеть за скупыми строчками нечто большее, явления тогдашней жизни огромной, сложной, прекрасной страны, совершенно не той лакировочной лубочной картинки, что рисуют сейчас многие ностальгирующие по СССР, что видно хотя бы на примере этих двух биографий, но Страны, суверенной, могучей, свободной, развивающейся, борющейся за свою свободу и независимость, прекрасной в большинстве своих проявлений...

...И - убитой, при нашем молчаливом непротивлении, равнодушии, непонимании того, что мы тогда потеряли. Но - пока мы живы и помним ту страну и ее героев, она не умерла, частичка ее живет в каждом из нас и вот ее-то пытаются вытравить всеми силами, потому что - с памятью уходит и возможность возвращения того, что было так легкомысленно и преступно утрачено. Поэтому - помните.

Русский советский поэт - Леонид Мартынов. Русский советский певец и композитор - Евгений Мартынов.

МИХАИЛ БУЛГАКОВ - советский "антисоветчик, монархист, мистик"?



3 мая день рождения Михаила Булгакова, гениального русского советского писателя, главная загадка которого так и не разгадана до сих пор, а произведения, при всей их популярности, трактуются самым неожиданным и неадекватным образом в рамках политической конъюнктуры времени, с дежурными обвинениями в антисоветчине, или восхищением ею, той же историей с монархизмом, мистицизмом и проч.

Признаваться сейчас в любви Булгакову, некоторые вещи которого опошлены модным мейнстримом и изуродованы экранизациями, как Мастер и Маргарита, рискованно, но все же - как можно его не любить, хотя бы втайне, не перечитывать, находя новые смыслы и восхищаясь мастерством, игрой ума, полетом воображения и оригинальностью видения, яркостью образов, сочностью языка и жестким реализмом?

В общем, разговор о Михаиле Афанасьевиче не на один пост, а то и литературоведчески-биографический том, но, в связи с ограничениями формата площадки, коротко и конспективно, основные моменты творчества одного из самых оригинальных, ярких и загадочных русских советских писателей, столь же популярного, сколь и незнакомого многим "поклонникам", кому он известен по МиМ, да экранизациям...



Михаил Булгаков — советский «антисоветчик»
[Spoiler (click to open)]
Еще одним интеллигентским символом борьбы с Советской властью и страдальцем от сталинизма стал во время перестройки крупный советский писатель М.А. Булгаков. И это при том, что в советское время он был, в целом, преуспевающим литератором — до конца жизни в театре ставились его пьесы. Был Михаил Афанасьевич, по меркам того времени, и вполне обеспеченным в материальном плане человеком. Причем, помогали ему высшие должностные лица СССР. Так при помощи Сталина, после своего «Письма правительству СССР», Михаил Афанасьевич в 1930 году получил хорошо оплачиваемую должность режиссера МХАТа. А в 1936-м стал либреттистом-консультантом в Большом театре. При том, что он умудрился написать столь подобострастную по отношению к И.В. Сталину пьесу «Батум», где рассказывалось о молодости вождя, что даже сам «прообраз» оторопел. Иосиф Виссарионович ставить пьесу запретил, несмотря на то, что она была уже отрепетирована. А сам факт написания «Письма правительству СССР», где Михаил Афанасьевич критикует власть, показывает, что не так уж и «зажаты» были писатели в СССР, раз позволяли себе такие письма, после которых правительство не только не преследовало их, но и помогало, как в материальном плане, так и в творческой самореализации.

Да и в самом начале карьеры становлению Булгакова немало поспособствовала Н.К. Крупская — жена главы Советского правительства В.И. Ленина. Надежда Константиновна работала тогда председателем Главполит-просвета при Народном комиссариате просвещения. Ив 1921 году она устроила тридцатилетнего Булгакова секретарем в Литературный отдел Главполитпросвета. Как известно, наркоматами тогда назывались министерства. То есть Булгаков на самой заре советской власти стал министерским работником при этой власти. И после этого такого человека в годы перестройки умудрились сделать чуть ли не главным антисоветчиком в литературе!

Тот, кто читал рассказ Михаила Афанасьевича «Кондуктор и член императорской фамилии», поймет, сколь критично относился Булгаков к царской власти. Но современные критики выставляют писателя отъявленным монархистом! Возможно, он и был на каком-то этапе монархистом, но после всех передряг эпохи революций и гражданской войны жизненным кредо Михаила Афанасьевича могли бы стать слова одного из его литературных героев, доктора Бакалейникова: «Я — монархист по своим убеждениям. Но в данный момент тут требуются большевики… Господи… Дай так, чтобы большевики сейчас же вон оттуда, из черной тьмы за Слободкой, обрушились на мост». Эти слова, относящиеся к конкретному эпизоду конкретного боя, как нельзя лучше характеризуют настроения многих монархистов, увидевших своими глазами тот хаос, в который Россию погрузила деятельность последнего монарха и пришедших ему на смену либералов. Многие здравомыслящие монархисты понимали, что царя уже не вернуть, а навести порядок в стране, возродить Россию могут только большевики. Слишком уж много либералов затесалось в Белое движение, не говоря уже о других политических силах той поры. И большевики, в конце концов, возродили державу, недаром Михаил Афанасьевич до конца жизни сотрудничал с Советской властью. При этом он, как и многие интеллектуальные люди всех времен и народов, критически относился к некоторым действиям власти. И это нормально. Критически — не значит враждебно.

Из того факта, что М.А. Булгаков был мобилизован в качестве врача в Белую армию, нынешние литературоведы делают из него сторонника Белого дела. Но тот, кто прочтет его «Необыкновенные приключения доктора», хотя бы главу «Дым и пух», где рассказывается о разграблении белыми горного аула, поймет, сколь критично Булгаков относился к белым. Он был скорее пацифистом по своим убеждениям, чем сторонником Белого дела.

Что уж говорить об украинских националистах! Во время перестройки некоторые украинские «интеллектуалы» пытались «поднять на щит» модного тогда Булгакова, который родился и провел молодость в Киеве. Но попытка не удалась. Вряд ли среди писателей его уровня можно найти людей, с большей ненавистью относившихся к украинским националистам. И его слова по отношению к вождю тогдашних украинских «самостийников» — «каналья, этот Петлюра» — могли повторить как белые, так и красные.

Что касается главного произведения М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита», то на его примере можно проследить всю ту непоследовательность и мешанину в головах либеральной интеллигенции, как во времена перестройки, так и в наши дни. Я имею в виду образ Иешуа. Этот персонаж критики отождествляют с образом Иисуса Христа и на этом основании делают вывод о какой-то возвышенной религиозности Булгакова. При том, что другого героя романа— Воланда— отождествляют с дьяволом. И при этом их не смущает эпизод в романе, где Иешуа присылает Левия Матвея (которого отождествляют с апостолом (!) Матфеем) к Воланду! Причем Иешуа через Левия обращается к Воланду с просьбой! Переведите это на язык ортодоксального христианства! Неужели допустимо, чтобы Спаситель прислал своего апостола к сатане с какой-то просьбой?!!! Большего кощунства над христианством трудно придумать! Такой же непоследовательностью отличаются и украинские «интеллектуалы» по отношению к Тарасу Шевченко. С одной стороны, они говорят о своей приверженности христианству, с другой — их не смущает антихристианская направленность многих стихотворений Шевченко.

Кроме того, развратную ведьму Маргариту — героиню романа Булгакова— перестройщики умудрились провозгласить идеалом женщины. И при этом они подчеркивали высокую «духовность» образа Маргариты!

Современная либеральная интеллигенция явно запуталась, как в религии, в духовности и морали, так и в литературе. Это происходит из-за того, что ее постоянно привлекает внешняя сторона вопроса, без понимания его внутренней сущности. Ибо если наполнять булгаковские образы религиозным содержанием, получится, что писатель дал дьяволу преимущество перед Богом. Но в романе нет этого. Так тот же Воланд имеет бабушку — это позволяет нам развести образ Воланда с образом сатаны. Да и Иешуа — это далеко не Христос. Это просто бродячий проповедник.

Между прочим, М.А. Булгаков собирался печатать свой роман. Смерть помешала ему сделать это. Сейчас стало общим местом утверждать, что роман «Мастер и Маргарита» не мог быть напечатан при жизни автора. Такие утверждения не соответствуют действительности. Во-первых, роман был напечатан в СССР, пусть не при Сталине, но при Брежневе в 1966 году. Во-вторых, в романе «Мастер и Маргарита» нет ничего антисоветского. Антисоветизма там не больше, чем в «Двенадцати стульях» И. Ильфа и Е. Петрова или в романе того же М. Булгакова «Белая гвардия». Последний много раз печатался в СССР, несмотря на «несоветское» название, на симпатии автора к ряду персонажей из числа белых офицеров, сражающихся с петлюровщиной. А пьеса «Дни Турбиных» написанная на основе этого романа, шла на сцене до самой смерти Булгакова.

А «Мастер и Маргарита», если прочесть его непредвзято, куда более невинен в политическом плане, чем романы, указанные выше. Более того, слова, где Иешуа говорит о сути своей проповеди чуть ли не дословно повторяют то, что говорили марксисты о коммунизме: «Всякая власть является насилием над людьми… И настанет время, когда не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти. Человек перейдет в царство истины и справедливости, где вообще не будет надобна никакая власть».

На чем бы мне хотелось остановиться поподробнее в творчестве Булгакова, так это на образе героя известной повести «Собачье сердце» — профессора Преображенского. Ибо во время перестройки он стал поистине знаковой фигурой в представлении тогдашней интеллигенции. Он стал идолом, идеалом, именно так перестроечные интеллигенты представляли интеллигентов дореволюционных, именно на них хотели быть похожими сами. Идолом Преображенский, конечно, стал под влиянием вышедшего в разгар перестройки одноименного фильма. А вот другой герой этих произведений — Шариков — стал в глазах тогдашней интеллигенции символом тех простых тружеников, кто сделал революцию. Недаром они противопоставляли Шарикова и Преображенского. Хотя подобное противопоставление показывает, что фанаты Преображенского просто невнимательно читали повесть «Собачье сердце».

Ведь, читая это произведение (и особенно просматривая одноименный фильм), надо осознавать (как это ни парадоксально), что не только Шариков, но и профессор Преображенский — отрицательный герой.

Без сомнения, сам Булгаков задумывал Преображенского положительным героем— прототипом, как говорят, послужил дядя Михаила Афанасьевича врач Н.М. Покровский. Но Булгаков, как и любой крупный писатель, не врал в своих произведениях. Вместе с тем, он как бы противостоял своей повестью тем аномалиям общественной жизни, которые утвердились в стране после «Великого Перелома» 1917 года. И когда в конце XX века на смену аномалиям «р-р-революционной» эпохи пришли аномалии нынешнего «великого поворота» (поворота, так сказать, в другую сторону), образ Преображенского рельефно открыл свои отрицательные стороны. Аномалиями при Булгакове были— пренебрежительное отношение к дореволюционной интеллигенции, увлечение разрушением старого уклада жизни и т. д. и т. п. Эти аномалии были, в свою очередь, зеркальным отражением аномалий предыдущего периода: скажем, если до революции был пиетет перед дворянским происхождением, то после нее появился пиетет перед пролетарским — хотя и то, и другое, по сути, пошло.

Каждый крупный художник идет немного впереди своего времени. В связи с этим стоит вспомнить несколько затасканное определение «прогрессивный». И если в середине XIX века прогрессивным было изображать страдания простых тружеников, то после 1917 года это стало общим местом, «добычей» массового литератора. Точно так же и Булгаков, отстаивая права старой интеллигенции против посягательств разнузданной толпы, был прогрессивен, даже смел, когда показывал пролетариат в несколько гротескном виде (в то время на это отваживались единицы). Но во время перестройки подобные настроения снова стали шаблоном и пошлостью — той же «добычей» литератора среднего уровня, а прогрессивным было уже другое — бороться против конъюнктурного очернительства советской системы, против наглых замашек новоявленной «элиты» и против неумеренного преклонения перед западными либеральными ценностями.

В «Собачьем сердце» положительный герой только один — пес Шарик. Есть несколько более-менее симпатичных второстепенных персонажей — типа обслуги Преображенского либо его высокопоставленного в советской иерархии пациента. Отрицательные черты Шарикова и Швондера всячески подчеркиваются самим автором, поэтому остановимся на отрицательных чертах Преображенского, которые, возможно, не были так заметны в эпоху Булгакова, зато заметны сейчас. Из сказанного ниже будет понятно, почему среди положительных героев не упомянут доктор Борменталь.

Во-первых, Преображенский груб и заносчив с прислугой, со своим помощником, с окружающими (правда отходчив) — эта грубость сквозит на страницах всей книги. Цитата:

«— Мы к вам, профессор, — заговорил тот из них, у кого на голове возвышалась на четверть аршина копна густейших вьющихся волос, — вот по какому делу…

— Вы, господа, напрасно ходите без калош в такую погоду, — перебил (здесь и далее выделено мною. — С.А.) его наставительно Филипп Филиппович, — во-первых, вы простудитесь, а. во-вторых, вы наследили мне на коврах, а все ковры у меня персидские.

— Во-первых, мы не господа, — молвил, наконец, самый юный из четверых, персикового вида.

— Во-первых, — перебил его Филипп Филиппович, — вы мужчина или женщина? Четверо вновь смолкли и открыли рты.

— Я— женщина, — признался персиковый юноша в кожаной куртке и сильно покраснел. Вслед за ним покраснел почему-то густейшим образом один из вошедших — блондин в папахе.

— В таком случае вы можете оставаться в кепке, а вас, милостивый государь, прошу снять ваш головной убор, — внушительно сказал Филипп Филиппович. — Это вас вселили в квартиру Федора Павловича Саблина?

— Нас, — ответил Швондер.

— Боже, пропал калабуховский дом! — в отчаянии воскликнул Филипп Филиппович и всплеснул руками.

— Что вы, профессор, смеетесь?

— Какое там смеюсь?! Я в полном отчаянии, — крикнул Филипп Филиппович, — что же теперь будет с паровым отоплением?

— Вы издеваетесь, профессор Преображенский?

— По какому делу вы пришли ко мне? Говорите как можно скорее, я сейчас иду обедать.

— Мы, управление дома, — с ненавистью заговорил Швондер…»

Во-вторых, корыстолюбив. Он не похож на тех (существующих не только в книгах, но и в жизни) самоотверженных врачей, которые работают ради помощи ближнему, ради облегчения страданий людей. Преображенский работает ради денег либо ради научной славы и престижа. Преображенский в этом резко отличается от другого булгаковского персонажа — гениального и чудаковатого профессора Персикова из повести «Роковые яйца». Цитата:

«— Ах, я не хочу в клинику. Нельзя ли у вас, профессор?

— Видите ли, у себя я делаю операции лишь в крайних случаях. Это будет стоить очень дорого — 50 червонцев.

— Я согласна, профессор!»

В-третьих, Преображенский грешит теми же снобистскими замашками, которые у широко известных ныне «новых русских» называются «дешевым понтом». Все выдает в нем человека, недавно «вышедшего в люди» («Отец — кафедральный протоиерей»), который еще не свыкся со своим богатством. Это и «рассусоливание» о своих комнатах (сколько их ему надо) и о своем барском образе жизни (пошло это выглядит на фоне бедности большинства населения). И о том, что даже красная икра для него — это «Фи!!!», у него, мол, есть закуски и покруче, а не те, что для «недорезанных помещиков»(?!). Цитаты:

«Да, да, у этого все видно. Этот тухлой солонины лопать не станет, а если где-нибудь ему ее и подадут, поднимет такой скандал, в газеты напишет: меня, Филиппа Филипповича, обкормили».

«Доктор Борменталь, умоляю вас, оставьте икру в покое. И если хотите послушаться доброго совета: налейте не английской, а обыкновенной русской водки… Заметьте, Иван Арнольдович, холодными закусками и супом закусывают только недорезанные большевиками помещики. Мало-мальски уважающий себя человек оперирует закусками горячими… Еда, Иван Арнольдович, штука хитрая. Есть нужно уметь, а представьте себе — большинство людей вовсе есть не умеют».

В-четвертых, он жесток. Вернее не столько жесток, сколько бесчувственен к страданиям животных. Такая бесчувственность необходима любому биологу-экспериментатору (тот же Персиков «мучает» лягушек). Но жестокость Преображенского глубже (когда он кладет Шарика на операционный стол — он почти уверен, что пес умрет). Цитата:

«Он подбородком лег на край стола, двумя пальцами раздвинул правое веко пса, заглянул в явно умирающий глаз и молвил: — Вот, черт возьми. Не издох. Ну, все равно издохнет…»

Конечно, биологи проводят и такие эксперименты (тот же академик Павлов). Но все дело в том, что Шарик к тому времени стал его (Преображенского) собакой. Тот, кто имел собаку, которая твоя, которая любит тебя, которая твой друг, кто смотрел ей в глаза, — тот поймет, о чем я говорю. Одно дело убить постороннюю собаку. Да, это немыслимо для порядочного человека, не связанного с биологией, с медициной, с космонавтикой, но ученые зачастую вынуждены так поступать во имя высших интересов. И у Преображенского были все возможности найти такую собаку. Но убить свою собаку может только очень жестокий и бездушный человек. Цитата:

«Обо мне заботится, — подумал пес, — очень хороший человек. Я знаю, кто это. Он — волшебник, маг и кудесник из собачьей сказки… Ведь не может же быть, чтобы все это я видел во сне. А вдруг — сон?»

Эта жестокость Преображенского находит свое продолжение в том, что он убивает (пусть плохого, но человека) Полиграфа Полиграфовича Шарикова. И это убийство, по сути, доказывает, что, в-пятых, Преображенский аморален и не считается ни с людскими, ни с Божьими законами. Он, несмотря на свою кажущуюся интеллигентность и на то, что подчеркнуто противопоставляет себя пролетариям (как «черни») и «новым порядкам», — типичное дитя новой «псевдор-р-революционной» эпохи. Он разделяет положение, согласно которому ради высших интересов, ради высших целей можно преступить и закон, и мораль. Преображенский вышел победителем в противостоянии с Шариковым не потому, что морально выше или гуманнее Шарикова, а потому, что сильнее — «по праву сильного». У профессора в арсенале— скальпель, помощник Борменталь, медицинские знания, зависимость от него Шарикова (в смысле жилплощади и питания). Он просто «замочил» Шарикова, как сознательный пролетарий ненавистного буржуя.

Но, может быть, Преображенский имел какое-то право на убийство? Скажем, то право, что он «создатель» Шарикова (хотя Шариков говорит, что он не просил делать из него человека)? Цитата:

«И насчет «папаши» — это вы напрасно. Разве я просил мне операцию делать? — человек возмущенно лаял. — Хорошенькое дело! Ухватили животную, исполосовали ножиком голову, а теперь гнушаются. Я, может, своего разрешения на операцию не давал. А равно… и мои родные. Я иск, может, имею право предъявить».

Подобное «право» рельефно выразил еще Гоголь — известной формулой: «я тебя породил — я тебя и убью». Если мы признаем такое «право», то мы признаем «право» родителей на убийство своих детей, что аморально.

Может быть, Шариков был такой сволочью, что его убийство было бы морально оправданным? Нельзя же осуждать человека, который в силу ряда тех или иных обстоятельств убил, скажем, маньяка Чикатило? Да, Шариков— сволочь, но вся совокупность его злодеяний не «тянет» выше, чем на заключение в исправительном учреждении. Шариков — груб, туп, мучает кошек (хотя сам Преображенский говорит, что интерес к кошкам скоро пройдет). Шариков— доносчик, Шариков пользуется служебным положением, чтобы склонить к сожительству свою подчиненную… Он эгоист, «р-р-революционер», лгун, пьяница, в конце концов, — но за то зло, которое он успел совершить в своей короткой жизни, больше, чем на тюрьму, он не «заработал».

Может быть, Преображенский знал, что Шариков потенциально способен совершить что-то большее, что-то более злое и страшное? Но почему же тогда Преображенский еще до убийства пытался (хотя и не очень настойчиво) избавиться от Шарикова. Пытался выселить его из своей квартиры, убрать его из своей жизни, но оставить в обществе? На убийство профессор пошел не потому; что Шариков так плох, а потому, что Шариков стал мешать профессору, угрожать его личному благополучию. Послушался бы Шариков, ушел бы в другое место — и не было бы убийства. Таким образом, убийство имеет чисто уголовный мотив, а не осуществлено из «высших» соображений (если таковые вообще для убийства возможны). Цитата:

«— Вот что, э… — внезапно перебил его Филипп Филиппович, очевидно терзаемый какой-то думой, — нет ли у вас в доме свободной комнаты? Я согласен ее купить.

Желтенькие искры появились в карих глазах Швондера.

— Нет, профессор, к величайшему сожалению. И не предвидится».

Может, профессор попал в безвыходное положение, может, просто выбора у него не было? Да нет же! был выбор. Были все возможности контролировать ситуацию, не доводя до убийства. Профессор даже не занялся воспитанием Шарикова. Шариков ведь человек новый, и в этом плане схож с ребенком… Может, он еще не успел «воспитаться» — не убивать же ребенка за то, что он нашалил, или за убыток, какой нанес. Преображенский «воспитывал» Шарикова грубо, вместо того, чтобы объяснить неопытному существу его неправоту, войти в его мир, он просто хамит и оскорбляет. Так, например, разговаривая со своим «воспитанником» о чтении книг, профессор внезапно начинает орать и велит сжечь книгу, причем в нарушение всех законов этики, орет, обращаясь не к Шарикову, а к третьему лицу (к прислуге). За столом в беседах с Полиграфом Полиграфовичем профессор постоянно и назойливо демонстрирует свое превосходство перед Шариковым, постоянно выражает свое презрение к этому человеку, постоянно бахвалится и показывает, как мелкий пижон, свои «понты». Цитаты:

«— Вы стоите на самой низшей ступени развития, — перекричал Филипп Филиппович, — вы еще только формирующееся, слабое в умственном отношении существо, все ваши поступки чисто звериные, и вы в присутствии двух людей с университетским образованием позволяете себе с развязностью, совершенно невыносимой, подавать какие-то советы космического масштаба и космической же глупости о том, как все поделить…. Зарубите себе на носу, что вам нужно молчать и слушать, что вам говорят».

«— Что-то не пойму я, — заговорил он весело и осмысленно. — Мне по матушке нельзя. Плевать — нельзя. А от вас только и слышу: «дурак, дурак». Видно только профессорам разрешается ругаться в Ресефесере».

Тут не только Шариков, тут любой уважающий себя человек взбунтовался бы, настроился бы негативно по отношению к профессору. Свято место пусто не бывает, и вместо Преображенского воспитанием Шарикова занялся Швондер— со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Может, Преображенский ничего не смыслит в воспитании (не каждому же Сухомлинским быть)? Но, при своих связях, выселить Шарикова профессор бы смог (выселить — все-таки не убивать). Смог, если бы захотел. Сумел же он отстоять свои комнаты… Мог бы, в крайнем случае, в милицию Шарикова сдать (сдать в милицию — все-таки не убивать), ведь было же за что. Можно было бы еще что-нибудь придумать. Но…

Но, скорее всего, профессору лень было «возиться», звонить куда-то, хлопотать. Куда проще — чикнул скальпелем (дело ведь знакомое…). Таким образом, Преображенский, убивая Шарикова, не был в безвыходном положении— он убивал его, как устраняют мешающих, «стоящих на дороге» людей, убивал так же, как это делают заурядные бандиты. Конечно, мотивы убийства были несколько «глубже», чем у простых бандюг, ведь у профессора был еще другой интерес, скажем научный. К тому же поведение профессора так вписывается в ориентиры будущей (для него) западной политкорректной масскультуры — почему бы не убить? Шариков ведь такой несимпатичный.

Надо добавить, что на убийство профессор пошел, только будучи уверенным в том, что медицину он знает лучше, чем милиционеры, и в случае чего сможет доказать, что никакого убийства не было, просто природный процесс пошел в обратную сторону— «атавизм». То есть Преображенский расправился с Шариковым, будучи уверенным в своей собственной безнаказанности. А если прислушаться к отголоскам разговоров профессора с Борменталем, то можно предположить (правда, только предположить), что вначале планировалось не убийство путем превращения человека в собаку, а «простое» убийство, если можно так выразиться, убийство более традиционным способом. И еще вопрос: кого убили-то — Шарикова или Клима Чугункина по новой? Цитата:

«Ничего я не понимаю, — ответил Филипп Филиппович, королевски вздергивая плечи, — какого такого Шарикова? Ах, виноват, этого моего пса… Которого я оперировал?

— Простите, профессор, не пса, а когда он уже был человеком. Вот в чем дело.

— То есть он говорил? — спросил Филипп Филиппович. — Это еще не значит быть человеком. Впрочем, это не важно. Шарик и сейчас существует, и никто его решительно не убивал… Наука еще не знает способов обращать зверей в людей. Вот я попробовал, да только неудачно, как видите. Поговорил и начал обращаться в первобытное состояние. Атавизм».

С другой стороны, такой хам, как Преображенский, для окружающих не лучше Шарикова. Только авторская любовь Булгакова к первому и нелюбовь ко второму мешают сразу это заметить. Скажем, можно согласиться с негласным мнением автора «Собачьего сердца», что Преображенский совершенно справедливо воюет с домовым комитетом, отстаивая одну из своих семи комнат. Но, уже победив комитетчиков в борьбе за комнату (используя пресловутое телефонное право), Преображенский демонстративно отказывается от явно примирительного жеста девушки комсомолки: не хочет заплатить копеечные пожертвования. Психологизм этой сценки ясен: после звонка Преображенского молодые люди, чтобы скрыть неловкость (хотя бы друг перед другом), хотят уйти, пусть побежденными, но хотя бы «сохранив свое лицо». Такое желание вполне понятно. Профессор демонстративно им в этом отказывает. Он старается сделать свою победу не только полной (она и так у него полная), но и унизительной для соперников, забывая о том, что перед ним всего лишь молодые и, возможно, вследствие этого ошибающиеся люди. Цитата:

«Если бы сейчас была дискуссия, — начала женщина, волнуясь и загораясь румянцем, — я бы доказала Петру Александровичу…

— Виноват, вы не сию минуту хотите открыть эту дискуссию? — вежливо спросил Филипп Филиппович.

Глаза женщины сверкнули.

— Я понимаю вашу иронию, профессор, мы сейчас уйдем… Только… Я, как заведующий культ-отделом дома…

— Заведующая, — поправил ее Филипп Филиппович.

— Хочу предложить вам, — тут женщина из-за пазухи вытащила несколько ярких и мокрых от снега журналов, — взять несколько журналов в пользу детей Германии. По полтиннику штука.

— Нет, не возьму, — кратко ответил Филипп Филиппович, покосившись на журналы. Совершенное изумление выразилось на лицах, а женщина покрылась клюквенным налетом».

Не будь профессор самодовольным хамом, не было бы у него проблем не только с Шариковым, но и со Швондером. Но будь так — не было бы повести и фильма «Собачье сердце»… Вот я и говорю — повесть и фильм хороши, но Преображенский — герой отрицательный. Отрицательный при всей любви автора к своему персонажу. И если это было не очень заметно при жизни Булгакова, то теперь негативные черты Преображенского проявились со всей рельефностью.

В свете вышесказанного становится ясным, насколько отстали от жизни нынешние либералы, сделавшие из Преображенского своего кумира, а из М.А. Булгакова сотворившие образ «антисталиниста» и борца с советской властью.

Глава из книги Сергея Аксененко "Зачем нужен Сталин?"

---
Еще один интересный материал в тему был в Комсомолке к 125-летию писателя, не читавшим - рекомендую:
Любимый антисоветский писатель Сталина
И несколько любопытных размышлений о самых популярных произведениях Михаила Афанасьевича -
Зашифрованный роман - послание Булгакова
Тайнопись в "Собачьем сердце"
А вот целая диссертация для особо любознательных -
Повесть М.А.Булгакова «Собачье сердце». Текстологические проблемы



Ну и, не могу не разместить опрос, сразу оговорившись, что упомянула те произведения, что сразу пришли в голову, но ориентируясь на формат, так, в опросе нет совершенно замечательных Записок юного врача с Морфием, например, Зойкиной квартиры и многого другого, так что все это - в комменты...

ВАШЕ ЛЮБИМОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ МИХАИЛА БУЛГАКОВА?

МАСТЕР И МАРГАРИТА
17(28.3%)
СОБАЧЬЕ СЕРДЦЕ
11(18.3%)
БЕЛАЯ ГВАРДИЯ
10(16.7%)
РОКОВЫЕ ЯЙЦА
4(6.7%)
ТЕАТРАЛЬНЫЙ РОМАН
2(3.3%)
БАГРОВЫЙ ОСТРОВ
1(1.7%)
ДЬЯВОЛИАДА
1(1.7%)
ЖИЗНЬ ГОСПОДИНА ДЕ МОЛЬЕРА
1(1.7%)
ЗАПИСКИ НА МАНЖЕТАХ
1(1.7%)
КАБАЛА СВЯТОШ
1(1.7%)
ПОХОЖДЕНИЯ ЧИЧИКОВА
1(1.7%)
ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ
3(5.0%)
БЕГ
7(11.7%)



А вот и самые любопытные мнения из дискуссии о Булгакове, "антисоветчике и монархисте" -
UPD1
[Spoiler (click to open)]
vlad_cepesh
3 мая 2019, 05:21:30
Не стал бы утверждать, что Булгаков - писатель антисоветский . Будь это так, он не уцелел бы в сталинском СССР. Другое дело, что в перестройку он был грамотно преподнесен как противник Советской власти, став единственным читаемым писателем-антисоветчиком(прочих читать невозможно и они быстро сошли со сцены).
Какие произведение Булгакова считать антисоветскими- Белую гвардию, Бег? Там разочарование в белом движении. Собачье сердце? При внимательном прочтении оказывается что Преображенский - нисколько не положительный герой, а приспособленец, не сильно лучше Кисы Воробьянинова. Швондер отрицательный? Тов. Сталин швондеров пачками к стенке ставил. А Булгакова, действительно раздражавшего многих "ответственных товарищей", ценил и помогал выжить. Воланд это и есть Сталин, зло, которое способствует добру, видимо так Булгаков и воспринимал советскую систему. Довольно распространенная точка зрения среди патриотически настроенных белогвардейцев, Милюков, Шульгин.
Что до монархизма, допускаю. Только его монархизм это не преданность царю николашке, а убеждение в том, что Россия нуждается в сильной единоличной власти, а не в "советах депутатов", но разве при Сталине это было не так? Многие монархисты, начиная с Шапошникова, прекрасно ужились с красным императором. Были и такие, что пошли служить большевикам в видах карьеры, имея дальнюю цель вытеснить "мужиков" из военной верхушки и организовать нечто вроде хунты, их вычистили в ходе малоизвестной операции "Весна". Прочие же советские монархисты сохранили лояльность власти. Вообще отношение "бывших", включая эмигрантов , к Советской власти сильно изменилось в 30-е, я что-то не припомню какого-то заметного участия их в предательских формированиях вроде РОА. Вот казачков среди немецких прихвостней хватало, только они были не монархистами, а самостийниками, донской версией ОУН.


UPD2
[Spoiler (click to open)]
silentlana
3 мая 2019, 13:18:18
Да не был Булгаков антисоветчиком.
Сомневался – да. Тогда многие сомневались, ибо наивная восторженная интеллигенция, приветствующая революцию, вдруг обнаружила, что, вопреки мечтаниям, не стали все влруг братьями, и революция принесла много пены, а пена – много грязи.
Тема Белой гвардии? Конечно, Булгаков сам был белогвардейцем, ессс-но, вопрос, почему одни туда, а другие сюда, не мог его не волновать.
Антисоветсчиком Булгакова старательно делали его же коллеги (письмо Билль-Белоцерковского, на самом деле коллективное). Это история РАПП, вне которой Булгакова нельзя рассматривать, которая сейчас непопулярна, а зря, ибо оттуда начались доносы, и оттуда начало репрессий писателей, строго говоря – они как тогда начали сажать друг друга, так и продолжали, а письма пишут до сих пор. Заметим, что среди художников и музыкантов такого не было.
МиМ. Тема Иешуа и Воланда – вечная тема добра и зла, волнующая всякого думающего, и обострившаяся после революции. Московская часть – история РАПП, история гонений рапповцами самого М.Б. Ну и плюс тема «пены» - повылазившего отовсюду и расцветшего мещанства (эта тема почти везде у М.Б.)
«Собачье сердце». Всего, кого ни спроси, понят фильм, а не книгу. Бортко, который сейчас вроде просоветский, подыграл фильмом антисоветчиком больше, чем кто либо. Уже подбором актеров – выбрать комика на роль Швондера более чем достаточно. Однако в книге нет сатиричности в описании той четверки: «Их было сразу четверо. Все молодые люди и все одеты очень скромно».
«Сердце» - сатира, но это сатира в первую очередь на профессора. Скрытая? Да. Ведь прототипом был дядя М.Б., человек с мерзким характером, но все же родственник)) которому в книге собственные калоши дороже голодающих детей, который обслуживает мерзавцев, и который жрет от пуза, когда кругом разруха. М.Б. писал в свое время и для современников, а те, в отличие от жертв ЕГЭ и пропаганды, знали, что разруха была уже до революции.

Ну и читаем дневники Едены Булгаковой. Которая пишет, что арест РАППовцев – это возмездие (сейчас эти люди объявлены жертвами репрессий и реабилитированы), которая в 1967 составила список гонителей М.Б. и которая написала:
«Ведь я знаю точно, что его погубили. Погубили писатели, критики, журналисты. Из зависти. А кроме того, потому, что он держится далеко от них, не любит этого круга, не любит богемы, амикошонства.»
И приводит такой диалог:
«13 мая.
Утром телефонный звонок — Добраницкий. Я сказала, что М. А. нет дома.
— Тогда разрешите с Вами поговорить?.. У меня есть поручение от одного очень ответственного товарища переговорить с М. А. по поводу его работы, его настроения… Мы очень виноваты перед ним… Теперь точно выяснилось, что вся эта сволочь в лице Киршона, Афиногенова и других специально дискредитировала М. А., чтобы его уничтожить, иначе не могли бы существовать как драматурги они… Булгаков очень ценен для Республики, он — лучший драматург…
Вообще весь разговор в этом духе.
— Вы увидите, я не исчезну. Я считаю долгом своей партийной совести сделать все возможное для того, чтобы исправить ошибку, которую сделали в отношении Булгакова».
Ну и кто тут антисоветчик? Если Булгаков – то тогда и Сталин, что уж там))

А вот историю РАПП нельзя забывать. Ибо как начали они писать в 20-х, так и продолжили и в 30-х, и в 1936, и позже, и в 1993... Пишут до сих пор, правда, расстрела не требуют - мораторий все-таки. Но это тема нашей интеллигенции - больная и, на самом деле, страшная тема.

---
*любящие Булгакова и не считающие справедливыми навешиваемые на него ярлыки, лайкните

Фронтовому соловью России Алексею Фатьянову - 100 лет



Алексей Фатьянов. Русский советский поэт-песенник. Просто - ПОЭТ.
О нем самом сейчас почти не вспоминают, но его стихи и песни, выросшие из них - часть российской, русской, советской культуры, совершенно неотъемлемая, на все времена.



Сказать, что они прекрасны, душевны, мелодичны, глубоки и чисты - не сказать ничего, они более, чем все перечисленное, они гармоничны и совершенны, выражая собой саму душу русского народа, русской природы, страны, это такая вечно живая Россия, возведенная в абсолют.



Былинный красавец, недаром его звали Алешей Фатьянычем, счастливчик, рано обретший славу, талантище
Его короткая, в 40 лет, жизнь - вместила в себя все, и войну, и любовь, и творчество, и всенародную популярность, и сложные перипетии, связанные с его даром и красотой - прожил недолго, но как!



Рассказывать о нем можно бесконечно, но лучшее, что было написано к его 100-летию, прошедшему почти незамеченным, вот этот текст, о нем, но больше о нас, сегодняшних, о памяти и о современности, очень личный и эмоциональный, зато правдивый, без юбилейного глянца, от души, от сердца...

РУССКОЙ ПЕСНИ ЗАПЕВАЛА
[Spoiler (click to open)]

...Именно во вторник, 5 марта, исполнилось 100 лет со дня рождения Алексея Фатьянова – великого поэта-песенника, который стольких сосватал! Заглянул в телепрограмму – ни Масленицы, ни Фатьянова. Где мы живем, в какой стране, с какими устоями и традициями? В программе Максима Галкина 2 марта, в субботу, в лучшее время – Любовь Успенская, ее братья Ефим и Яков Сницкеры, ювелир из Нью-Йорка, мама – Сара Сницкер. Всё это очень дружно и трогательно, но почему не дать в выходные накануне юбилея великого Фатьянова программу о нем? Это ли не информационный повод – 100-летие выдающегося лирика?
Ну хорошо, суббота – шабат, святое время, но в сам-то юбилей 5 марта – ни единой программочки. В лучшее время народная артистка России Лариса Лужина по «Культуре» в который раз рассказывает о первых детских воспоминаниях, связанных с блокадным Ленинградом, о жизни и работе манекенщицей в Таллине, о первом успехе – фильме Станислава Ростоцкого «На семи ветрах», где Лужина сыграла главную роль. А также о работе в Германии и партнерах по кино, среди которых был Владимир Высоцкий. Ну ей-Богу, я это слушал-переслушал...
Алексей Иванович Фатьянов родился 5 марта 1919 года на окраине города Вязники, в деревне Малое Петрино Владимирской губернии. Деды Алеши занимались исконным промыслом – мстерской росписью и льном.
Здесь детей синеют взоры,
Здесь озера, как слеза.
Из Мещёры он, из Мстёры,
Где писали образа.
В этих песнях –
боль и гордость,
Отголоски старины.
В них Фатьянов
создал образ
Нашей песенной страны.
Родители автора двухсот задушевных песен до революции торговали пивом, обувью, которую шили в своих мастерских, владели кинотеатром. Жили в двухэтажном каменном доме с колоннами, известном в округе как Торговый дом Фатьяновых в Вязниках. Сейчас там – Музей песни ХХ века. После революции в особняке разместилась телефонная станция. Семья Фатьяновых перебралась в Малое Петрино, где и родился Алексей, ставший четвертым ребенком в семье. Мальчик рано научился читать, также увлекался разведением голубей и рыбалкой. Поэт вспоминал: «Все свое детство я провел среди богатейшей природы среднерусской полосы, которую не променяю ни на какие коврижки Крыма и Кавказа. Сказки, сказки, сказки Андерсена, братьев Гримм и Афанасьева – вот мои верные спутники на проселочной дороге от деревни Петрино до провинциального города Вязники, где я поступил в школу и, проучившись в ней три года, доставлен был в Москву завоевывать мир. Мир я не завоевал, но грамоте научился настолько, что стал писать стихи под влиянием Блока и Есенина, которых люблю и по сей день безумно. Но не они вскоре стали моими наставниками на литературном поприще – Пушкин, в нем олицетворялось для меня все... Первое стихотворение написал в десять лет». Да, пушкинская простота, напевность, пластичность сквозит в строчках поэта, которые потому и стали песнями.

***

Василий Соловьев-Седой, с кем написано огромное количество шедевров, включая «Соловьи», которых маршал Жуков назвал одной из трех лучших песен о войне (еще – «Священная война» и «Дороги»), вспоминал о знакомстве с Фатьяновым: «Он принес мне стихотворение, старательно выписанное на листе, вырванном из какой-то амбарной книги. Оно меня сразу обворожило. Стихи были свежи, трогательны, лишены литературных красивостей или стремления казаться оригинальными. Доверительная интонация, простой русский разговорный язык... В стихах уже была мелодия, они пели».
Сами пелись... В 1937 году он был принят в школу актерской труппы Центрального театра Красной Армии. Гастролировал с театром по гарнизонам Дальнего Востока. Вскоре стал режиссером-постановщиком Окружного военного ансамбля. Там же написал свою первую песню – «Великой родины сыны». Этот пафос поднял лирику Фатьянова на новые высоты: «Начало своей профессиональной деятельности отношу к дате вступления в ряды Красной Армии. Точнее, к началу войны. Только тогда я стал писать много и получал всяческую поддержку и поощрения в гуще красноармейских масс. Стал писать стихи, которые узнал фронт; статьи, очерки, которые узнала армия; песни, которые узнал и запел Советский Союз», – рассказывал Фатьянов в заметке «Нечто вроде автобиографии». В первые месяцы войны с концертами объехал передовые позиции Брянского фронта, не раз писал рапорты с просьбой отправить его в действующую армию, однако руководство ансамбля отказывало... Эти истоки стихотворчества поэта особо надо вспомнить в канун 75-летия Победы. Но нынче такое не в моде, особенно на ТВ.

***

Константин Ваншенкин вспоминал, что Алексей Фатьянов, который был уже всесоюзно известен, чьи песни звучали из всех радиоточек и лились с киноэкранов, очень хотел опубликовать стихи в сборнике «День поэзии». Он принес подборку новых стихов, среди которых был и текст будущей народной песни «Когда весна придет – не знаю...», но редколлегия их отвергла: простовато, мол. И тогда этот крупный, красивый, избалованный славой человек уронил голову на руки и заплакал. Сам-то Алексей Иванович, который, по воспоминаниям великого соавтора Василия Соловьева-Седого, мог и ритм композитору навязать, и некую мелодическую интонацию – понимал, что в истинно русской песне должна быть прежде всего поэзия, словесная красота и правда. Недаром все прежние сборники, включавшие великие песни, публиковались так: стихи Фатьянова, музыка – Соловьева-Седого, Мокроусова, Пахмутовой... Но мы живем во времена постмодерна и эксплуатации советского наследия в корыстных или политиканских целях. Самоценная поэзия, возвышенная и задушевная речь никому не нужны.
Местный журналист с восторгом писал об очередном празднике: «Роль звезды №1 юбилейного Фатьяновского праздника была уготована популярному певцу Александру Малинину. Он прибыл в Вязники на тонированном черном «Мерседесе» с черными дисками и в черных очках. Когда же Малинин начал выступать, то он буквально покорил и очаровал тысячи зрителей, продемонстрировав, что не зря считается артистом экстра-класса. Правда, едва ли не единственный из участников, песен Фатьянова Малинин не пел». Согласитесь, это сильно – приехать за огромный гонорар на родину великого песенника и даже не иметь фонограммы хотя бы одной его песни! Более того, Малинин назвал Фатьянова «композитором». Еще удивило отсутствие на поляне привычного портрета виновника торжества Алексея Фатьянова. Там, где в прежние годы находился этот портрет, красовался большой экран, а за ним можно было видеть четыре креста – так по незнанию вязниковцы в виде XXXX изобразили римскую цифру 40 – правильно XL.
Сорокалетний Алексей Фатьянов еще в 1959 году – в последнем году своей жизни – написал стихотворение «Пожелание», которое кончается пророческими строчками, обращенными к любимой:
Помашу я рукой тебе издали.
И «до скорого»,
как говорят...
А в красивом твоем
телевизоре
Пусть все лампочки
перегорят.
Он завещал: меньше смотрите телевизор, а больше пойте сами и слушайте талантливых людей. Ныне все заветы попраны.

***

Поехал снова в Вязники, где на «Солнечной поляночке» уже в 44-й раз подряд прошел над Клязьмой праздник, посвященный творчеству выдающегося земляка. Но дух Алексея Фатьянова продолжает утекать: был явный перебор песен-веселух в ритме упса-упса. Поразил народный артист Белоруссии Ярослав Евдокимов – ни слова о Фатьянове, о нашем славянском братстве, ни полпесни в традициях Алешиных праздников, как назвал его мой покойный учитель и бессменный ведущий Лев Ошанин. Новая ведущая в духе времени тележурналистка Фекла Толстая начала читать стихи, перепутав ударения, «Не зря сегодня в ВязникАх», а потом назвала Фатьянова... Андреем. Трижды (!) солист группы «Доктор Ватсон» назвал Фатьянова... Александром. Конечно, каждый может оговориться, если это импровизация или внезапное волнение, но когда репетируешь, когда читаешь по написанному – просто непрофессионализм.
На 45-й прошлым летом я уже не поехал. Прочитал, что ведущими концерта стали артисты – Вениамин и Алика Смеховы. То есть уже всех творцов песен изгнали с подмостков. Позорно выступила под фанеру главная «звезда» праздника Игорь Николаев, который получил огромный гонорар, но так и не удосужился спеть хоть одну песню Фатьянова! «Как так можно? – изумлялась приехавшая из Вязников заслуженная артистка России Татьяна Ветрова, создавшая целую программу советских шедевров, – неужели такие гастролеры ленятся выучить фатьяновскую песню или жмутся новую фонограмму записать?»
В ходе праздничного концерта бывший губернатор Светлана Орлова, с треском проигравшая потом выборы, вручила областную премию имени А.И. Фатьянова только художественному руководителю Владимирской об­ластной филармонии и штатному солисту этой филармонии – за большой вклад в популяризацию творчества вязниковского поэта и создание творческого проекта – концертной программы «Верю. Люблю. Живу». Но ведь это их прямая работа. А где же поэты на празднике? Где же создатели песен – композиторы и авторы летучих строк среди лауреатов, как это всегда бывало прежде? Нет ответа...
А на Масленой заново
Да с икрой на блине
Допеваем Фатьянова
В непонятной стране,
Где иконы с киотами,
Где унижен народ,
Где слывут патриотами,
Кто ворует и врет.
источник

---
А это официальная биография, сравните -

Алексей Иванович Фатьянов. Биография
[Spoiler (click to open)]
Алексей Иванович Фатьянов (5 марта 1919, деревня Малое Петрино, Вязниковский уезд, Владимирская губерния — 13 сентября 1959, Москва) — русский советский поэт, автор многих популярных в 1940—1970 годах песен (на музыку Блантера, Соловьёва-Седого и других композиторов).
Семья Фатьяновых уехала из Вязников и перебралась в посёлок Лосиноостровский Московской области, ныне в черте города Москвы. Поселились на Тургеневской улице. Алексей учился в музыкальной школе, посещал московские театры и выставки.
Поступил в театральную студию Алексея Денисовича Дикого при театре ВЦСПС, по окончании которой в 1937 году принят в театральную школу актёрской труппы Центрального театра Красной Армии. Играл в спектаклях; с 1940 года в ансамбле Орловского военного округа. С начала войны с ансамблем на фронте, был ранен при выходе из окружения. После ранения был принят в ансамбль песни и пляски им. Александрова, откуда по ложному обвинению в 1943 году попал в штрафную роту 6-й танковой армии; был вторично ранен в боях за Венгрию и оправдан.
Послевоенные песни Фатьянова, такие как лучшая лирическая песня Великой Отечественной войны «Соловьи», «Где ж ты, мой сад?», «Первым делом, первым делом самолёты», «В городском саду играет духовой оркестр», «Тишина за Рогожской заставою», «Давно мы дома не были» бесхитростные и мелодичные, опираются на фольклорные традиции и завоевывают большую популярность. Тем не менее, при жизни Фатьянова вышла только одна небольшая книга его стихов «Поёт гармонь» (1955), а широко они стали издаваться только в 1960—1980 годах.
Фатьянов был не только поэтом, но также и артистом, играл на аккордеоне и фортепьяно, обладал певческим голосом. На творческих вечерах он, наряду с декламацией своих стихотворений, пел песни на свои собственные стихи, которые тогда были очень популярны.
При жизни стихи Фатьянова мало издавались, этому способствовали многочисленные административные взыскания из-за злоупотребления алкогольными напитками.
В 1946 году после демобилизации женился на Галине Николаевне Калашниковой, дочери генерала Калашникова. Скоропостижно скончался в 1959 году от аневризмы аорты. Похоронен в Москве на Ваганьковском кладбище.
Награждён орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени (посмертно, Указ Президента РФ Бориса Ельцина от 16 февраля 1995 № 148),орденом Красной Звезды, медалью «За отвагу» (первым на танке ворвался с боями в венгерский город Секешфехервар), медалью «За победу над Германией».
В честь Фатьянова в Вязниках с 1974 года проводится ежегодный фестиваль песни. В 1996 году Союзом писателей России учреждена Фатьяновская литературная премия.
http://ru-poetry.ru/fatyuanov

---


Лучшее, что можно сделать - провести сегодняшний день под песни Фатьянова, вот уж эликсир счастья и гармонии, подлинный, не синтетический, из чистейших родников русской культуры, самой ее глубины...


Поет сам Алексей Фатьянов


Соловьи. Фатьянов. Ансамбль им. Александрова, солист Е. Беляев


Песни Алексея Фатьянова. Попурри


Поэты ХХ века. Алексей Фатьянов


Весна на Заречной улице Фатьянова. Поет Алексей Рыбников


*всем, считающим Алексея Фатьянова русским Поэтом на все времена - просьба тронуть сердечко внизу записи

Пушкин и революция - как менялись представления?



Александр Сергеевич Пушкин стрелялся 8 февраля и ушел из жизни 10 февраля 1837 года после смертельного ранения, полученного в дуэли с Дантесом.
Завтра страна отмечает День памяти Пушкина, а пока что пиарящийся депутат парламента Ленинградской области Владимир Петров обратился в Следственный комитет Российской Федерации с необычным предложением - расследовать гибель поэта Александра Пушкина в 1837 году.

Не станем уподобляться, а лучше подумаем о существенном: был ли Пушкин, солнце русской поэзии, наше все, великий и безупречный один из столпов отечественной культуры, при этом - автор стихов против самодержавия и друг декабристов - революционером в хрестоматийном понимании?
И как к нему, в качестве революционера, относились в стране победившей революции?
Рассуждения на тему в трех текстах, очень длинном и крайне лаконичном...

Собирались ли революционеры сбросить Пушкина с корабля современности?

Выставка «„Товарищ, верь…”. Пушкин в диалоге с эпохой. К 100-летию революции в России»,

В нашей национальной культуре Пушкин является ключевой фигурой. В поисках нравственных идеалов к его произведениям обращались как общественные деятели, так и деятели культуры в разные периоды нашей истории. Восприятие образа самого поэта, в зависимости от эпохи, было различным — от гениального поэта, которому не чужды человеческие слабости, до пламенного творца, пробуждавшего русский народ к борьбе за освобождение от гнета царизма.

Все эти изменения нашли отражение в творчестве русских писателей, поэтов и художников, что можно увидеть на выставке «„Товарищ, верь…”. Пушкин в диалоге с эпохой. К 100-летию революции в России», проходящей во Всероссийском музее А. С. Пушкина в Санкт-Петербурге. Она ставит своей целью «показать, что, несмотря на социальные потрясения и многочисленные разногласия, Пушкин остается центральной фигурой русской культуры, „вечным спутником“ и собеседником». Экспозиция впечатляет своим размахом — здесь представлено большое число подлинников картин, скульптур, рукописей и печатных изданий разных эпох.

Традиция официального празднования юбилеев Пушкина была заложена при Николае II, в 1899 году, в годовщину 100-летия со дня рождения поэта. К этой дате была даже образована специальная Комиссия при Академии наук.


1899 год. Празднование в Москве 100-летия со дня рождения А.С.Пушкина. Фотография с выставки во Всероссийском музее А. С. Пушкина 1899 год.

Уловить дух той эпохи можно обратившись к фотографии 1899 года, запечатлевшей торжества в Москве. На ней отчетливо видно сословное устройство общества — царская семья располагается в белом шатре рядом с памятником Пушкину, рядом с шатром занимает место привилегированная часть общества, а за ограждением — не попавшие в число избранных граждане.


1937 год. Празднование в Москве 100-летия со дня смерти А.С.Пушкина. Фотография с выставки во Всероссийском музее А. С. Пушкина

На выставке есть и фотография торжеств на том же месте, но уже в 1937 году, которая позволяет сравнить две эпохи. В отличие от фотографии царского времени, в советский период мы уже не видим никаких белых шатров и сословного расслоения общества, люди на этом празднике одеты гораздо более просто, чем на дореволюционных торжествах.
[Spoiler (click to open)]

В разные эпохи и сам образ Пушкина воспринимался неодинаково, о чем можно судить как по скульптуре, так и по живописи. Например, первые бюсты поэта, сделанные И.П. Витали и С.И. Гальбергом после его гибели, трагичны.

Изображения Пушкина 30-х или 40-х годов ХХ века скорее оптимистичны, акцент в трактовке его образа сделан на борьбе с самодержавием:
Товарищь, верь: взойдет она,
Звезда пленительного счастья,
Россия вспрянет ото сна,
И на обломках самовластья
Напишут наши имена!

Известный советский литературовед С.М. Петров писал в 1949 году в 6-томном собрании сочинений к 150-летию поэта: «Вслед за Радищевым и вместе с декабристами Пушкин принес в русскую литературу освободительные идеи революции».

Начиная с 60-х годов ХХ века меняются акценты: образ поэта «молодеет», становясь мечтательным, беззаботным и менее реалистичным. Тому пример памятник в Михайловском работы Галины Додоновой, изображающий лежащего Пушкина-подростка, который своим длинным телом чем-то напоминает змею. Размещенные неподалеку стихи поэта-шестидесятника Александра Кушнера перекликаются с более поздними подростково-беззаботными иллюстрациями Васильковского:
Мне нравился оптический обман.
Как будто с ходу в пушкинский роман
Вошел — и вот — веселая беседа.
Блестит бутыль на письменном столе,
И тонкий шпиль сияет в полумгле,
И в комнате светло, не надо света.

«Поэт и муза» Васильковского, пожалуй, наиболее полно характеризуют двойственность мировосприятия в эпоху 80-х: поэт, похожий на Пушкина, в обнимку с обнаженной музой (стоит вспомнить, что древнегреческие музы изображались одетыми) и бокалом недопитого вина, а за занавеской — силуэты башенных кранов. По всей видимости, понимать надо так, что строительство светлого будущего — отдельно, на заднем плане. Идеология — это всего лишь формальность, мы ее чтим, но размещаем за ширмочкой, чтобы не мозолила глаза. Гораздо важнее вдохновение от плотских наслаждений.

Стихи Бродского «Памятник Пушкину», написанные еще в 60-ых, заставляют задуматься о том, насколько соотносится трагизм реальной жизни Пушкина с трактовкой его образа в 80-ых. Они как будто говорят об усталости поэта от такой пошлости:
…Свои стихи доканчивая кровью,
они на землю глухо опускались.
Потом глядели медленно и нежно.
Им было дико, холодно
и странно.
Над ними наклонялись безнадежно
седые доктора и секунданты.
Над ними звезды, вздрагивая,
пели.
Над ними останавливались ветры…
Пустой бульвар.
И пение метели.
И голова опущена устало.
...В такую ночь
Ворочаться в постели
Приятней, чем стоять
На пьедесталах.

Советское мещанство, расцветавшее в 1980-ых и давшее впоследствии плоды в виде перестройки, разрушившей Советский Союз, оказывается созвучно общественным тенденциям столетней давности. Тогда тоже начало крепнуть мелкобуржуазное мещанство в русском обществе. Не против ли подобного торжества обывателя выступал Фет?
Заслыша нашу речь, наш вавилонский крик,
Что в них нашел бы ты заветного, родного?
На этом торжище, где гам и теснота,
Где здравый русский смысл примолк, как сирота, -
Всех громогласней тать, убийца и безбожник
Кому печной горшок всех помыслов предел,
Кто плюет на алтарь, где твой огонь горел,
Толкать дерзая твой незыблемый треножник.

Устроители выставки, разместив на одном стенде, друг против друга, с одной стороны — манифест футуристов, а с другой — высказывания Достоевского, Тургенева и Фета, предусматривали вполне определенную реакцию от их противопоставления. У меня же возникает впечатление, что манифест футуристов 1912 года «Пощечина общественному вкусу», провозглашавший новую литературу и направленный против отжившей свое традиционной культуры, выглядит пусть и радикальным, но все же продолжением протеста Фета. Ведь в нем предлагалось «бросить Пушкина, Достоевского, Толстого и проч. и проч. с парохода Современности» как представителей этой старой культуры, которая изменилась под буржуазным влиянием, что так не нравилось Фету.

Подробное рассмотрение причины возникновения манифеста футуристов и его смысла увело бы слишком далеко нас от основной темы. Главный его тезис в том, что словесное искусство требует развития, в то время как последователи классической литературной традиции погрязли в мещанских радостях — «им нужна лишь дача на реке». Конечно, стремление футуристов похоронить культурную традицию на том основании, что она может лишь удовлетворять вкусы обывателей, мягко говоря, слишком радикально. Так можно и «ребёнка выплеснуть вместе с грязной водой».

Исследователь творчества Маяковского, доктор философских наук И. Искржицкая объясняет его радикальный выбор: «Социальная и художественная ситуация России 1910 года ставила перед Маяковским очередную дилемму: старая жизнь, старое искусство — „рассадник духовного филистерства“ и новая жизнь, новое искусство. Маяковский выбрал футуризм как творчество будущего во всех сферах бытия».

Если исходить из такой трактовки — старая культура становится превращенной формой, омещанивается, из нее уходит творческий дух, — то вполне последовательной выглядит позиция Маяковского, который так говорил потом, в 1924-ом:
Я люблю вас,
но живого,
а не мумию.
Навели
хрестоматийный глянец.
Вы
по-моему
при жизни
- думаю -
тоже бушевали.
Африканец!

У организаторов выставки другой подход, иначе они бы не стали размещать на одном стенде, как бы зеркально, русских писателей, говорящих о величии Пушкина, и манифест футуристов, призывающий к избавлению от него. Не стали бы располагать стихи «К памятнику Пушкину» Фета напротив «Пощечины общественному вкусу», подписанной в том числе и Маяковским. Тем самым они создали противопоставление одного другому, говоря об авторах манифеста как о безбожниках, которые «плюют на алтарь» и «дерзко толкают» незыблемые основания русской поэзии.

Пушкин, который, на первый взгляд, казалось бы, не имеет никакого отношения к 100-летию революции, тем не менее созвучен революционным событиям прошедшего столетия. Связь с этими событиями тоже может быть подана по-разному. Например, на сайте музея это сделано так: «Посетители почувствуют атмосферу предреволюционных лет, когда был брошен клич: „Скинем Пушкина с парохода современности“». По-видимому, из-за того, что сама экспозиция никак не подтверждает связь революционных настроений с желанием «скинуть Пушкина», при входе на выставку аннотация меняется на просто «почувствовать атмосферу первых революционных лет».

Такая перемена может объясняться тем, что на одном из стендов прямо сказано о заинтересованности коммунистической власти в сохранении русской культуры: «В 1919 году, во время гражданской войны и разрухи, тираж сочинений Пушкина достиг 750 тысяч экземпляров». Как известно, уже в декабре 1917 года был принят декрет «О государственном издательстве». В соответствии с ним в серии «Народная библиотека» печатались недорогие книги с произведениями русских классиков.

Выставка «„Товарищ, верь…”. Пушкин в диалоге с эпохой. К 100-летию революции в России», Всероссийский музей А. С. Пушкина. Санкт-Петербург.Выставка «„Товарищ, верь…”. Пушкин в диалоге с эпохой. К 100-летию революции в России», Всероссийский музей А. С. Пушкина. Санкт-Петербург.
© Красная Весна

Еще более «почувствовать атмосферу первых революционных лет» можно обратившись к «Декларации о Ежегодном Всероссийском чествовании памяти Пушкина», принятой в 1921 году представителями литературных обществ. Под ней подписались литераторы, которых при других обстоятельствах вряд ли можно было бы назвать единомышленниками: в качестве Почетного председателя — А. Ф. Кони, члены президиума — А. Ахматова, Н. Гумилев, А. Блок, М. Кузмин, Ф. Сологуб, П. Щеголев, В. Ходасевич и другие. Очевидно, что объединить их смогло не столько уважение к заслугам известного поэта, сколько ощущение причастности к сообществу, которое по силе влияния на народ может соперничать с властью. В частности, в декларации говорилось о противостоянии царской власти и литературы, которое началось после смерти Пушкина: «Вся история русской литературы после Пушкина — история великой борьбы, в которой литература совершенно одинока. Над нею — суровая и непреклонная государственная власть, сознательно ей не доверяющая; вокруг нее — сословный общественный порядок, органически ей враждебный; под нею — народная толща, ей недоступная и от нее намеренно ограждаемая несокрушимой стеной невежества и неграмотности».

Авторы декларации утверждают, что в России литература не столько источник эстетического наслаждения, сколько оружие социально-политической борьбы: «И потому, как ни обаятельна чисто художественная прелесть его творений, для всякого культурного русского человека Пушкин прежде всего — символ общественно-исторического значения литературы, а судьба его — прижизненная и посмертная — неповторяемый пример могущества пера». Понимали силу этого оружия не только сами писатели. В тяжелейшие годы Великой Отечественной войны, когда потребовалась мобилизация всех человеческих и материальных ресурсов, тем не менее было выпущено 4 млн книг А.С. Пушкина.

Сейчас в наш, казалось бы, сугубо прагматичный век тоже идет незримая война за умы людей. Может быть, поэтому совсем не случайно, что сегодня, согласно статистике Российской книжной палаты, рекордными тиражами в 1 — 2 млн книг в год печатаются отнюдь не классики русской и советской художественной литературы, а детективы Донцовой и западные триллеры? Не потому ли, что идет война за детские души, сказки Пушкина уступают по тиражу рассказам о котиках Вебб Холли, а среди самых многостраничных детских произведений лидируют книги о Гарри Поттере Джоан Роллинг?

https://rossaprimavera.ru/article/585dda5f

---
ПУШКИН И РЕВОЛЮЦИЯ:
НАСЛЕДИЕ ПУБЛИЦИСТОВ ЛЕНИНСКОЙ ШКОЛЫ



Памятуя, что имена В.Ленина и Л.Троцкого говорили темному пред­ставителю народа больше, нежели имя А.Пушкина, лите­ратуроведческие статьи, появлявшиеся на страницах боль­ше­вистской прессы, опирались на теоретические работы политического характера. И здесь первое место остается за трудами В.Ленина.
[Spoiler (click to open)]

Не единожды он апеллирует к имени и творчеству А.Пушкина [1]. И не раз имя А.Пушкина сопрягается с именем Владимира Ильича в воспоминаниях родных и соратников вождя революции. Таким образом, можно говорить о доку­мен­тированном подтверждении отношения вождя револю­ции к личности А.Пушкина.

Рассмотрим наиболее характерное из них.

Ответ на вопрос, кем был А.Пушкин для В.Ленина, находим в Постановлении СНК от 30 июля 1918 года о монументах в Москве: имя А.Пушкина значится четвертым в разделе «III. Писатели и поэты». Ему предшествуют Л.Толстой, Ф.Достоевский и М.Лермонтов [2].

По воспоминаниям И.Арманд, В.Ленин из лучших представителей русской дореволюционной культуры более всего любил А.Пушкина и ценил Н.Некрасова [3].

Так что А.Пушкин был для него лишь одним из представителей политической дореволюционной культуры, а отнюдь не революционером, примыкавшим к декабрист­ско­му движению. Подтверждением этому служит «не упо­ми­на­ние» имени А.Пушкина в связи с декабристами, хотя апел­ляция к ним прослеживается в десяти работах В.Ленина.

Наконец, процитируем воспоминания Н.Мещерякова: «Ленин любил поэзию, он очень любил Пушкина и читал его с громадным удовольствием...» [4]Кажется, яснее не выра­зить­ся.

Именно в этом значении, – как поэта, – упоминал в своих работах А.Пушкина В.Ленин. Значит, он не мог быть родоначальником теории революционности А.Пушкина.

Тогда кто же выдвинул эту концепцию?

Обратимся к наследию А.Луначарского. С 1917 по 1929 год он был наркомом по просвещению РСФСР, затем председателем Ученого комитета при ЦИК СССР и проявил себя как активнейший организатор культурного строитель­ства в стране. Будучи публицистом ленинской школы, Ана­толий Васильевич внес немалый вклад в формирование ленинской концепции развития общественной мысли. К имени А.Пушкина он обращается в двадцати трех работах, вошедших в двухтомник А.Луначарского «Статьи о литературе» [5]. Одни только названия работ отражают широ­чайший диапазон интересов А.Луначарского. И на каждом этапе развития литературы он находит свое место для наследия А.Пушкина.

«Пушкин не мог не протестовать против самодержа­вия, и он протестовал, так что, по существу говоря, большая часть его произведений, и напечатанных, и не могших быть напечатанными, и даже сожженных им, была посвящена политической борьбе. Он был далеко вперед ушедшим революционером...» [6]К такому выводу пришел А.Луна­чарский в 1925 году.

Однако его мнение не всегда было столь однозначно. В одной из ранних своих работ А.Луначарский, размышляя над тем, кто из двух поэтов – А.Пушкин или Н.Некрасов – значимее, роняет: «Теперь мы ценим Пушкина не только за «пленительную сладость» его стихов. Вдумываясь в него, мы открыли в этой на вид до поверхности счастливой натуре глубинные мысли и переживания, живучий зародыш почти всех важнейших мотивов, которые развернула потом русская литература...» [7] И далее: «Классовое в Пушкине можно, конечно, выделить, <...> это поэзия дворянская и при этом определенного времени дворянства, тех самых годов, из которых вышел «декабризм» [8]. Здесь чувствуется попытка «развить» ленинское отношение к А.Пушкину как к поэту, слить его с декабристским движением. И в статье, посвященной только А.Пушкину, он ищет оправдания соб­ственным апелляциям к творчеству дворянского поэта: «Знать Пушкина хорошо, потому что он нам дает утешительнейшее знание сил нашего народа. Не патриотизм ведет нас сюда, а сознание необходимости и неизбежности несколько особого служения нашего народа среди других народов-братьев» [9].

Все же, понимая натужность попыток выдать А.Пуш­кина за революционера, А.Луначарский не раз скажет о двуличии пушкинского существования: после поражения декабристского восстания «он надел на лицо более или менее законопослушную маску», и «маска, сливаясь с под­линным лицом, приобрела многие черты оригинальнейшей человечности» [10]. Понимая это, «Пушкин искал себе оправ­дания в таком ренегатстве, философски осуждая револю­ционные крайности» [11]. Такова, по мнению А.Луначарского, трагедия поэта: «Несмотря на то, что Пушкин был чело­веком до чрезвычайности уживчивым со средой, показал себя способным к очень гибкому внешнему и внутреннему оппортунизму, жизнь его была отравлена, и общественный скандал, жертвой которого он пал, вытекает с неумолимой логикой из всего его положения между декабризмом, с одной стороны, и Николаем Палкиным – с другой» [12]. А впрочем, приходит к выводу Анатолий Васильевич, присоединяясь к словам Н.Чернышевского: «Любить Пуш­кина – это не значит примкнуть к какому-нибудь лагерю» [13].

Словом, мы наблюдаем в работах А.Луначарского многоцветную палитру мнений: от «отката» Пушкина с декабристских позиций до признания его «далеко вперед ушедшим революционером». Итожа выводы, А.Луначарский замечает: «Почти у всякой русской писательской могилы, у могилы Радищева, Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Не­красова, Достоевского, Толстого и многих, многих других – почти у всех можно провозгласить страшную рево­лю­цион­ную анафему против старой России, ибо всех она либо убила, либо искалечила, обузила, обгрызла, завела не на ту дорогу» [14].

Будучи крупным теоретиком литературы, он, следуя ленинской концепции развития общественной мысли, одним из первых поставил вопрос об особенностях пролетарской литературы. Центральной проблемой его творчества была проблема «Искусство и революция». И обращение А.Луна­чарского в этой связи к имени А.Пушкина показательно. Исследуя его работы, можно сделать вывод о порождении им проблемы «Пушкин и революция», укрепившийся в вульгарном пушкиноведении первых лет Советской власти. Нарком первым выявил «революционное» значение А.Пуш­кина: «Подлинная революция непременно космата, непре­менно чрезмерна, непременно хаотична... Это великолепно чувствовал и сказал нам Пушкин...» [15]

Таким образом, был сформирован вульгарно-социо­логический подход в пушкиниане, который определенное время после революции был достаточно распространен. Ему пытался противостоять А.Горький, который, характеризуя величие поэта и признавая ценность его творчества для становления социалистической культуры, не переоценивал его революционность.

В накаленной атмосфере предреволюционных лет воспетая А.Пушкиным «тайная свобода» воодушевляла, слово поэта звучало призывом к обновлению. Когда же в выступлении, посвященном 75-летию восстания декабрис­тов, Г.Плеханов указал на чрезвычайное значение тесных связей поэта с героями 14 декабря [16], создались предпосылки для рассмотрения «революционности» А.Пушкина, чем воспользовалась дореволюционная «Правда» и теоретик новой литературы А.Луначарский.

Борьба за «нового» А.Пушкина переродилась в новую концепцию формализма. Один из главных идеологов нового метода В.Шкловский писал: «Мы должны в кино, которое обладает огромной силой внушения, создавать вещи, параллельные произведениям классиков. Мы должны заново поставить «Капитанскую дочку», «Войну и мир» [17]. Для этого необходимо «бороться по линии изменения сведений, которые они сообщают». Поскольку, считал В.Шкловский, мировоззрение А.Пушкина ограничивало возможность пере­дачи «правильных» фактов об изображенной им действи­тель­ности, текст следовало исправить. Следуя этому прин­ципу, создавали свои произ­ведения и сатирики. В коллек­тивной поэме «Товарищ Евгений Оне­гин» [18]. Онегин оказыва­ется агрономом, Татьяна – работницей почты, а Ленский – селькором. Главной целью длинного стихотворного повест­во­вания стало доказательство актуальности пушкинских ма­сок для изображения современной действительности. Так материали­зовалась ленинская теория, развитая публицис­тами ленинской школы.

В 1924 году, когда ученые решили отметить 125-летие со дня рождения поэта, было создано Общество друзей Пушкинского заповедника в Михайловском, провоз­гласив­шее своей задачей пропаганду творческого наследия А.Пуш­кина среди широких масс трудящихся. Тогда же была выд­винута идея проведения в заповеднике народных празд­ников, посвященных поэту. При этом следует помнить, что к 1924 году ничего не сохранилось после тревожного 1918 года: ни усадеб, ни парков, ни даже могилы А.Пушкина...Возглавлял делегацию общества друзей его предсе­датель, президент Академии Наук А.Карпинский. Писатели и ученые ходили вместе с народом пешком по всем памят­ным местам будущего Пушкиногорья. Используя много­об­разие видов общения, – личное, непосредственное, худо­жест­венное, игровое, – они пытались слить воедино две ветви пушкинианы – научной и народной. Заложенная традиция совмещения этих ветвей пушкинианы пригодились при моделировании нового имиджа поэта – всенародного символа отечественной литературы.



Социально-политические изменения в стране после Октябрьской революции вызвали трансформацию общест­вен­­ного сознания, изменения мировоззрения. К 1924 году заканчивается революционная эпоха, которой присуща поли­стилистическая культура, начинает формироваться моно­стилистическая культура, которая будет характерна для Советской России. Хронологически переход к моности­листической культуре был завершен к 1937 году.

Зародившись в 1917 году, официальные трактовки обра­за А.Пушкина в целом сложились к столетию гибели поэта. Стояла задача сформировать образ А.Пушкина до­ступ­ным для понимания широкими слоями трудящихся.

Так возникает идея создания «Пушкинской энцик­лопедии». Еще в 1931 году в качестве приложения к первому советскому пятитомному Собранию сочинений поэта был выпущен «Путеводитель по Пушкину». Главной его задачей было: «приблизить А.Пушкина к широким массам, сделать его доступным» [19]. 400 страниц обычного книжного формата включили в себя краткие статьи, посвященные многим про­изведениям поэта, его биографию, события эпохи, судьба поэта в русской критике – словом, была сделана попытка систематизировать знания об А.Пушкине, тем самым, противопоставив «живого» поэта вульгарно-социологичес­кому поветрию и пережиткам буржуазного литературоведе­ния.

В этом – продолжение давнего спора между Н.Го­голем и Ф.Достоевским, суть которого выразил Б.Бурсов: «Над вопросом, что представляет собой личность Пушкина, мучи­тельно бился, пожалуй, один только Гоголь. Пускай он не нашел положительного решения, но эти поиски его навсегда сохранят свой поучительнейший смысл. Достоев­ский бого­творил Пушкина, однако представлял его как своего рода мессию, а мессия уже и не личность, но воплощение неких незыб­лемых верований. Толстого, неред­ко попадавшего в зависимость от собственных догм, восхи­ща­ла одна только независимость в личности Пушкина, до всего остального в ней ему не было дела» [20].

Здесь, в «Путеводителе по Пушкину», была сделана попытка вернуться к гоголевской постановке проблемы: личность А.Пушкина. Но шанс этот использован не был. Научная пушкиниана предпочла идти по пути Ф.Достоев­ского, отыскивая в поэте новые черты мессианства, на сей раз – коммунистического.

И стремления Л.Толстого очень удачно вписывались в эту концепцию А.Пушкина: независимость в личности относилась лишь к противостоянию Поэт и Царь.

В этом смысле интересен рассказ совершенно неграмотной пинежан­ки С.Черной, записанный в зиму 1934-35 годов Борисом Шергиным.

Переложение в народном стиле биографии А.Пуш­кина отражает официальную идеологию того време­ни: «Он певец был, песенной наблюдатель, книгам скази­тель, грамоты спи­сатель. Землю, как цветами, стихами укра­сил.

Он порато в братии велик, острота ума нелюдская была.

Книги писал, слово к слову приплетал круто и гораздо. Книги работал и радовался има.

Ленин Пушкина книги целовал и к сердцу прижимал.

Он пусты книги наполнил, неустроену речь устроил, несовершоно совершил. Теперешны писатели от Пушкина взялись да пошли» [21].

Фактически изложив былинным языком наработки официальной пушкинианы, эта безграмотная пинежанка да­ла блестящий образец пушкинианы народной. Обратимся еще раз к ее рассказу, чтобы почувствовать близость языка и стиля «Пинежского Пушкина» к языку и стилю древнерус­ских былин.

«Ударила Пушкину пуля под сердце, прошла меж крыл. Пал на белы снеги, честным лицом о сыру землю. Пал, да и не встал. Который стоял выше всех, то склонился ниже всех...



Кровь-то рекой протекла кругом града. Не могли семь ден из реки воду пить.

...Он выкушал смертную чашу, зачал с белым светом расставаться:

- Прости, красное солнце; прости, мать сыра земля и все на тебе живущие. Я в сем мире положен был как знамя на стреляние, летели на меня стрелы от всех сторон. Мне в миру было место не по чину. Я неволей пил горьку смертну чашу...» [22]

Налицо очевидная попытка создать из А.Пушкина ле­генду, точнее – былину.

«Пушкин давно стал для нас отвлеченным образом, – отмечал Н.Ашукин. – Звонкое, вырезанное на бронзе памят­ников имя поэта стало нарицательным словом, за которым не видно живого лица» [23].

Это было ясно всем гуманитариям. В 1938 году между известным философом и литературоведом М.Лифши­цем и Г.Фридлендером, тогда молодым ученым, разверну­лась полемика о двух способах оценивать А.Пушкина – «как прогрессивного писателя буржуазно-демократической эпо­хи» и «как демократического просветителя или, по крайней ме­ре, либерала». М.Лифшиц подчеркивает: невоз­мож­но при­менить к поэту вульгарно-социологическую схему, и «вели­ким просветителем было ясно, что не просветительское начало в Пушкине было главное, что его искусство сущест­вует не для того, чтобы Иван или Сидор ликвидировали неграмотность... Золотые часы существуют не для того, что­бы ими гвозди забивать» [24].

Выполняя функцию интерпретационную, миссию свя­зи времен, пушкиниана активно использовалась для манипу­ляции общественным сознанием, когда между читателем и поэтом возводилось множество трактовок, уточнений, кото­рые намеренно искажали облик исследуемого.

ЛИТЕРАТУРА здесь - http://textarchive.ru/c-2917130-p9.html

---
Пушкин — русский революционер, написавший "Оду свободе"


В центре Мехико есть парк "Сад Пушкина", где мы можем увидеть бюст великого русского поэта. Парк-сад довольно большой, с лавочками и детскими площадками.

Самое интересное, как в Мексике описывают Пушкина. Недалеко от бюста можно увидеть надпись, приблизительно такого содержания: Александр Пушкин, русский поэт — революционер, родился в Москве 6 июня 1799 года. В 1820 году за свою "Оду Свободе" был сослан на Кавказ. Анализируя эту надпись понимаю, что для мексиканцев важно революционное прошлое русского поэта, и не особенно вчитываясь в переводы, Пушкина уважают за его революционные стихи.
[Spoiler (click to open)]

Посмотрите внимательнее на этот бюст. Целеустремленный взгляд, свободная рубаха и нашейный платок поверх нее. Немного напоминает Че Гивару, не правда ли?

В сквере также есть ярко рассписанная стена. но рисунки вряд ли могут ассоциироваться с Пушкиным.

Спасибо Ларисе! Загадка разгадана. Ода свободе в оригинале называется

ВОЛЬНОСТЬ ОДА

Беги, сокройся от очей,
Цитеры слабая царица!
Где ты, где ты, гроза царей,
Свободы гордая певица? —
Приди, сорви с меня венок,
Разбей изнеженную лиру…
Хочу воспеть Свободу миру,
На тронах поразить порок.

Открой мне благородный след
Того возвышенного галла,
Кому сама средь славных бед
Ты гимны смелые внушала.
Питомцы ветреной Судьбы,
Тираны мира! трепещите!
А вы, мужайтесь и внемлите,
Восстаньте, падшие рабы!

Увы! куда ни брошу взор —
Везде бичи, везде железы,
Законов гибельный позор,
Неволи немощные слезы;
Везде неправедная Власть
В сгущенной мгле предрассуждений
Воссела — Рабства грозный Гений
И Славы роковая страсть.

Лишь там над царскою главой
Народов не легло страданье,
Где крепко с Вольностью святой
Законов мощных сочетанье;
Где всем простерт их твердый щит,
Где сжатый верными руками
Граждан над равными главами
Их меч без выбора скользит
И преступленье с высока
Сражает праведным размахом;
Где не подкупна их рука
Ни алчной скупостью, ни страхом.
Владыки! вам венец и трон
Дает Закон — а не природа;
Стоите выше вы народа,
Но вечный выше вас Закон.

И горе, горе племенам,
Где дремлет он неосторожно,
Где иль народу иль царям
Законом властвовать возможно!
Тебя в свидетели зову,
О мученик ошибок славных,
За предков в шуме бурь недавных
Сложивший царскую главу.

Восходит к смерти Людовик
В виду безмолвного потомства,
Главой развенчанной приник
К кровавой плахе Вероломства.
Молчит Закон — народ молчит,
Падет преступная секира…..
И се — злодейская порфира
На галлах скованных лежит.

Самовластительный Злодей!
Тебя, твой трон я ненавижу,
Твою погибель, смерть детей
С жестокой радостию вижу.
Читают на твоем челе
Печать проклятия народы,
Ты ужас мира, стыд природы,
Упрек ты богу на земле.

Когда на мрачную Неву
Звезда полуночи сверкает,
И беззаботную главу
Спокойный сон отягощает,
Глядит задумчивый певец
На грозно спящий средь тумана
Пустынный памятник тирана,
Забвенью брошенный дворец —

И слышит Клии страшный глас
За сими страшными стенами,
Калигуллы последний час
Он видит живо пред очами,
Он видит — в лентах и звездах,
Вином и злобой упоенны
Идут убийцы потаенны,
На лицах дерзость, в сердце страх.

Молчит неверный часовой,
Опущен молча мост подъемный,
Врата отверсты в тьме ночной
Рукой предательства наемной….
О стыд! о ужас наших дней!
Как звери, вторглись янычары!…
Падут бесславные удары…
Погиб увенчанный злодей.

И днесь учитесь, о цари:
Ни наказанья, ни награды,
Ни кров темниц, ни алтари
Не верные для вас ограды.
Склонитесь первые главой
Под сень надежную Закона,
И станут вечной стражей трона
Народов вольность и покой.

<Декабрь 1817 г.>

https://turbina.ru/guide/Mekhiko-Meksika-129235/Otzyvy/Tchto-delat-dostoprimetchatelnosti/Arkhitektura-Pamyatniki/3/0/Sad-Pushkina-41837/Otzyv/Pushkin-russkiy-revolyutsioner-napisavshiy-Odu-svobode-67116/

---

* с текстом на картинке выше можно не соглашаться, но он являет пример популярности поэта в народе, сочиняющем парафразы

UPD
[Spoiler (click to open)]hobbit_2_18
10 февраля 2019, 06:46:45
Попса всегда имела большие тиражи. В начале прошлого века бешеной популярностью пользовалось бульварное чтиво о похождениях Шерлока Холмса и Ната Пинкертона, у меня в детстве было несколько таких книжек карманного формата, оставшихся от деда-прадеда.
Донцова с Марининой получше будут.
Массовые тиражи классики , в первую очередь Пушкина- это уже советское время , произведения Пушкина были практически в каждой семье, а людям больше всего нравились сказки Александра Сергеевича, воспринимаемые как народные( на самом деле это была стилизация, но сделанная на высочайшем художественном уровне).
Основная заслуга Пушкина , поистине гениальная, это создание литературного русского языка, на котором написана вся отечественная классика, и на котором мы и говорим до сих пор.
В словаре Пушкина примерно 20 тыс слов, как у Шекспира.
И конечно Пушкин не был революционером(широко известно о его хороших отношениях с Николаем Первым), хотя как и многие молодые дворяне того времени, вольнодумствовал. При этом был "ближе к народу" чем многие декабристы , ошибочно подаваемые советской историографией как первые русские революционеры. На самом деле выступление декабристов было неудачной попыткой верхушечного переворота в духе 18 века, Трубецкой и Ко были ближе к Орловым и Мировичу чем к Боливару.
Пушкин же намерений заговорщиков не одобрял, просто со многими приятельствовал и сочуствовал.

"Неоднозначный" Аркадий Гайдар - 115 лет герою или "палачу"?



Неоднозначный Аркадий Гайдар - обожаемый поколениями детский писатель со светлой душой и чистыми, как акварелью написанными рассказами, полными глубокого психологизма и трогательной веры во всесилие и непобедимость горячего и честного юного сердца, в конечную справедливост и гармоничность мира...

И - жестокий каратель, изуверски расправлявшийся с мирным населением в Гражданскую, потом долгие годы расплачивавшийся за свои грехи судебными преследованиями, неприкаянностью, попытками суицида, несчастливой личной жизнью, ломаной биографией, психиатрическими клиниками, ранней гибелью при невыясненных обстоятельствах, посмертным поношением...

Вам какой образ ближе? Для меня вопрос не стоял - я так всей душой приняла и прочувствовала солнечную прозу Гайдара в детстве, что никакие перестроечные рассказы о нем просто не достигали моего сердца, я не интуитивно чувствовала, я твердо знала, что все это ложь и клевета, и что правда обязательно выйдет наружу, восторжествует, рано или поздно, нужно просто подождать.

Так и случилось, если у кого есть еще горькое послевкусие от пасквилей 90-х, да не только 90-х, и нынешних, то читайте этот пост, я вам все расскажу со ссылками на биографов, а вы передадите по цепочке, чтобы восстановить справедливость, ладно?

Сначала приведу две цитаты из свежих официальных биографических очерков о Гайдаре, чтобы понятна была актуальность затеянного мной разбирательства - наезд 90-х никуда не делся, он цветет, вот вам материалы от 2014-го и 2018-го гг. 22 января...


В Комсомолке - восторженное начало и признание в детской любви к книгам Гайдара и финал такой, что лучше б наивный автор оборвал себя на полуслове и не самодискредитировался -

1.Аркадий Гайдар - недописанная судьба 2014
[Spoiler (click to open)]

..Для меня, воспитанного на светлых книжках Гайдара, во взрослой жизни было ударом узнать, что 18-м мальчишкой, когда он командовал полком в Хакассии, жестоко расправлялся с местным населением. Таким же потрясением и крушением каких то идеалов было осведомление, что Зоя Воскресенская писавшая книжки для детей про дедушку Ленина, в юности была палачом в чекистских тюрьмах.

Красного командира Голикова демобилизовали из армии с диагнозом «травматический синдром». Он неоднократно лечился в психиатрических клиниках. Сохранились воспоминания о том, что он несколько раз резал себя бритвой, и только своевременное вмешательство близких и врачей спасало его от неминуемой смерти..


https://www.kompravda.eu/daily/26183/3072651/

---
В РИА-Новости - злобный, брызжущий ядом и ненавистью антисоветский пасквиль, автор откровенный подлец и текст характеризует его исчерпывающе, от начала до конца -

2. Аркадий Гайдар: "Снились люди, убитые мною в детстве" 2018
[Spoiler (click to open)]

...В 1921 году участвовал в подавлении крестьянского восстания Антонова в Тамбовской губернии. И, видимо, сильно отличился – командующий войсками, будущий советский маршал Тухачевский назначил Аркадия Голикова, которому еще не исполнилось и 18-ти, командиром отдельного полка по борьбе с бандитизмом.

Впрочем, во время подавления восстания Антонова все отличились. Против крестьян, пусть отчасти и вооруженных стрелковым оружием, словно против регулярной вражеской армии Тухачевский применял газ, хотя это уже тогда было запрещено международными конвенциями. А еще пускались на "военную" хитрость: всем добровольно сложившим оружие обещали амнистию. Некоторые поверили этим посулам. А потом Уборевич, подчиненный Тухачевского, бодро рапортовал начальнику: "1000 бандитов сдалось – 1000 расстреляно, 500 сдалось – 500 расстреляно"…
Потом, как известно, Сталин обвинил Тухачевского в заговоре, тоже расстрелял. Маршала впоследствии реабилитировали. Да, Тухачевский не был немецким шпионом – это обвинение с него можно снять. Но может ли он быть реабилитирован за то, что простой народ газом травил?..

Но вернемся к Гайдару. После подавления тамбовского восстания он боролся с бандитами и остатками белогвардейских частей в Сибири. Там с противниками новой власти не миндальничали, тем более что, как говорится, до бога высоко, до царя далеко. Расстреливали без суда и следствия только по одному подозрению в симпатиях к "белобандитам". Известен случай, когда Гайдар расстрелял пленных, несмотря на приказ доставить их в штаб для допроса. Он потом оправдывался, что де у него не было свободных людей для конвоя арестованных.

Старожилы Хакассии еще долго потом вспоминали: "Хайдар был страшнее зверя". Даже большевики посчитали, что страшнее. И наказание было для Гайдара суровым: за жестокое обращение с пленными его на два года исключили из партии. А еще отправили на медицинское освидетельствование. Оказалось, что у него травматический невроз. Последствия контузии и ранений. Гайдара демобилизовали из армии. А еще алкоголизм. Очевидцы рассказывали, что во время запоев Гайдар резал себя бритвой. Ему всюду мерещились "белые", и он бегал с револьвером по московскому общежитию, в котором проживал. Соседям приходилось его чуть ли не связывать…

В дневнике Гайдар писал: "Снились люди, убитые мною в детстве"… Впрочем, некоторые исследователи говорят, что о Гайдаре сложили много несправедливых мифов. А была ли его жизнь и дела намного лучше этих мифов?.. Хотя, конечно, революция и гражданская война перековеркали души и судьбы и более крепких людей...


https://ria.ru/20180122/1512948397.html

---
А теперь правда, так могла бы написать и я, но раз уж кто-то взял на себя этот труд, поблагодарим и воспользуемся -

3. Наш Аркадий Гайдар
26 октября 1941 года погиб от фашистских пуль военный корреспондент «Комсомольской правды» знаменитый писатель Аркадий Гайдар.

В начале разрушающих 1990-х годов в поиске сил для подъёма духа в геройском прошлом страны бывала я в Красногорске, в Государственном архиве кинофотодокументов. Однажды в фотолаборатории застала момент, когда фотореставратор окунал поочерёдно какой-то чёрный негатив в ванночки с растворами.

Спроецированный на экран, он отразил поначалу чьё-то зачернённое наполовину, неузнаваемое изображение, которое по мере омовения стало высветляться, явив, наконец, знакомое, родное многим в стране лицо любимого писателя Аркадия Гайдара. И от нахлынувших вдруг воспоминаний о его храбрых бескорыстных героях стало на душе бодро и весело и за своё слабодушие стыдно.

В 1933 году тревожная весть о приходе к власти в Германии Адольфа Гитлера, угрожавшего новым натиском на восток, навеяла ему «Сказку о Мальчише-Кибальчише и его твёрдом слове». Её читали и заучивали наизусть ребята советской страны. И выросшее на мужественных книгах поколение Мальчишей-Кибальчишей дружно пошло добровольцами с первых дней фашистского нашествия на фронт. Это оно совершало беспримерные подвиги. Это оно вместе со старшими братьями и отцами, сильно поредев в боях, победило.



А повесть «Тимур и его команда», главами публикуемая в 1940 году в «Пионерской правде», и законченный в первые дни нашествия киносценарий «Клятва Тимура», тоже публикуемый в «Пионерке», создали по всей стране тимуровское движение — школьники заботились о семьях бойцов и командиров, о пожилых и одиноких людях.

Конечно, писатель такой гигантской мощи воздействия на миллионы молодых людей не мог не стать мишенью для ненавистников нашей страны. Но если при жизни и после гибели лишь распускались слухи о его болезни, связанной с военной контузией, то после победы буржуинов в перевороте 1991 года его стали открыто называть «убийцей и карателем» в годы Гражданской войны — в статьях, книгах, телефильмах. Однако очищение его имени неизбежно.

Литературный псевдоним никогда не бывает случайным. Хотя сам Аркадий Петрович никому и нигде тайну его не раскрывал. Самое распространённое объяснение из пяти известных — перевод якобы с монгольского или хакасского — «всадник, скачущий впереди», оказывается, означает на хакасском всего лишь вопрос «куда?». При этом остаётся незамеченным шестое предположение, высказанное в предисловии к книге «Сказки кота Мурлыки» знаменитого в нач. ХХ века русского Андерсена Николая Вагнера, известного профессора зоологии Казанского, а затем Петербургского университетов.

В книге, выдержавшей в нач. ХХ века семь изданий (!) и первое в Советском Союзе ещё в 1923 году, которой зачитывались и гимназисты с реалистами, и советские школьники, среди многих умных и странных философских фантастических сочинений: о Папе-прянике, фее Фантасте, разудалом Курилке, дяде Пуде и других — есть «Сказка о принце Гайдаре» («Великое»)…
О том, как бросил юный принц королевские покои и комфорт, после того как красавица царевна Гудана попросила его узнать, что такое есть «великое». И ушёл он странствовать по свету один без свиты, встречал многих бедных людей с их горестями и бедами, страдал за них, забыв о красавице Гудане. Понял было, что великое — это любовь ко всем людям. Однако встреча с человеком, который мечтал отомстить врагу, но, увидев его больного, умирающего, пожалел, простил и полюбил, показалась ещё более Великим. И от сострадания ко всем встреченным людям «его сердце затрепетало свободно и радостно. Оно расширилось. Оно захватило всё земное, всё сотворённое Великим… и разорвалось…»
[Spoiler (click to open)]

Едва ли бы мужественный человек, каким был Гайдар, признался, что выбрал псевдоним по такой трогательной сказке… Хотя сам он пространствовал всю свою недолгую жизнь. Не заводя имущества, гардероба одежды — в гимнастёрке и сапогах, с рюкзаком за спиной или походной сумкой.

Он вырос в семье, исповедующей взгляды «созидательных народников». Так назвали в русской истории начатое в 1870-е годы массовое «хождение в народ» образованных молодых людей, не желавших мириться с бесправием и повальной неграмотностью людей труда, требующих равных прав для всех сословий. Отец Аркадия Пётр Исидорович, правнук крепостного крестьянина князей Голицыных, которому придумана была при выходе на волю похожая на княжескую фамилия Голиков, стал учителем. Мать Наталья Аркадьевна Салькова вышла за него замуж против воли родителя, небогатого дворянина, офицера. Работала фельдшером, затем тоже учителем. После революции оба ушли в Красную армию. Кем мог стать их сын, ученик 5-го класса Арзамасского реального училища, оставшись один, без родителей, в 14 лет?

Он принимает участие в январе 1918 года в защите Арзамаса от нападения разгулявшихся банд, дежурит с патрулём по ночам. Получает первое ранение — ножом в грудь. В декабре 1918 года вступает в Красную армию, прибавив себе, крепкому, плечистому, годков. Проходит военное обучение, строй, стрельбу. Пишет позже в автобиографии: «Был на фронтах: Петлюровском (Киев, Коростень, Кременчуг, Фастов, Александрия)… командиром 6-й роты 2-го полка отдельной бригады курсантов».

Тут уместно вспомнить строчки из повести «Школа» о том, что Советская Россия воевала в Гражданскую не с одними белыми: «Мир между Россией и Германией был уже давно подписан, но, несмотря на это, немцы наводнили своими войсками Украину, впёрлись в Донбасс, помогая белым формировать отряды».

И красноармейцы вглядывались в наступающие цепи, угадывая, кто идёт: белые, петлюровцы, немцы? Все пытались отторгнуть Украину от России. Ещё тогда.

«Потом был на Польском фронте под Борисовом, Лепелем и Полоцком — 16-я армия. Полк забыл, потому что у меня было три болезни сразу – цинга, контузия в голову и сыпной тиф. Опомнился в Москве. Был отправлен на Кавказский фронт и назначен командиром 4-й роты 303-го (бывшего 298-го) полка 9-й армии. После захвата остатков деникинцев под Сочи стоял с ротой, охранял границу от белогрузин (а мы и не знали, что такие грузины были! — Л.Ж.) — мост через реку Псоу за Адлером. …был переброшен в горы, воевал против банд генерала Геймана и Житикова, поднявших восстание на Кубани».

Затем он — командир отдельного 58-го полка по борьбе с антоновщиной в Тамбовской губернии. И вот ни странность ли, что командующего боевыми действиями Михаила Тухачевского, скакнувшего при наркомвоенморе Льве Троцком из поручика в маршалы, применившего против восставших крестьян артиллерию и химические газы, восхваляют как великого полководца? Комполка Аркадия Гайдара винят в участии в подавлении и этого мятежа, и другого — на юге Красноярского края, в Хакасии (Тана-Тува).

В книге «Солёное озеро» перекрасившегося в монархиста писателя Владимира Солоухина, изданной на деньги АО «Хакасинтерсервис» в недоброй памяти 1994 году, внушается, что вовсе не банды «императора тайги» Ивана Соловьёва, стремившегося отделить этот дальний край от Советской России, держали в страхе и русских, и хакасов, в подавляющем большинстве неграмотных. А «каратель-чоновец Аркадий Гайдар» боролся «с партизанским отрядом Ивана Соловьева, последним очагом вооруженного сопротивления большевикам на всей территории бывшей России»…

«Последним очагом», потому что новую власть поддержало и приняло большинство народа в гигантской стране! И среди первостепенных задач этой власти числились ликвидация безграмотности и развитие здравоохранения даже в самых далёких уголках республики, таких как Хакасия. Разве этого не знали спонсоры клеветнической книжки и её автор из крестьянской неграмотной среды?

Но ставший при Советской власти в Хакасии учёным, кандидат исторических наук Александр Шекшеев посчитал своим долгом расследовать обвинения в адрес писателя
. Он опубликовал в газете «Хакасия» 14 декабря 2005 года статью под названием «Гайдар и красный бандитизм: последняя тайна». Теперь эта статья, превращённая автором в объёмистый научно-исследовательский труд, выложена в Интернете. Учёный на материалах архивов обобщает: «Красный бандитизм, прямым предшественником которого являлось деструктивное поведение партизан, был обусловлен жестокостью белой военщины, крестьянских повстанцев; в ответ у сторонников советской власти появлялось стремление мести».

Пересказав описанные многими исследователями архивов действия местных советских властей в Енисейской губернии, квалифицируемые ныне как «красный бандитизм», автор делает вывод: «Но Гайдар к этим преступлениям отношения не имел». И далее: «В том, что Гайдар не принимал участия в приписываемых ему преступлениях, убеждают хронологические границы нахождения его в Енисейской губернии… Обнаруженная в архиве справка говорит о том, что он был здесь с ФЕВРАЛЯ ПО СЕНТЯБРЬ 1922 г. Сводки событий, посланные чоновцами в свои штабы, позволяют создать хронику деятельности отряда Голикова… Судя по имеющимся документам, отряд Голикова занимался разведкой, поиском и преследованием «банд», которые не приносили ему положительных результатов… Констатируя его «инертность», проверяющая комиссия сделала вывод о необходимости снятия Голикова с должности… уже 10 июня 1922 г. он был снят с должности и находился при губернском штабе ЧОН… Но в июне Минусинский уисполком был извещен (кем?), что комбат Голиков произвел расстрелы людей. Побросал трупы в реку, и дело его расследуется… После решения его вопроса Голиков покинул Красноярск. Учитывая переживаемое им состояние травматического невроза, Реввоенсовет 18 ноября предоставил больному командиру полугодовой отпуск. В январе 1923 г. ему как ветерану Златоустовской дивизии были вручены денежная премия и малиновые галифе (!)».

Сам Аркадий Петрович об этом коротком периоде в районе Тана-Тува в автобиографии сообщает: «…тут я начал заболевать (не сразу, а рывками, периодами.) У меня нашли травматический невроз. Несколько раз лечился… В апреле 1924 г. был зачислен в резерв. В ноябре уволен по болезни. Только через два года, в 1926 г., то есть через 8 лет после того, как я вступил в армию, пришёл срок призыва моего 1904 г.».

В старину мальчиков с 14 лет до 18 называли отроками, то есть без права речи при взрослых (речь-рек-рок), недорослями (не доросшими до взрослости), а ныне — подростками. Хотя сама жизнь во время революций и войны рано взрослит ребятню. И 18-летний Аркадий Гайдар, с ранениями в разное время в спину, руку, ногу, голову, в поисках дальнейшего дела своей жизни неслучайно выбрал стезю детского писателя. Он проживал своё взрослое отрочество ещё раз вместе со своими героями-мальчишками и передавал им свои несбывшиеся мечты, свои пристрастия и увлечения, свою любовь к людям и к родине, свою готовность пожертвовать, если будет нужно, своей жизнью ради жизни страны. Сегодня это самопожертвование новое сословие очень грамотных потребителей цинично называет «инфантилизмом».

Автор памятника Аркадию Гайдару в Хабаровске, где родилась «Сказка о Мальчише-Кибальчише», скульптор Галина Мазуренко, начитавшись «Солёного озера», признаётся в мемуарах: «…поехала в Москву, познакомилась с Тимуром Гайдаром, и он мне добавил ненависти к Аркадию Петровичу. Я не могла вдохновиться на такого монстра. …Успокоила себя тем, что он был просто инфантилом. Не повзрослел, и жизнь для него была игра».

Однако совсем неинтересно обсуждать мнения о великом Гайдаре как разучившихся читать потребителей, так и его «однопсевдонимщиков», делавших под крышей знаменитого литературного имени карьеру, но скрытно, как оказалось, ненавидящего его единственного законного носителя. А вот о дальнейшей жизни странника Гайдара можно узнать ещё много интересного.

В мирной послевоенной жизни он продолжал странствовать по разным краям большой страны: Пермь, Архангельск, Свердловск, Хабаровск… работая корреспондентом областных газет, задерживаясь в городах не больше года-двух. Сына Тимура увидел впервые в Архангельске, когда тому исполнилось два года. Домашнего очага не создал — жена Лия Соломянская ушла к другому, журналисту Самсону Глязеру.

Каким семьянином, журналистом и человеком был 22-летний Аркадий Голиков, можно представить из воспоминаний коллег по архангельской газете «Правда Севера». Они рассказывают, что Гайдар жил в постоянных разъездах, часто «менял» профессию: вместе с лесорубами валил лес, работал на сплаве, тянул с рыбаками невод. Однажды вышел из дома купить к мясу солёных огурцов, а вернулся через три недели! С очерком о весеннем сплаве леса. Оказывается, на базаре встретил артель плотовщиков, увлёкся их рассказами, пошёл с ними до пристани, а там и попросился в артель, отплыл с ними на пароходе. Собирал багром брёвна в плоты, варил пищу на берегу по дежурству, кормил комаров, мёрз холодными ночами. А ещё «чтобы не быть белой вороной среди сплавщиков», как объяснял он бухгалтеру, оформлявшему задним числом командировку, «пришлось играть в карты, проигрывать и выпить столько-то водки». «Вопрос компенсации считаю принципиальным», — то ли шутя, то ли всерьёз говорил командировочный. Выплатили, конечно, — очерк получился блестящим.

…Весной 1926 года Гайдара вновь позвала в путь его любимая муза дальних странствий. Он отправился с другом Николаем Кондратьевым в путешествие по Средней Азии, с осмотром песков Кара-Кума, верблюдов, саксаула, но главное — кардинальных изменений в этих краях, где недавно ещё правили баи и ханы, женщины ходили в чадре, а дехкане обрабатывали скудную землю мотыгой. Гайдар посылал о своих наблюдениях и встречах с новыми людьми Азии путевые записки, рассказы, фельетоны (и очень смешные!) в пермскую газету «Звезда». В ней же опубликовал написанный в дороге рассказ «Р.В.С.» и повесть «Жизнь ни во что» («Лбовщина») ещё под фамилией Голиков. С деньгами напряжёнка, и Аркадий Петрович пишет для ташкентской газеты «Правда Востока» несколько фельетонов.

На полученный гонорар друзья добираются до Туркмении. В Полторацке, пока не переименованном в Ашхабад, печатаются в газете «Туркменская искра», снова публикациями зарабатывая на дальнейший путь. Добравшись до Красноводска, омываются в Каспии, отряхивают от песка пропылённые рюкзаки. Переплывают море на пароходе, узнают, как добывается «чёрное золото» — нефть, любуются кавказскими горами. Мне, читающей эти очерки в юности, мечтающей о журналистике, непонятно было, как, постоянно переезжая, собирая материал для газетных публикаций «ради хлеба насущного», Аркадий Петрович при этом писал крупные литературные произведения: повесть «В дни поражений и побед», «Всадники неприступных гор», «Р.В.С.», «Дальние страны» и другие.

На примере одного из очерков, замеченного газетой «Правда», представим себе жизнь не ищущего покоя журналиста.

После публикации в пермской газете «Звезда» фельетона Гайдара «Шумит ночной Марсель» о пристрастии местного следователя Филатова к ночным посиделкам в низкопробном кабачке, где он на скрипке наигрывал за деньги пьяной публике фоксы и танго, следователь подал на автора в суд, и его осудили… В защиту журналиста выступила свердловская газета «Уральский рабочий», а следом и главная газета страны.

В «Правде» 5 апреля 1927 года статья «Преступление Гайдара» подвергла критике действия пермского суда, опираясь на мнение народа: «Общественное мнение восстало против приговора суда. Общественное мнение оказалось на стороне Гайдара. Рабочие ряда крупных заводов, рабселькоровское окружное совещание, областная газета «Уральский рабочий» высказались в защиту Гайдара».

Общественное мнение и теперь за Гайдара, пока ещё живут его книги. И некоторые частные скромные издательства продолжают их печатать.

Однако закончить своё слово о любимом писателе хочется всё-таки упоминанием о его последнем мужественном поступке — уходе в действующую армию наперекор запретам медиков, потому что то были слишком трудные дни отступлений и оставления наших городов. Никак не мог Гайдар отсиживаться дома!


Евгения Аркадьевна Голикова-Гайдар, дочь его любимой жены Дарьи Кузнецовой, вспоминает: «Пришёл папа с биноклем и походной сумкой, которые купил на Арбате в комиссионке. Очень рад был: «Это как раз то, что мне нужно. Арбатия — страна необыкновенная. А это для тебя». И протягивает мне тонкий свёрток. А в нём книга, сказки!

— А теперь придумаем, что бы в ней написать. Ведь я уезжаю на фронт, и может так случиться, что долго не увидимся. Он открыл книгу и сразу написал:

«Папа едет на войну
За Советскую страну…
Женя книжку прочитает
И о папе помечтает.
Он в далёкой стороне
Бьёт фашистов на войне».

И подпись — Арк. Гайдар. Июль 1941 г.».

Он всегда так подписывался — Арк. Гайдар, будто предчувствовал, что придётся отмежёвываться от недостойных приватизаторов его литературного имени.

https://xn--h1aagokeh.xn--p1ai/special_posts/%D0%BD%D0%B0%D1%88-%D0%B0%D1%80%D0%BA%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D0%B9-%D0%B3%D0%B0%D0%B9%D0%B4%D0%B0%D1%80/

---


Ну и, наконец, самое свежее, этого года, и самое детальное расследование биографии Гайдара, здесь собрано в основном все, что я прочла о нем, занимаясь реабилитацией для себя, не нынешней, а ребенка, когда-то поверившего в прекрасный и гармоничный мир, созданный Аркадием Гайдаром -

22 января 1904 года (115 лет назад) родился Аркадий Гайдар

22 января (9 января по старому стилю) 1904 года родился Аркадий Петрович Гайдар (настоящая фамилия – Голиков) – известный советский детский писатель, журналист, участник Гражданской и Великой Отечественной войн.
Ещё при жизни Аркадий Петрович Гайдар стал легендой советской эпохи: в четырнадцать лет вступил в коммунистическую партию и ушёл на фронт Гражданской войны; в семнадцать лет командовал полком, расправляясь с бандитами; затем стал писателем, книгами которого зачитывалось не одно поколение советских пионеров.

Именем Гайдара названо бесчисленное количество улиц, площадей, переулков в центральных и не очень центральных городах. Его имя носили Дома пионеров, детские библиотеки, отряды и дружины советских школ. Биографию писателя, как увлекательное художественное произведение, зачитывали на «ленинских» уроках и пионерских сборах. Портрет молодого Гайдара в знаменитой кубанке, с шашкой на поясе висел едва ли не в каждом «классном уголке». Казалось: нет личности более светлой и героической, чем автор «Тимура» и «Судьбы барабанщика».

Гайдара миновал каток сталинских репрессий, гонение и забвение. Он погиб в бою с фашистскими захватчиками, будучи на пике своей литературной славы. Такого героя невозможно было в чём-то заподозрить или обвинить.

Однако в период так называемой «перестройки» на головы наших сограждан буквально посыпался поток негативных оценок недавнего прошлого, обвинений и сенсационных разоблачений. Не избежал этой участи и Аркадий Гайдар.
[Spoiler (click to open)]
К тому времени в сознании советских людей образ детского писателя и героя был настолько идеализирован, что некоторые факты из его реальной жизни, намеренно и бездоказательно раздутые лже-историками и ретивыми борзописцами, производили не просто неблагоприятное, а скорее, отвратительное впечатление. Оказалось, что семнадцатилетний комполка проявил себя беспощадным карателем при подавлении антисоветских восстаний на Тамбовщине и в Хакассии в 1921-1922 годах. При этом сражался он вовсе не с вооружёнными до зубов беляками или бандитами, а с мирным населением, которое пыталось защититься от произвола и насилия местных властей. Прославленный детский писатель учил молодое поколение добру, справедливости, верности Родине, а сам злоупотреблял алкоголем, не имел своего дома, нормальной семьи и вообще был психически больным, глубоко несчастным, полубезумным человеком.

Как выяснилось, большая половина этих обвинений оказалась заведомой ложью.

Гайдар – человек своего героико-романтического, но и трагического времени. Сегодня тяжело поверить, что именно творчество спасало известного писателя от полного внутреннего разлада, болезни, страха перед той реальностью, в которой ему, мечтателю и романтику, приходилось выживать. В своём воображении Гайдар создал счастливую страну пионера Тимура, Альки, Чука и Гека, маленького барабанщика Серёжи. Гайдар сам свято верил в эту страну, верил в реальность великого будущего своих героев. Его вера вдохновляла тысячи, даже миллионы советских мальчишек и девчонок жить по выдуманным, но самым прекрасным и справедливым законам «страны Гайдара».
Как писал В. Пелевин в своей известной книге «Жизнь насекомых», даже созданный детским писателем образ ребёнка-убийцы, свободного от христианской заповеди «не убий» и метаний студента Раскольникова, имеет право на существование. Образ этот не выглядит столь отвратительным уже потому, что Гайдар был по-настоящему искренен, когда рисовал его с самого себя, невыдуманного героя и жертвы жестокой революционной эпохи. Он на самом деле был своим среди книжных, идеальных героев, с которых брали пример и которым стремились подражать целые поколения. В этом заключена вся правда о Гайдаре. Искать какую-то другую правду – не имеет смысла…

Читайте полностью здесь -http://ptiburdukov.ru/%D0%98%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F/%D1%80%D0%BE%D0%B4%D0%B8%D0%BB%D1%81%D1%8F_%D0%90%D1%80%D0%BA%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D0%B9_%D0%93%D0%B0%D0%B9%D0%B4%D0%B0%D1%80

---
И - да. Это важно. Я почему-то думаю, что фальшивого "внука" своего, Егора Тимуровича, палача и убийцу миллионов советских людей 90-х, комполка Аркадий Гайдар, вернись он сейчас к нам, судил бы по законам революционного времени и рука бы его не дрогнула...


Гайдар шагает впереди
Музыка: А. Пахмутова Слова: Н. Добронравов
Исполняет: Детский хор института худож. воспитания, худ. рук. В. Соколов
Запись 1963 г.

P.S.
Совершенно не уверена, что мое отношение к герою разделяет большинство, поэтому было бы очень любопытно узнать ваше мнение по прочтении, если вы согласны со мной, поставьте, пожалуйста, лайк, это будет своеобразный блиц-опрос отношения к Гайдару...
P>P>S>
Почитала я некоторые отзывы и поразилась. Граждане. В этом посте содержится - а) образ Гайдара, который пытаются навязать нечитавшим его в детстве или поверившим в перестроечные сказки центральные СМИ, два отрывка из КП и РИА в самом начале, с моим предисловием, характеризующим авторов как пасквилянтов, б) честный и непредвзятый разбор его биографии, сделанный двумя другими авторами, серьезными, в следующих двух текстах, один приведен полностью, другой прост не вместился, первый абзац и предложение пройти по ссылке, чтобы прочесть все. С этими текстами, где дан хороший, хотя и осторожный, с учетом современной конъюнктуры(!) литературно-биографический анализ, я в основном согласна, потому и привожу их. Мое отношение тоже выражено ясно. Ничего в тексте поста я менять не буду, только выделю для невнимательных шрифтом то, что было сказано вполне определенно.
Гайдар был героем, а еще выдающимся писателем-педагогом и уникальным человеком, именно его произведение, его  блистательные тексты, его юные герои, сформировали во многом поколение героических советских людей, выигравших Великую Отечественную войну. Уж не знаю, что еще нужно прибавить для понимания моей оценки его роли в литературе и жизни...

Вандализм vs патриотизм: доску Солжу разбили - на памятнике написали "Иуда"?


фото отсюда

Не все так плохо, граждане, не все так плохо, как иногда кажется, поверьте - и вот вам доказательства, целых две новости, из Москвы и Гусь-Хрустального.
В первой  - к памятнику иуде Солженицыну вынуждены были приставить постоянный пост полиции и видеокамеры, а сам памятник укрыть полиэтиленовой пленкой, поскольку, как сообщается, еще до открытия на него благодарные соотечественники повесили табличку с надписью -Иуда.

Символичная «посадка». Солженицын. Снова под «конвой» 10.12.18
[Spoiler (click to open)]
После того, как москвичи повесили на монумент Солженицыну табличку «Иуда», мы решили съездить туда, осмотреть место, а также выразить свое мнение о юбиляре и его деятельности.
На месте мы увидели, что изделие полностью завернуто в полиэтилен, видимо, чтобы снег не лежал у него на голове и его не продолжили называть животным в ермолке. На соседнем доме появилась камера наружного наблюдения. В сторонке случайно стоит машина с полицейскими внутри.

В общем, Александр Исаевич Солженицын вернулся туда, где ему по жизни и было место – под конвой. Только там он был на своем месте. Памятник стоит с руками за спиной. Как положено. Для воплощения законов жанра не хватает только огородить площадку колючей проволокой. Надо посоветовать. Только кому? Исполнителю Собянину или выше, в центр принятия решений?

Этот памятник действительно символизирует Солженицына, который очень любил имитации, постановки. У него были имитационные фотографии, имитационные взгляды, имитационная жизнь. Теперь будет такой же имитационный памятник. Крайне двусмысленный памятники двусмысленному, «двуправдному», как он сам о себе писал, человеку.

Вашему вниманию предлагаем осмотр места будущего акта почитания юбиляра 11 декабря, наше мнение о юбиляре, его деятельности и о том, что значит для России установка ему памятника.

https://www.youtube.com/watch?v=B7jvTb9k5WE

---
Что, кстати, уже случалось во Владивостоке в 2015-м году,так что география "поклонников" иуды широка -

---
Во втором случае из свежих так и вовсе вдребезги разбили памятную доску Солжу, размещенную тогда, в начале декабря, причем разбили знатно, восстановить будет сложно, а то и невозможно -

Мемориальную доску Солженицыну разбили после установки 12.12.18

[Spoiler (click to open)]
В Гусь-Хрустальном вандалы повредили мемориальную доску, установленную к 100-летию со дня рождения писателя, лауреата Нобелевской премии Александра Солженицына. Об этом сообщается в группе «ВГУСЕ.РУ» в соцсети «ВКонтакте.
Памятную доску установили 10 декабря, а уже 11 декабря ее разбили неизвестные. Фото, опубликованное в группе, демонстрирует лежащие на земле обломки.

»Интерфакс» сообщает со ссылкой на МВД, что полицейские возбудили уголовное дело о вандализме. Преступников пока не нашли.
Замглавы администрации Гусь-Хрустального Инесса Тишкина заявила агентству, что городские власти приложат все усилия для восстановления доски.
Она отметила, что доска была установлена на спонсорские средства.

Тишкина рассказала, что у доски было бронированное стекло. Она отметила со ссылкой на специалистов, что разбить ее можно было только кувалдой, точно зная, куда именно нужно ударить.

Редактор местной газеты «Афиша» Дмитрий Сахаров заявил «Зебра ТВ», что восстанавливать доску, «рассыпавшуюся в крошку», будут также за счет денег спонсоров. По словам Сахарова, доска стоит 20-25 тысяч рублей.

В 1956-1957 годах Солженицын работал школьным учителем в поселке Мезиновский Гусь-Хрустального района. В Москве 11 декабря открыли памятник Солженицыну, на церемонии присутствовал президент Владимир Путин.

https://news.rambler.ru/community/41411745/?utm_content=rnews&utm_medium=read_more&utm_source=copylink

---
А вот еще об этом же, реакция властных иудушек, раздосадованных провалом начинания в виде местной инициативы, вторящей президентской, с целью выслужиться и продемонстрировать собачью преданность, и сожалеющих о неправильном понимании гражданами ценности памятников национал-предателям -

«Не подлежит восстановлению». Возбуждено уголовное дело из-за уничтожения таблички к 100-летию Солженицына 12.12.18
[Spoiler (click to open)]
..«Если даже сейчас повесить табличку в очередной раз, то, боюсь, может закончиться тем же, ведь пока злоумышленников не поймали. Мы предварительно с нашим обществом обговорили, пока возьмем паузу, после чего будем решать вопрос о повторной установке доски», – рассказал 12 декабря ТАСС раздосадованный мэр Гусь-Хрустального Алексей Соколов.

Он отметил, что город хотел увековечить память Солженицына, который преподавал математику и физику в местной Мезиновской средней школе в 1956-1957 годах. Для этого была заказана специальная табличка, которую 10 декабря установили на фасаде бизнес-центра, однако уже 11 декабря в полицию поступило сообщение об акте вандализма.

Таким образом, до 100-летия писателя, которое праздновалось 11 декабря, объект не дожил. Соколов заверил, что табличка восстановлению не подлежит, поскольку была сделана из стекла.

В пресс-службе УМВД по Владимирской области заявили, что по факту уничтожения памятного знака возбуждено уголовное дело по части 1 статьи 214 УК РФ («Вандализм»).

https://www.fontanka.ru/2018/12/12/050/

---
Риторика официальных властей, само собой, содержит слова "вандалы", "хулиганы", "вандализм", кто бы сомневался - ведь иуда нынче почитаем властью его последователей и учеников не иначе как святой, достаточно послушать речь на открытии человека, похожего на президента...
Соответственно, после воздания народом Иуде по заслугам, охранительская и лоялистская пресса заверещала по темникам - "ах вандализм, ох, хулиганство, эх, недоглядели за вражинами".

Особо оскандалилась владимирская Комосомолка, наврав совершенно по-геббельсовски, де, и ветераны там были и чуть ли не народные гуляния в честь открытия доски, да вот незадача, какой-то ворог покусился на святое.
Между тем, жителей Гусь-Хрустального понять как раз легко, по поводу этого города говорят, что там не выходили из 90-х никогда и бандитский беспредел там норма, как власть ни изображай борьбу с ним, так что их эмоции по поводу одного из приведших страну и их городок к такой жизни хорошо понятны и оправданны...

Так что - у народа совершенно иная, нежели у власти, точка зрения и на Солжа, и на президента, и на всю камарилью, прославляющую своего кумира, что он и демонстрирует в этих двух случаях, а то ли еще будет, народ ведь только начал просыпаться - а ко всем памятникам наряды полиции и камеры не приставишь, страна все еще большая, как иуды ни стараются ее побыстрее распродать китайцам да японцам...

Причем, народ ведь власть ПРЕДУПРЕЖДАЛ по-хорошему, если кто не в курсе, вот, например, одиночный пикет у мэрии Москвы ровно год назад, да и одиночный он вынужденно, митинг подобного рода никто б не разрешил -


Но власть не то, что не одумалась, напротив, в 2018-м она пустилась во все тяжкие, заставляя сомневаться - на чьей стороне она была бы во Вторую мировую и Великую Отечественную войну?
Все эти МИДовские выступления, то через Колю из Бундестага, то напрямую от Маши СталинхужеГитлера в Крыму - наводят на очень любопытные размышления, по совокупности деяний, ретроспективно...

А вы как считаете, разгром и поношение, "осквернение" в любой форме памятников иудам и предателям твоей страны является актом вандализма, или, напротив патриотизма и проявлением активной гражданской позиции?

"Осквернение" или уничтожение памятников Солжу это -

хулиганство
0(0.0%)
проявление вандализма
0(0.0%)
патриотический и гражданский акт
31(40.8%)
тренировка и разминка
15(19.7%)
проявление отношения народа к властям
29(38.2%)
иное, в комментах
1(1.3%)

Помните, как сняли доску финскому фашисту Маннергейму, установленную 2,5 года назад, когда многие из нас еще сохраняли какие-то иллюзии по поводу возможности власти образумиться?
После серийных актов "вандализма", горячо одобряемых всем народом, особенно питерцами, особенно, блокадниками, так что - все было не зря, граждане, ой как не зря...


Вообще же, все это похоже на легкую разминку граждан перед более весомыми действиями, как известно - "не сразу Москва строилась", так что иудопоклонники напрасно чувствуют себя в полной безопасности, если чувствуют, конечно, а не просто внушают это публике, чтобы та "и думать не могла ни о чем подобном"...

Должна подчеркнуть, что я лично радикально против любого вандализма по отношению к памятникам, хотелось бы только, чтобы власти все же пояснили один щекотливый момент, для дифференцировки актов вандализма от актов патриотизма и гражданственности.
Вот если какое-нибудь частное лицо, или даже некто, похожий на президента,  решит установить в РФ памятник Бандере, например, или Власову, что, судя по направлению мышления некоторых элитных граждан вполне возможно,  то покушения на такие памятники - тоже будут считаться вандализмом?

А если некому австрийскому художнику Шикльгруберу, как логическое завершение трансформации и камингаута власти, откровенно дрейфующей в сторону реабилитации фашизма и либеро-фашизации - тогда как?
Или наши либерофашиствующие элитарии - пока еще не дошли до этапа откровенного официального признания коммунизма преступным, а борцов с ним - героями, достойными памятников?

Ведь прославляемый вслед за Маннергеймом Шикльгрубер столь же логичен, как за Солженицыным - Власов, не так ли? А что такого? Вы лично видите какое-то принципиальное отличие между поклонением тем и другим?
Вот и они не видят. Так что - ждите. Если конечно, не найдутся еще "преступные хулиганствующие вандалы"...

P.S.
Как власти постепенно шли и подводили население к памятнику иуде -
Collapse )
И что предлагал для России Солженицын, за что его так почитают его последователи, Путин и Ко -
Collapse )
UPD
Стоит почитать коммменты -
[Spoiler (click to open)]

19530506
13 декабря 2018, 12:42:08
вот прочитала и стало сердцу веселей....а то полный мрак наша жизнь--власовщина на тв..социальный геноцид..оскорблние власть придержащих макарошкиный и государствонепросиловасрождаться...безумные налоги которые после Нового года сделают жизнь еще тяжелее..Впрочем если честно народуглубоко плевать на Солженицина.Книг его не читают и не читали...в книжных магазинах не покупают...Дело в том что ВСЕ что исходит от нынешней либеральной власти чубайсов будет вызывать у народа отторжение и неприязнь


hobbit_2_18
13 декабря 2018, 06:55:31
Номинально Солженицын был сексотом 5 Управления КГБ, но поскольку таковыми были практически все "творческие интеллигенты" вплоть до разоблаченного ныне Баниониса, ценность этого "звания" невысока. За что же он ныне так высокого оценен гебистами? В КГБ , помимо "демократической фракции", которую и представляло 5 Управление, имелась еще и скрытая монархо-фашистская, которая и двигала "Исаичем". Со временем эта фракция усилилась , и если пока не доминирует, вес имеет серьезный.

vandall88
13 декабря 2018, 09:13:37
""Осквернение" или уничтожение памятников Солжу это -"

Бгггг... Это неуважение к старому заслуженному кагэбэшному сексоту! Коим этот сидор и являлся.

hobbit_2_18
13 декабря 2018, 09:48:14 Комментарий изменен: 13 декабря 2018, 09:49:21
Солж стал сексотом "Ветровым" еще в абакумовском МГБ, потом по наследству перешел в 5 Управление к Бобкову, правда "окормлял" его лично Андропов, так что ему не памятник, а значок "почетный чекист" положен.

alba_tros_57
13 декабря 2018, 13:01:52
Весна 1989г, кунцево, выборы на 1й съезд советов. В игре руцкой, драматург шатров и еще несколько персон. По всему району собрания, арендуются залы и стадионы. Деятели культуры принимают активное участие. Правые - вокруг толстого журнала "наш современник". Левые - "новый мир", "огонек" и проч. Мне 22 года, я хожу на все встречи, мне жутко интересно...
... Ледовый дворец к/с. Полный зал. 10 или больше тысяч. Организатор - "наш современник", крайне консервативная публика. Белов, распутин и прочие "деревенщики". Встает вопрос о солженицыне. Публика спрашивает - как такое получилось, за что выгнали этого человека. Кто то дает реплику - "Иуда". Зал и президиум взрываются яростью - крики "это провокация", "уберите этого придурка".
... Шатров, актовый зал в Крылатском. До тысячи - крайне либеральная "левая" публика. Опять вопрос о солженицыне. Шатров отвечает - оправдывая Андропова - дескать ку него не было выбора.

Это все я видел лично. Интерес, популярность Солженицына в 1989 году были абсолютными. "Иуда" не прокатывало ни в левой ни в правой аудитории.

Вы щас собственно чего хотите? Чтобы реванш, отыграть назад? Это не пройдет.

Теперь о Вишневской. Мне не только записи нравятся, но и мемуары. Она их писала сама, без ассистентов. Это резкий, жесткий текст. И главное в них - выебать совковый мозг. Взорвать его, отыметь так, чтоб не было поводов к возражению. Смотрите - вот моя жизнь, я супер звезда, я в ярости и я кладу на совок с прибором. И это работает! Читая Вишневскую, полностью встаешь на ее сторону.

kolhozny_punk
13 декабря 2018, 13:41:28
>>Вы щас собственно чего хотите? Чтобы реванш, отыграть назад? Это не пройдет.
Ещё как пройдёт! Ответите у нас за все ваши "святые годы", за голод, бандитизм, за украденное будущее миллионов. Все ответите, никто не уйдёт!

>>Смотрите - вот моя жизнь, я супер звезда, я в ярости и я кладу на совок с прибором.
Вот это и вызывает омерзение. Никакой талант не даёт никому права считать себя выше других.

hobbit_2_18
13 декабря 2018, 14:24:08
Вишневская - посредственная певичка с раздутым самомнением. Из зависти регулярно писала кляузы на коллег в партийные органы и КГБ. Классический типаж сексота 5 Управления.
Что до Солжа, то когда этот "писатель земли русской" откинул копыта, на похороны пришло человек 300, половина из которых "гусские" придворные журналисты.
У Деда Хасана почитателей больше:))

den_valley
13 декабря 2018, 14:23:53
Солженицын стал в современной РФ этаким символом, неважно что и как он писал уже. Сейчас он символ РКМП, булкохрускости и махрового антисоветизма. И именно против этого символа и направлена часть общей ненависти населения к кормящимся тут элитам. Аналогичную ненависть вызывает Горбачев. И нынешнее лицо резидента катится в том же направлении "стремительным домкратом".

prorub
13 декабря 2018, 14:28:38
Помните, Путин обещал создать в ближайшее время несколько миллионов высокотехнологичных рабочих мест? Вот это оно и есть - понаставить по всей стране памятников "выдающимся деятелям Российского государства" вроде Ельцина, Солженицына, Колчака, Маннергейма, и возле каждого выставить круглосуточную охрану от благодарных соотечественников вандалов.

День и год Иуды с последователями - Путин открыл памятник Солженицыну в Москве.



Нынче у всех власовцев и иуд большой праздник, День Иуды, день рождения власовца и иуды Солжа в год Солжа, объявленный в РФ поклонниками Солжа и продолжателями его дела, первыми лицами корпорации РФ, президентом Путиным и премьером Медведевым.

Естественно и соответственно, продолжатели традиций Власова и Солженицына возлагают цветочки к памятнику иуде, памятник первому они пока что поставить не решаются, но все впереди, объявление 2018-го года годом Солженицына готовит население  постепенно.

Кстати сказать, если вы посмотрите ретроспективно на дела власовско-солженицынской власти за этот год, вы убедитесь, что действуют они строго в парадигме иуд и ненавистников России, один из которых воевал против нее с оружием в руках на стороне немецко-фашистских оккупантов в Великую Отечественную, а другой участвовал в Холодной войне США  и призывал бомбить нашу страну.

Список славных дел современных российских власовцев у власти - огромен...
Началось все с отказа от государственной символики на Олимпийских играх в Пхенчхане и выступления под белым флагом и в нейтральной форме, с выплатой организаторам национального позора, международным структурам, дани за собственное унижение  - это было начало года.

А дальше понеслось по нарастающей, в год Солженицына власовцы вошли во вкус и оторвались по полной совершенно безнаказанно...
Фальсифицированные внаглую и откровенно выборы вечного президента, превращенные в дорогостоящий, но дешевый фарс и адски циничный цирк.
Распродажа земель России под видом ТОР, сдача Китаю земель в якобы аренду, а фактически, хищническую эксплуатацию; замаскированная под "совместное освоение" - сдача Курил.

Геноцид в виде пенсионной реформы с ограблением населения, доведение большинства населения до бедности и нищеты посредством повышения налогов и налогооблагаемой базы.
.Экоцид мусорными свалками и  вредными производствами вроде ГОК, фальсифицированными продуктами с закупками токсичного пальмового масла в промышленных масштабах, в обмен на вертолеты.

Затягивание долговой кредитной удавки на шее населения, вынужденного кредитоваться, чтобы выжить здесь и сейчас, сиюминутно.

Лишение жилья через реновацию; продолжающееся уничтожение образования и медицины; очернение истории лживыми фильмами и прочее, и прочее, и прочее...

И - геббельсовская пропаганда из всех медийных утюгов, беззастенчиво лгущая в глаза облваненному и деградировавшему населению, заливающая потоками грязи нашу историю и героев.

Все это на фоне роста доходов и состояний одного процента населения, грабящих страну и сограждан, сдающих ее интересы нагло и беззастенчиво, продающих и предающих все и вся.

Иуд-либерофашистов, воров и грабителей, жирующих на фоне устроенного ими же национального бедствия, да еще требующих благодарности за установленный ими же в 1991-м иудин миропорядок, уничтожающий страну и народ  по заветам хозяев Власова и Солженицына, строго в соответствии с их программой и планами...

Поклонники Солженицына продолжают его иудино дело со всем возможным рвением, потому возложение цветочков к памятнику совершенно логично, как и само празднование продолжателями дела юбилея своего кумира, символа предательства и русофобии, агента иностранных держав и редкостного подонка, чье имя будет проклято  так же, как и имена его наследников, губителей России...
[Spoiler (click to open)]
Поздравим же с праздником всех российских власовцев, солженицынцев, ельцино-путинцев - сегодня их подлый день, день национального предательства и позора, День Иуды, да воздастся им по делам их иудиным.
И да. Путин  - это Ельцин сегодня, Ельцин это Солженицын, Солженицын это Власов.
Логическую последовательность продолжите самостоятельно...



Всем остальным, гражданам России - мужества, стойкости, жизненных сил и крепкой памяти.
Иуды не должны быть забыты и прощены никогда, каждый должен ответить за содеянное...



UPD
[Spoiler (click to open)]

mak_50
11 декабря 2018, 19:23:33
Вот, живешь ты в Москве, в центре, на Большой Коммунистической улице.
А потом раз - и на улице Солженицина.
Бедные жители...


yuri_ost
11 декабря 2018, 19:28:55
А потом, бац, и памятник Солженицыну вкрячили бронзовой задницей к окнам жилого дома. Красота!


mak_50
11 декабря 2018, 19:45:19
Да, ужас просто. А как тем, кто вдруг на улице Кадырова оказался? Бедные люди.


yuri_ost
11 декабря 2018, 19:48:58
И улица эта в Москве проходит от Бунинской аллеи до улицы Адмирала Лазарева. Соседство поражает.


mak_50
11 декабря 2018, 20:06:26
Да, кошмар. Назвали бы просто: улица "Русофобское ё@аное днище". Понятней бы было.


yuri_ost
11 декабря 2018, 20:09:22
Как-то так. Ощущение, что живу в чужой стране.



* ВСЕ ВЫШЕСКАЗАННОЕ - ЧАСТНЫЕ ОЦЕНОЧНЫЕ СУЖДЕНИЯ, ЛЮБЫЕ СОВПАДЕНИЯ ИМЕН И ПЕРСОНАЛИЙ - СЛУЧАЙНЫ

Блок и революция: "Раздуть костер до неба, чтобы сгорела рабская похоть"



«– Спасайте, спасайте! – Что спасать? – «Россию», «Родину», «Отечество», не знаю, что и как назвать, чтобы не стало больно и горько и стыдно перед бедными, озлобленными, темными, обиженными!»
«Вот задача русской культуры – направить этот огонь на то, что нужно сжечь; буйство Стеньки и Емельки превратить в волевую музыкальную волну; поставить разрушению такие преграды, которые не ослабят напора огня, но организуют этот напор; организовать буйную волю»
«…ленивое тление, в котором тоже таится возможность вспышки буйства, направить в распутинские углы души и там раздуть его в костер до неба, чтобы сгорела хитрая, ленивая, рабская похоть»

(А.Блок, Дневники, август 1917-го)

28-го ноября была очередная годовщина великого русского поэта Александра Блока, по понятным причинам, прошедшая незамеченной, очень уж боязно сейчас  говорящим головам из зомбоящика рассуждать о революции, вынося дискуссию в публичное поле, а говоря о Блоке, невозможно обойти этот вопрос стороной, просто не получится, он возникнет сам собой - и дискуссия может развиваться самым непредсказуемым образом.
Но мы-то можем себе позволить задуматься над этим ненадолго?

О Блоке и революции написано много, в основном в двух красках - левые о революционности (поэма Двенадцать), правые о разочаровании (тексты после ареста и освобождения), те и другие, на мой взгляд, не учитывают главного, Блок воспринимал революцию не как политик, философ или обыватель, а именно как поэт-символист.
Замечательно о Блоке сказал его страстный поклонник Корней Чуковский:

«…Читая его, мы забывали следить за ухищрениями его мастерства.
Мы читаем и говорим: “Там человек сгорел”, а виртуозно он горел или нет, забываем и подумать об этом. “Там человек сгорел”, такова тема Блока: как сгорает человек – от веры, от безверья, от отчаяния, от иронии, и, естественно, эти стихи казались не просто стихами – но болью. Для читателя это не просто произведения искусства, но дневник о подлинно переживаемом.
Но только по внешности это был мрачный дневник, а на деле – радостный, потому что Блок, несмотря на все свои мрачные темы, всегда был поэтом радости. В глубине глубин его поэзия есть именно радость – о жизни, о мире… Поэт всегда говорит миру да, даже когда говорит ему нет…»

Именно эти слова дают ключ к пониманию отношения Блока к революции, на мой взгляд, но сказано это было очень давно, что до сегодняшней оценки этого отношения, то вот наиболее адекватный текст, по-моему...

Революция глазами Александра Блока (по материалам дневников 1917–1918 гг.)
1917 год для писателей и поэтов необычайно важен. Революция – это не только политическая сфера жизни общества. Революция – это атмосфера, идеи, принципы, лозунги, т.е. сфера духовная. Писатель видит в революции сущностное, главное, поэтому его взгляд наиболее точный. Для него это есть само движение жизни, а не просто борьба масс или расстановка политических сил.

Стихи, проза, дневниковые записи отражают атмосферу событий, их смысл и даже основные причины, причем чаще не политические (как у историков), а бытийные. Русский поэт-символист Александр Блок, сам являвшийся символом Серебряного века, не был философом, и его взгляд на революцию – это попытка осмыслить ее чисто эстетически, символистски.
Он много написал и о Феврале, и об Октябре. Книга «Последние дни императорской власти», статья «Интеллигенция и революция», поэма «Двенадцать» объемно раскрывают блоковское осознание революции. Но мы обратимся к важнейшему, на наш взгляд, источнику – Дневнику Блока за 1917 и 1918 гг.
[Spoiler (click to open)]

Блок вел дневник практически всю свою творческую жизнь. Первые записи относятся к 1901 г., последние – к 1921 г. Всего 61 тетрадь (15 из них он перед смертью уничтожил). Бытовые записи, размышления, наброски замыслов составляют этот дневник. Это и есть практически вся внешняя и внутренняя жизнь Блока. Важно понять состояние Блока в канун революции. С конца июля 1916 г. он служил табельщиком в действующей армии в Белоруссии. В революционный Петроград приехал только 19 марта 1917 г., получив отпуск.

Свое восприятие революции он выразил в письме к матери (конец марта): «Может случиться очень многое, минута для страны, для государства, для всяких «собственностей» – опасная, но все побеждается тем сознанием, что произошло чудо, и, следовательно, будут еще чудеса».
Поэт ощущает незавершенность революции, чувствует, что многое еще впереди, воспринимая революцию как «чудо». Блок добивается перевода из армии и становится редактором Чрезвычайной комиссии по расследованию противозаконных действий бывшей власти (учреждена Временным правительством).

Это позволило поэту глубже и полней почувствовать атмосферу событий. После долгого перерыва в его Дневнике появляется запись (25 мая 1917): «Старая русская власть делилась на безответственную и ответственную. Вторая несла ответственность только перед первой, а не перед народом».
Далее в этих заметках Блок говорит о растерянности носителей этой власти, но сохранении равновесия много лет, т.к. «безвластие сверху уравновешивалось равнодушием снизу». И нужно было только ждать толчка, ведь «русская власть находила опору в исконных чертах народа», в «глубоких свойствах русской души», которые «заложены в гораздо большем количестве русских людей… чем принято думать».

Толчок этот, «по громадности России, должен был быть очень силен». Им стала война 1914–1917 гг. «Революционный народ» – понятие не вполне реальное. Не мог сразу сделаться революционным тот народ, для которого, в большинстве, крушение власти оказалось неожиданностью и «чудом»; скорее просто неожиданностью, как крушение поезда ночью, как обвал моста под ногами, как падение дома.
Революция предполагает волю; было ли действие воли? – задает не совсем риторический вопрос Блок и тут же отвечает на него: «Было со стороны небольшой кучки лиц. Не знаю, была ли революция?» Очень важная для блоковского восприятия мысль: революция – стихия. Позже он создаст образ революции как ветра, метели, пурги в «Двенадцати».

6 августа в Дневнике появляется набросок «Между двух снов», где есть такой призыв: «– Спасайте, спасайте! – Что спасать? – «Россию», «Родину», «Отечество», не знаю, что и как назвать, чтобы не стало больно и горько и стыдно перед бедными, озлобленными, темными, обиженными!»
А на следующий день: «Вот задача русской культуры – направить этот огонь на то, что нужно сжечь; буйство Стеньки и Емельки превратить в волевую музыкальную волну; поставить разрушению такие преграды, которые не ослабят напора огня, но организуют этот напор; организовать буйную волю»
.

Здесь еще раз звучит тема воли и даже особый «рецепт» по ее воспитания: «…ленивое тление, в котором тоже таится возможность вспышки буйства, направить в распутинские углы души и там раздуть его в костер до неба, чтобы сгорела хитрая, ленивая, рабская похоть». Здесь уже тревога о том, что вихрь разрушения (появляется образ огня) уничтожит саму Россию и все вокруг.
Этим объясняется принятие Блоком большевиков. 19 октября, за неделю до переворота, поэт записывает: «Один только Ленин верит, что захват власти демократией действительно ликвидирует войну и наладит все в стране. Таким образом, те и другие – сторонники выступления, но одни – с отчаянья, а Ленин – с предвиденьем доброго».
Далее звучит мысль о неизбежности второго этапа революции: «Выступление может, однако, состояться совершенно независимо от большевиков – независимо от всех, стихийно». Больше записей за 1917 г. нет.

Дневник возобновляется только в начале 1918 г. Но есть интересное свидетельство В.В. Маяковского о Блоке конца 1917 г. В некрологе Блоку Маяковский вспоминает встречу с ним в Петрограде в конце ноября: «Спрашиваю "Нравится?" (все, что происходит сейчас. – Л. М.) – «Хорошо», – сказал Блок, а потом прибавил: «У меня в деревне библиотеку сожгли». Вот эта двойственность: с одной стороны, «Хорошо» (потому что неизбежна гибель старого мира), а с другой стороны – варварство и буйство народной стихии – и является основой блоковского восприятия революции.

30 декабря Блок начинает работу над статьей «Интеллигенция и революция», в которой он призывает всех отчаявшихся и отшатнувшихся из-за «гримас революции» «слушать ту великую музыку будущего, звуками которой напитан воздух», и не выискивать «отдельных визгливых и фальшивых нот в величайшем реве и звоне мирового оркестра». Блок обращается к интеллигенции, если она хочет остаться на этой стороне и принять разрушение старого мира: «Всем телом, всем сердцем, всем сознанием – слушайте Революцию».

В этом проявляется Блок именно как поэт, «слышащий музыку, которую не слышит никто» и которую в это время необходимо услышать всем. Итак, революция для Блока – звук «мирового оркестра», и именно эту «симфонию революции», наполненную звуками хаоса, он написал, создав в конце января 1918 г. поэму «Двенадцать».

Отметим, что в дневниковых записях за январь 1918 г. царит этот хаос мыслей, впечатлений, состояний. Позже Блок назовет его «Русским бредом» (см. фрагмент из дневника от 11 января). Поэма «Двенадцать» у Блока – это выражение революции как катастрофы. «Музыка революции» в ней катастрофична – сплошные диссонансы, перебивки ритма, звуковые наслоения.
Позже Блок записывает свои воспоминания о работе над поэмой: «Во время и после окончания "Двенадцати" я несколько дней ощущал физически, слухом, большой шум вокруг – шум слитный (вероятно, шум от крушения старого мира)». Поэт, как звукозаписывающее устройство, передал гул выплеснувшейся на улицы народной стихии. Образ Христа в конце поэмы Блоку необходим как символ обновления после гибели, он – как бы оправдание этого разгула стихии.

«Двенадцать» – высшая ступень восприятия революции Блоком. Дневник это подтверждает. 29 января появляется запись: «Сегодня я – гений». Именно в этот день Блок оформил окончательно свое эстетическое отношение к революции.
Революция – это, прежде всего, катастрофа, явление закономерное и поэтому неизбежное, но она необходима для гибели отжившего «страшного мира». И как поэт он считал своей задачей отразить эту катастрофу. Сам же он осознавал, что погибнет в ней, поэтому будущее обновление, выраженное им намеком в образе Христа, его не интересовало – он лишь его обозначил.

Этим будущим занимались другие поэты (футуристы, имажинисты), а Блок просто физически доживал, что и отражает его Дневник. Политическую сторону революции он не принял. В большевиках разочаровался (особенно после двух дней, проведенных в ЧК в феврале 1919 г.), увидев в них не силу порядка, «предвидение добра», а продолжение и расширение хаоса. Поэтому он работал в различных культурных проектах, стараясь в этом гибельном вихре сохранить достижения мировой культуры.

Его смерть в августе 1921 г. явилась закономерным концом такого положения. Последняя запись в Дневнике (от 18 июня 1921 г.) символична: «Мне трудно дышать, сердце заняло полгруди».
В августе 1914 г. в стихотворении, посвященном Зинаиде Гиппиус, он пророчески обозначил смысл русской революции и свое место в ней: И пусть над нашим смертным ложем Взовьется с криком воронье, – Те, кто достойней, Боже, Боже, Да узрят царствие твое! Есть и другое пророчество, записанное в Дневнике 12 апреля 1917 г., не потерявшее своей актуальности: «Все будет хорошо. Россия будет великой. Но как долго ждать и как трудно дождаться».
источник

---
Кстати, все помнят, что Блок работал в ЧК? Во Временном правительстве...


Блок (второй справа) в составе Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства. 1917 год
[Spoiler (click to open)]

Блок так же, как и остальные его коллеги по литературному цеху, был поставлен революцией перед необходимостью служить, чтобы кормить себя и семью. Однако его отношение к службе в первые дни после Октября было иным: он искренне верил в возможность «музыкального соглашения» между интеллигенцией и большевиками.

В начале января 1918 года газета «Петроградское эхо» задала ряду видных литературных и общественных деятелей вопрос: «Может ли интеллигенция работать с большевиками?» Блок ответил на него однозначно: «Может и обязана». Однако служба, начавшись по идейным мотивам, вскоре стала для него необходимостью, зачастую почти невыносимой. Мало того, прокормиться можно было, только работая сразу в нескольких местах.

В записных книжках Блока регулярные сетования на бедственность положения («Ни пищи, ни денег») соседствуют с не менее отчаянными жалобами на бесконечность и утомительность заседаний: «Как я устаю от бессмысленности заседаний!» И было от чего устать: зачастую заседания в разных секциях, редколлегиях и союзах сменяли друг друга почти без перерыва — благо, некоторые из них находились в соседних помещениях, да и их сотрудники во многом пересекались.
К тому же мемуаристы отмечают крайнюю добросовестность Блока по отношению к выполнению своих служебных обязанностей. «Он не пропускал ни одного заседания… ему приходилось входить в разные мелочи и заботиться о дровах для Союза и хотя бы единовременных пайках в помощь нуждающимся членам и посещать собрания», — вспоминала Н. Павлович.

Вот полный перечень организаций, в деятельности которых принимал участие Блок:

— Комиссия Наркомпроса по изданию русских классиков;
— ТЕО (Театральный отдел) Наркомпроса;
— издательство «Алконост» — с весны 1919 года Блок избран членом редколлегии журнала «Записки мечтателей», издаваемого «Алконостом»;
— Большой драматический театр — председатель режиссерского управления;
— Вольфила — член-учредитель;
— издательство «Всемирная литература»;
— Профсоюз деятелей художественной литературы;
— Петроградское отделение Всероссийского союза поэтов — председатель и один из организаторов;
— «Издательство З. И. Гржебина» (там Блок подготовил к изданию том стихотворений Лермонтова, написал к нему предисловие и участвовал в разработке серии «Сто лучших русских книг» — аналога «Всемирной литературы» на русском материале).

Несмотря на неизменную добросовестность в исполнении своих обязанностей и даже периоды энтузиазма в отношении той или иной деятельности на службе новой власти (а таковые, по мнению биографов поэта, безусловно, были — особенно близка была Блоку его театральная деятельность и в репертуарном отделе ТЕО, и на посту председателя директории БДТ), гнетущее ощущение от безрезультатности этой деятель­ности, отнимающей все силы и не оставляющей времени для творчества, сопутствовало всем годам службы Блока. «Что-нибудь одно: или быть писателем, или служить», — вспоминала слова поэта его тетка, Мария Бекетова.
источник

---
Но лучше дадим слово самому Александру Блоку, который воспринял Октябрьскую революцию как уникальную возможность для грандиозного духовного обновления страны, для построения новой жизни по законам красоты и гармонии.
Эти настроения отразила его статья «Интеллигенция и революция», написанная в январе 1918:
[Spoiler (click to open)]

Блок Александр
Интеллигенция и революция

«Россия гибнет», «России больше нет», «вечная память России» — слышу я вокруг себя.

Но передо мной — Россия: та, которую видели в устрашающих и пророческих снах наши великие писатели; тот Петербург, который видел Достоевский; та Россия, которую Гоголь назвал несущейся тройкой.

Россия — буря. Демократия приходит «опоясанная бурей», говорит Карлейль.

России суждено пережить муки, унижения, разделения; но она выйдет из этих унижений новой и — по-новому — великой.

В том потоке мыслей и предчувствий, который захватил меня десять лет назад, было смешанное чувство России: тоска, ужас, покаяние, надежда.

То были времена, когда царская власть в последний раз достигла, чего хотела: Витте и Дурново скрутили революцию веревкой; Столыпин крепко обмотал эту веревку о свою нервную дворянскую руку. Столыпинская рука слабела. Когда не стало этого последнего дворянина, власть, по выражению одного весьма сановного лица, перешла к «поденщикам»; тогда веревка ослабла и без труда отвалилась сама.

Все это продолжалось немного лет; но немногие годы легли на плечи как долгая, бессонная, наполненная призраками ночь.

Распутин — всё, Распутин — всюду; Азефы разоблаченные и неразоблаченные; и, наконец, годы европейской бойни; казалось минуту, что она очистит воздух; казалось нам, людям чрезмерно впечатлительным; на самом деле она оказалась достойным венцом той лжи, грязи и мерзости, в которых купалась наша родина.

Что такое война?

Болота, болота, болота; поросшие травой или занесенные снегом; на западе — унылый немецкий прожектор — шарит — из ночи в ночь; в солнечный день появляется немецкий фоккер; он упрямо летит одной и той же дорожкой; точно в самом небе можно протоптать и загадить дорожку; вокруг него разбегаются дымки; белые, серые, красноватые (это мы его обстреливаем, почти никогда не попадая; так же, как и немцы — нас); фоккер стесняется, колеблется, но старается держаться своей поганой дорожки; иной раз методически сбросит бомбу; значит, место, куда он целит, истыкано на карте десятками рук немецких штабных; бомба упадет иногда — на кладбище, иногда на стадо скотов, иногда — на стадо людей; а чаще, конечно, в болото; это — тысячи народных рублей в болоте.

Люди глазеют на все это, изнывая от скуки, пропадая от безделья; сюда уже успели перетащить всю гнусность довоенных квартир: измены, картеж, пьянство, ссоры, сплетни.

Европа сошла с ума: цвет человечества, цвет интеллигенции сидит годами в болото, сидит с убеждением (не символ ли это?) на узенькой тысячеверстной полоске, которая называется «фронт».

Люди — крошечные, земля — громадная. Это вздор, что мировая война так заметна: довольно маленького клочка земли, опушки леса, одной полянки, чтобы уложить сотни трупов людских и лошадиных. А сколько их можно свалить в небольшую яму, которую скоро затянет трава или запорошит снег! Вот одна из осязаемых причин того, что «великая европейская война» так убога.

Трудно сказать, что тошнотворнее: то кровопролитие или то безделье, та скука, та пошлятина; имя обоим — «великая война», «отечественная война», «война за освобождение угнетенных народностей» или как еще? Нет, под этим знаком — никого не освободишь.

Вот, под игом грязи и мерзости запустения, под бременем сумасшедшей скуки и бессмысленного безделья, люди как-то рассеялись, замолчали и ушли в себя: точно сидели под колпаками, из которых постепенно выкачивался воздух. Вот когда действительно хамело человечество, и в частности — российские патриоты.

Поток предчувствий, прошумевший над иными из нас между двух революций, также ослабел, заглох, ушел где-то в землю. Думаю, не я один испытывал чувство болезни и тоски в годы 1909–1916. Теперь, когда весь европейский воздух изменен русской революцией, начавшейся «бескровной идиллией» февральских дней и растущей безостановочно и грозно, кажется иногда, будто и не было тех недавних, таких древних и далеких годов; а поток, ушедший в землю, протекавший бесшумно в глубине и тьме, — вот он опять шумит; и в шуме его — новая музыка.

Мы любили эти диссонансы, эти ревы, эти звоны, эти неожиданные переходы… в оркестре. Но, если мы их действительно любили, а не только щекотали свои нервы в модном театральном зале после обеда, — мы должны слушать и любить те же звуки теперь, когда они вылетают из мирового оркестра; и, слушая, понимать, что это — о том же, все о том же.

Музыка ведь не игрушка; а та бестия, которая полагала, что музыка игрушка, — и веди себя теперь как бестия: дрожи, пресмыкайся, береги свое добро!

Мы, русские, переживаем эпоху, имеющую не много равных себе по величию. Вспоминаются слова Тютчева:

Блажен, кто посетил сей мир
В его минуты роковые,
Его призвали всеблагие,
Как собеседника на пир,
Он их высоких зрелищ зритель…

Не дело художника — смотреть за тем, как исполняется задуманное, печься о том, исполнится оно или нет. У художника — все бытовое, житейское, быстро сменяющееся — найдет свое выражение потом, когда перегорит в жизни. Те из нас, кто уцелеет, кого не «изомнет с налету вихорь шумный», окажутся властителями неисчислимых духовных сокровищ. Овладеть ими, вероятно, сможет только новый гений, пушкинский Арион; он, «выброшенный волною на берег», будет петь «прежние гимны» и «ризу влажную свою» сушить «на солнце, под скалою».

Дело художника, обязанность художника — видеть то, что задумано, слушать ту музыку, которой гремит «разорванный ветром воздух».

Что же задумано?

Переделать все. Устроить так, чтобы все стало новым; чтобы лживая, грязная, скучная, безобразная наша жизнь стала справедливой, чистой, веселой и прекрасной жизнью.

Когда такие замыслы, искони таящиеся в человеческой душе, в душе народной, разрывают сковывавшие их путы и бросаются бурным потоком, доламывая плотины, обсыпая лишние куски берегов, — это называется революцией. Меньшее, более умеренное, более низменное — называется мятежом, бунтом, переворотом. Но это называется революцией.

Она сродни природе. Горе тем, кто думает найти в революции исполнение только своих мечтаний, как бы высоки и благородны они ни были. Революция, как грозовой вихрь, как снежный буран, всегда несет новое и неожиданное; она жестоко обманывает многих; она легко калечит в своем водовороте достойного; она часто выносит на сушу невредимыми недостойных; но — это ее частности, это не меняет ни общего направления потока, ни того грозного и оглушительного гула, который издает поток. Гул этот все равно всегда — о великом...
источник

---
Поразительные строки, правда?
Все же, всякий большой русский поэт обладал провидческим даром, той зоркостью души, которая позволяла видеть многое, недоступное прочим даже через столетие.
Но мы умудряемся не слышать его даже сейчас, когда грех не прислушаться...



«Все будет хорошо. Россия будет великой. Но как долго ждать и как трудно дождаться»
(А.Блок, Дневники, апрель 1917-го)

Константин Симонов: "Знай, никто ее не спасет, если ты ее не спасешь..."



28 ноября была очередная годовщина Константина Симонова, одного из самых ярких и талантливых литераторов, поэтов, военкоров Великой Отечественной, по мне, так и самого лучшего, при все уважении к прочим.
Такой страсти, такого искреннего пафоса, такой пронзительной глубины и такой боли, веры и отчаяния, любви и ненависти - не было больше ни у кого из великих  певцов той народной войны.

Симонов был велик, он был уникален, вобрав в себя все, что бушевало тогда в душах совеских людей и сумев это выразить единственно возможными, точными и хлесткими, берущими за сердце словами, словами - пулями, словами - пулеметными очередями, словами - бинтами на раны, словами - наркомовскими 100граммами - ах, как он умел их найти, отшлифовать и донести до своего слушателя, как никто другой...

Рассказывать о нем нет смысла, кто не знает его, ставшие классикой вещи на все времена, от Жди меня до Живые и мертвые, от Майор привез мальчишку на лафете и Русские люди, до Если дорог тебе твой дом - вершины военной патриотической поэзии, да что там, отечественной, русской и советской военной литературы в целом.

Сколько же за эту его вершину в перестроечные годы пригвождали его к позорному столбу инкриминируя "ненависть и кровожадность", а уж сейчас-то, во времена покаяния перед "иностранными воинами, пришедшими к нам не с миром, к сожалению" (по МашеСталинхужеГитлера) - Симонов и вообще персона нон-грата в официальном литературоведении, где царят безраздельно иуды Солженицыны...

И, знаете, мы победили благодаря тому, что у нас преобладали Симоновы, мое глубокое убеждение, просто он сумел максимально точно и полно выразить чувства и ощущения, владевшие большинством советских, русских людей тогда, в те страшные, трагические и великие годы, ставшие вершиной торжества нашей страны и народа над силами зла, побежденного нами тогда и вернувшегося к нам потом.

А потом были горькие размышления о Сталине в период развенчивания "культа личности", те, что ему ставили в вину обе стороны, чем его попрекали все, кому не лень, смея называть предателем человека, честно пытавшегося разобраться в том, что и сейчас не все понимают до конца, а кто-то и не пытается понять, успокоившись на одном из клише: ошибок, преступлений, или величия и непогрешимости.

Что бы и кто бы сейчас ни говорил о великом певце народного подвига, плоть от плоти и кровь от крови русского, советского народа, народа-победителя, не сломленного, не прогнувшегося, не склонившегося гордой головой, все преодолевшего и возродившегося из пепла горьких месяцев трагического 41-го с его катастрофой , но и его геройством...

Как о нем пишут в последние годы?
По разному, вот два типичных образца, один от политологов из охранителей, другой от журналистов из лоялистов.
Оцените сами, тут видна любопытная игра ума с попыткой потрафить официальному тренду, не слишком погрешив против истины при этом -

Константин Симонов — тот, кому было разрешено говорить о Сталине


[Spoiler (click to open)]
...Читая его произведения нельзя, невозможно не понять, что Константин Симонов писал о Великой Отечественной войне не по обязанности, а по глубокой внутренней потребности, которая с юных лет и до конца дней определила основную тему его творчества. На протяжении всей жизни поэт, драматург, мыслитель Симонов продолжал думать и писать о людских судьбах, связанных с войной. Он был воином и поэтом, способным зажечь в сердцах миллионов людей не только ненависть к врагу, но и поднять нацию на защиту своей Родины, вселить надежду и веру в неизбежную победу добра над злом, любви над ненавистью, жизни над смертью. Будучи непосредственным очевидцем и участником многих событий, Константин Симонов как журналист, писатель, сценарист, художник слова внёс немалую лепту своего труда в формирование отношения к событиям Великой Отечественной войны у всех последующих поколений...

Он один из немногих деятелей советской интеллигенции, кто о Сталине отзывался не как либералы — охаивая, а более умно — двояко, противоречиво, работая на дальнюю перспективу перерождения партократии СССР в олигархический капитализм 90-ых.

Он вполне искренно говорил о своей приверженности сталинской линии в послевоенные годы. И следует отметить, что довольно надуманны объяснения ревностного служения Симонова сталинскому режиму внутренним страхом поэта из-за его дворянского происхождения. Константин Симонов умнее — он не сжигает мосты, а оставляет себе возможности для манёвра. В какой-то мере его позицию можно назвать позицией «середняка» между либералами-антисталинистами и сталинистами-ура-патриотами, поскольку Симонов оказывался полезен любой власти, кроме откровенно троцкистcкой, власти Хрущёва. Хотя, оценивая одну из последних его работ «Глазами человека моего поколения. Размышления о Сталине» (1979 году, издана в 1988 году), можно сделать вывод, что в ней он сработал на очернение Сталина и Берии, чем помог диссидентскому движению развалить СССР.

Но вне зависимости от личной позиции К.М. Симонова по отношению к политическим деятелям той эпохи, его творчество стало одной из наиболее ярких страниц в истории русской словесности и потому заслуживает должного внимания.

ГДЕ ЧИТАТЕЛЬ?
Проблема сегодняшнего дня в том, что произведения К.М. Симонова сегодня читать просто некому. За всё время, прошедшее в условиях абсолютной литературной «свободы», в русскоязычной литературе постсоветского пространства так и не появилось ни одного произведения, действительно любимого народом. Российский литературный рынок, в том виде, в котором он существует сейчас, ориентирован исключительно на потребности любителей «лёгкого чтива» — низкопробных детективчиков, разного рода фэнтези и дамских романов.

К.М. Симонову досталась другая, более суровая эпоха. Его стихотворение-заклинание «Жди меня» читали, как молитву. Пьесы «Парень из нашего города», «Русские люди», «Так и будет» стали героическими примерами для целого поколения советских людей. Далеко неоднозначный, слишком откровенный цикл лирических стихов, посвящённый В.Серовой («С тобой и без тебя», 1942), ознаменовал собой недолгий период «лирической оттепели» в советской военной литературе и принёс его автору воистину всенародную известность. Читая эти строки нельзя, невозможно не понять, что Константин Симонов писал о Великой Отечественной войне не по обязанности, а по глубокой внутренней потребности, которая с юных лет и до конца дней определила основную тему его творчества. На протяжении всей жизни поэт, драматург, мыслитель Симонов продолжал думать и писать о людских судьбах, связанных с войной. Он был воином и поэтом, способным зажечь в сердцах миллионов людей не только ненависть к врагу, но и поднять нацию на защиту своей Родины, вселить надежду и веру в неизбежную победу добра над злом, любви над ненавистью, жизни над смертью. Будучи непосредственным очевидцем и участником многих событий, Константин Симонов как журналист, писатель, сценарист, художник слова внёс немалую лепту своего труда в формирование отношения к событиям Великой Отечественной войны у всех последующих поколений. Роман «Живые и мёртвые» — самое масштабное произведение писателя — являет собой глубокое осмысление прошедшей войны, как огромной, общечеловеческой трагедии. Им зачитывалось не одно поколение читателей: и те, кто прошёл и помнил ту войну, и те, кто знал о ней по рассказам старших и советским кинофильмам. Излюбленный жанр Симонова — очерк.

В очерках К. Симонова, как правило, находит отражение то, что он видел своими глазами, что сам пережил, или судьба другого конкретного человека, с которым свела автора война. В его очерках всегда присутствует повествовательный сюжет, и зачастую очерки его напоминают новеллу. В них можно найти психологический портрет Героя — обыкновенного солдата или офицера переднего края; обязательно отражены жизненные обстоятельства, сформировавшие характер этого человека; подробно описывается бой и, собственно, подвиг.

В 1942 году Константину Симонову было присвоено звание старшего батальонного комиссара, в 1943 году — звание подполковника, а после войны — полковника. В качестве военного корреспондента он побывал на всех фронтах. В 1945 году Симонов стал свидетелем последних боёв за Берлин. Он присутствовал при подписании гитлеровской капитуляции в Карлсхорсте. Награждён четырьмя боевыми орденами.

Биографию писателя и поэта советуем прочитать по этой ссылке (http://ptiburdukov.ru/История/родился_К.М._Симонов), где она изложена очень сжато и доходчиво, хотя и не без либеральных ноток, а мы же обратимся к некоторым фактам послевоенного творческого пути писателя.

ВЗЛЁТ В ПАРТИИ И «ОПАЛА» ПОСЛЕ XX СЪЕЗДА
По окончании войны в течение трёх лет К.М. Симонов находился в многочисленных зарубежных командировках: в Японии (1945 — 1946), США, Китае. В 1946 — 1950 годах он занимает пост редактора одного из ведущих литературных журналов «Новый Мир». В 1950 — 1954 годах — редактор «Литературной газеты». С 1946 по 1959 годы, а затем с 1967— по 1979 год — секретарь Союза писателей СССР. За период с 1942 по 1950 годы К.Симонов получает шесть Сталинских премий — за пьесы «Парень из нашего города», «Русские люди», «Русский вопрос», «Чужая тень», роман «Дни и ночи» и сборник стихов «Друзья и враги».

Константин Симонов — сын царского генерала и княжны из старинного русского рода — исправно служил не просто советской власти. Во время войны он отдал весь свой талант сражающемуся народу, своей Родине, той великой и непобедимой стране, которой он хотел видеть Россию. Но, однажды попав в партийную «обойму» (Симонов вступил в партию только в 1942 году), он сразу же обрёл статус обласканного властью, «нужного» поэта. Скорее всего, он и сам верил в то, что делает всё правильно: победа в войне и та позиция, которая была занята Россией в мире после 1945 года, только убедили Симонова в правоте избранного пути.

Его восхождение по партийной лестнице было ещё более стремительным, чем вход в литературу и обретение всероссийской славы. В 1946 — 1954 годах К.Симонов — депутат ВС СССР 2 и 3 созывов, с 1954 по 1956 — кандидат в члены ЦК КПСС. В 1946 — 1954 — заместитель генерального секретаря правления Союза писателей СССР. В 1954 — 1959 и в 1967 — 1979 — Секретарь правления Союза писателей СССР. С 1949 года — член президиума Советского комитета защиты мира.

Да, повинуясь «генеральной линии партии», он участвовал в кампании травли Зощенко и Ахматовой, писал «заказные» пьесы о космополитах («Чужая тень») и стихотворения-баллады, пытался уговорить И. Бунина, Тэффи и других видных писателей-белоэмигрантов вернуться в Советскую Россию. В качестве главного редактора в 1956 году Симонов подписал письмо редколлегии журнала «Новый мир» с отказом в публикации романа Бориса Пастернака «Доктор Живаго» а в 1973 году — письмо группы советских писателей в редакцию газеты «Правда» о Солженицыне и Сахарове.

Но в то же самое время невозможно не признать, что деятельность Симонова на всех его высоких литературных постах не была столь однозначной. Возвращение читателю романов Ильфа и Петрова, выход в свет булгаковского «Мастера и Маргариты» (в сокращённом журнальном варианте в 1966 году уже после смещения Хрущёва) и хэмингуэевского «По ком звонит колокол», защита Л.О. Брик, которую высокопоставленные «историки литературы» решили вычеркнуть из биографии Маяковского, первый полный перевод пьес А.Миллера и Юджина О’Нила, выход в свет первой повести В. Кондратьева «Сашка» — вот далеко не полный перечень заслуг К.Симонова перед советской литературой. Было ещё и участие в «пробивании» спектаклей в «Современнике» и Театре на Таганке, первая посмертная выставка Татлина, восстановление выставки «ХХ лет работы» Маяковского, участие в кинематографической судьбе Алексея Германа и десятков других кинематографистов, художников, литераторов. Хранящиеся сегодня в РГАЛИ десятки томов подённых усилий Симонова, названные им «Всё сделанное», содержат тысячи его писем, записок, заявлений, ходатайств, просьб, рекомендаций, отзывов, разборов и советов, предисловий, торящих дорогу «непробиваемым» книгам и публикациям. В архиве писателя и возглавляемых им редакций журналов нет ни одного неотвеченного письма. Сотни людей начали писать военные мемуары после прочитанных Симоновым и сочувственно оцененных им «проб пера».

В отличие от многих своих коллег по литературному цеху, за годы своей «симфонии» с властью, К.Симонов не разучился совершать поступки, направленные на то, чтобы отстаивать свои взгляды и принципы.

Сразу после смерти Сталина он опубликовал в «Литературной газете» статью, провозгласившую главной задачей писателей отразить великую историческую роль Сталина. Хрущёв был крайне раздражён этой статьей. По одной из версий, он позвонил в Союз писателей и потребовал немедленного смещения Симонова с поста главного редактора «Литературной газеты».

По большому счёту, редактор Константин Симонов сделал то, что считал нужным сделать в тот момент. Его честная натура солдата и поэта противилась таким формам обращения с ценностями прошлого и настоящего, как «оплёвывание и облизывание». Своей статьёй Симонов не побоялся выразить мнение той части общества, которая действительно считала Сталина великим руководителем и победителем фашизма. Им, вчерашним ветеранам, прошедшим все тяготы минувшей войны, претили скоропалительные отречения «оттепельных» перевёртышей от своего недавнего прошлого. Неудивительно, что вскоре после XX съезда партии поэт подвергся жестокому разносу и был освобождён от своего высокого поста в Союзе Писателей СССР. В 1958 году Константин Симонов уехал жить и работать в Ташкент в качестве собственного корреспондента «Правды» по республикам Средней Азии.

Однако эта вынужденная «командировка»-ссылка Симонова не сломала. Напротив, освобождение от общественно-административной работы и той доли публичности, что сопровождала его практически всю жизнь, дало новый импульс творчеству писателя.

Когда есть Ташкент, — мрачно, но с мужественным достоинством шутил Константин Симонов, — незачем уезжать на семь лет в Круассе, чтобы написать «Мадам Бовари».

После того как Хрущёва сместили, Симонова опять решают «вернуть в обойму». Он стал чуть ли не единственным «партийным» писателем, кто мог высказываться в 70-ые годы о Сталине. Причём его высказывания во многом отражают состояние советской интеллигенции, которая была обработана несколькими информационными вбросами, вроде доклада Хрущёва на XX съезде, творений Солженицына, слухов и прочих средств изменения общественного мнения. Свою лепту в деле формирования ментальности диссидентского движения таким образом вложил и Константин Симонов, будучи плодовитым писателем. В этом плане наибольшее значение играла последняя его работа «Глазами человека моего поколения: Размышления о И. В. Сталине» (http://modernlib.ru/books/simonov_konstantin_mihaylovich/glazami_cheloveka_moego_pokoleniya_razmishleniya_o_i_v_staline/read), написанной в 1979 году, а опубликованной в 1989, аккурат в разгар «Перестройки»

КОНСТАНТИН СИМОНОВ О СТАЛИНЕ
О Сталине и его роли в войне
Интересно отношение К.М. Симонова к Троцкому, который был идолом диссидентов 1930-ых:

У меня, когда я был на западе Америки уже один, без Эренбурга, как-то спросили на пресс-конференции, читал ли я книгу Троцкого, в которой он излагает биографию Сталина? Я ответил, что нет, не читал. Тогда спросили, хотел бы я её прочесть, эту книгу? Я сказал, что нет, не испытываю такого желания, потому что книги подобного сорта меня не интересуют. Тогда меня спросили, что я подразумеваю под «книгами такого сорта». Я ответил, что это те неспортивные книги, в которых человек, получивший нокаут и проигравший матч на первенство, начинает подробно описывать, как именно он его проиграл, и жалуется на происшедшее с ним. Ответ удовлетворил аудиторию. Пожалуй, дело было не только в проявленной мною в данном случае известной доле находчивости, а в чем-то более существенном для американцев в сорок шестом году.

Сталин был для них фигурой достаточно далёкой, достаточно загадочной, во многих отношениях неприемлемой, но в то же время для многих из них — я говорю о тех американцах, которых вообще в какой-либо мере интересовали проблемы, связанные с нами, — Сталин был человеком, в двадцатые годы пославшим в нокаут такого, куда более известного в те времена в Америке, чем он, политического лидера, как Троцкий, а в недавние годы нокаутировавшим и Гитлера. Разумеется, с помощью их, американцев, их ленд-лиза, их поставок оружия, их бомбардировок Германии, их вторжения в Европу, но тем не менее в нокаут Гитлера отправил всё-таки Сталин, окончательно и бесповоротно загнав его в Берлин, в бункер имперской канцелярии, где Гитлер кончил самоубийством.

Показательно, что Константин Симонов не умаляет заслуг Сталина в войне, поскольку, сам пройдя через неё, хорошо понимал, что Победа была выкована совместными усилиями руководства, солдат и народа, трудившегося в тылу. Такая позиция выгодно отличает Симонова от основной массы диссидентов 70-ых и 80-ых не знавших войны, либо прошедших её в раннем своём возрасте.

Ещё на что хотелось бы обратить внимание. Константин Симонов очень точно поймал настрой американцев не только по отношению к Сталину, но и к русским вообще, ко всей нашей цивилизации в целом. Если в его словах заменить Сталина на русских — мало что изменится, поскольку люди Русской цивилизации всегда были для людей Запада достаточно далеки, достаточно загадочны, во многих отношениях неприемлемы, но в то же время для многих из них, которых в какой-либо мере интересовали проблемы, связанные с нами — русские люди были теми, кто нокаутировал не только Гитлера, но в недавние годы — турков, шведов, Наполеона, поляков, тевтонцев и многих других.

Возвращаясь к Сталину следует отметить, что Константин Симонов трезво и адекватно оценивал его какглобального политического лидера:

К лету сорок шестого года, несмотря на фултонскую речь Черчилля, несмотря на начавшуюся с этой речью холодную войну, популярность Сталина была максимальной — не только у нас, но и во всем мире, по сравнению с любым другим моментом истории, через десятилетия которой проходило его имя. Сорок четвертый, сорок пятый, сорок шестой год, — можно даже, пожалуй, считать с сорок третьего, с пленения Паулюса и Сталинградской катастрофы немецкой армии, — это был пик популярности Сталина, носившей, разумеется, разные характеры, разные оттенки, но являвшейся политической и общественной реальностью, с которой нигде и никто не мог не считаться...

Тогда, кстати роль России в Победе над нацизмом не оспаривалась никем, что также отмечает Симонов. К сожалению, сегодня антиросскийская пропаганда уже так поработала с мировоззрением людей, что будут те, кто неадекватно воспримет следующие слова писателя:

Наша победа над фашизмом произвела в этой среде сильнейшее впечатление, это впечатление продолжало сохраняться, многие эмигранты участвовали в Сопротивлении, многие хотели ехать домой, на родину. Встречаясь даже с людьми, стоявшими, в общем, на правом фланге этой эмиграции, не понимавшими нас, непримиримо относившимися к нашему строю и к нашему образу жизни, не желавшими принимать советское гражданство, отказывавшимися от такой возможности, — я мог убедиться, что уважение к сделанному нашей страной в годы войны было в тот момент, пожалуй, почти всеобщим чувством.

Правый фланг — это либералы. Много ли сегодня среди них тех, кто не поддался на антиросскийскую пропаганду и отстаивает правду истории?

О своём отношении к Сталину
Очень интересно проследить, как в Симонове, человеке старшего по отношению к диссидентам 70 — 80-ых годов поколения, менялось восприятие Сталина под давлением информационного воздействия разнообразных вбросов и какое воздействие сам Симонов ощущал и описал в своих воспоминаниях. Сначала приведём его оценку своей позиции до «либерализации» мировоззрения советской интеллигенции:

В начале ноября сорок первого года на Рыбачьем полуострове я, ещё не зная о предстоящем параде на Красной площади, написал стихи «Суровая годовщина», начинавшиеся словами: «Товарищ Сталин, слышишь ли ты нас? Ты должен слышать нас, мы это знаем». Стихи эти целиком посвящены нашему тогдашнему отношению к Сталину и нашим, связанным с ним надеждам. Стихи были написаны очень далеко от Москвы, полного представления о том, что там, под Москвой, происходит, у меня не было, — в стихотворении выразилась тревога и обостренность всех чувств. Я и сегодня не стыжусь этих стихов, не раскаиваюсь в том, что написал их тогда, потому что они абсолютно искренне выражали мои тогдашние чувства, но я их не печатаю больше, потому что то чувство к Сталину, которое было в этих стихах, во мне раз и навсегда умерло. То значение, которое имел для нас Сталин в тот момент, когда писались эти стихи, мне не кажется преувеличенным в них, оно исторически верно.

Надо отдать должное Симонову в его честности перед собой:

Но одно стихотворение, где есть имя Сталина, я печатал и продолжаю печатать точно в таком виде, в каком оно было написано. Всё в нём сохранилось для меня так, как звучало и тогда, когда я писал это стихотворение, и тогда, когда происходило то, о чем оно написано. Я говорю о стихотворении «Митинг в Канаде», открывавшем в сорок восьмом году мою книгу «Друзья и враги». Напомню, что речь идет о зале, в первых рядах которого сидят люди, пришедшие, чтобы сорвать митинг:

Почувствовав почти ожог,
Шагнув, я начинаю речь.
Её начало — как прыжок
В атаку, чтоб уже не лечь:
«Россия, Сталин, Сталинград!»
Три первые ряда молчат.
Но где-то сзади легкий шум,
И, прежде чем пришло на ум,
Через молчащие ряды
Вдруг, как обвал, как вал воды,
Как сдвинувшаяся гора,
Навстречу рушится «ура»!

Я написал в этих стихах о том, что в действительности было, и о том, как это было. Я могу и сегодня читать эти стихи, и не раз читал их, потому что выраженная в них подлинная часть истории, все то значение, которое слово «Сталин» имело для меня тогда рядом со словами «Сталинград» и «Россия», остались и по сегодня частью моего ощущения войны.

О либерализации мировоззрения советской интеллигенции
Симонов очень точно уловил процессы, происходившие в советской интеллигенции:

Как я помню, и в конце войны, и сразу после неё, и в сорок шестом году довольно широким кругам интеллигенции, во всяком случае, художественной интеллигенции, которую я знал ближе, казалось, что должно произойти нечто, двигающее нас в сторону либерализации, что ли, — не знаю, как это выразить не нынешними, а тогдашними словами, — послабления, большей простоты и легкости общения с интеллигенцией хотя бы тех стран, вместе с которыми мы воевали против общего противника. Кому-то казалось, что общение с иностранными корреспондентами, довольно широкое во время войны, будет непредосудительным и после войны, что будет много взаимных поездок, что будет много американских картин — и не тех трофейных, что привезены из Германии, а и новых, — в общем, существовала атмосфера некой идеологической радужности, в чем-то очень не совпадавшая с тем тяжким материальным положением, в котором оказалась страна, особенно в сорок шестом году, после неурожая.

Симонов очень аккуратно описывает дух «оттепели», который сегодня можно описать уже точнее — неотроцкизм после войны стал поднимать голову. А основным путём прихода к власти троцкистов всех поколений, что самого Троцкого, что Тухачевского, что Хрущёва, что Горбачёва, был путь предательства с получением после него локальных властных преференций — должности «надсмотрщика». Симонов также точно почувствовал и то, посредством воздействия на какую среду этот «дух» будет последовательно развиваться. Локомотивом обоих «Перестроек» стала художественная интеллигенция, что потвердила вся история вялотекущего сорокалетнего переворота в СССР, основную работу по одурманиванию населения делали режиссёры разнообразных кинокомедий, навязывающих советским гражданам чисто западные стереотипы поведения индивидуализма, крохоборства и пьянства.

Результаты этого процесса почти с документальной точностью зафиксировал в своём фильме «Гараж» Эльдар Рязанов...

Видимо, Сталин, имевший достаточную и притом присылаемую с разных направлений и перекрывавшую друг друга, проверявшую друг друга информацию, почувствовал в воздухе нечто, потребовавшее, по его мнению, немедленного закручивания гаек и пресечения несостоятельных надежд на будущее.

Действительно, Сталин понимал, что троцкистские кланы никуда не делись, а лишь поутихли во время войны и Симонов лёгким намёком указывает на то, кто мог быть заинтересован в заговоре против советского государства, а не против Сталина, как то представляют многие:

Думается, исполнение, торопливое и какое-то, я бы сказал, озлобленное, во многом отличалось от замысла, в основном чисто политического, преследовавшего цель прочно взять в руки немножко выпущенную из рук интеллигенцию, пресечь в ней иллюзии, указать ей на её место в обществе и напомнить, что задачи, поставленные перед ней, будут формулироваться так же ясно и определенно, как они формулировались и раньше, до войны, во время которой задрали хвосты не только некоторые генералы, но и некоторые интеллигенты, — словом, что-то на тему о сверчке и шестке...

Симонов о Берии
Константин Симонов был одним из немногих, приближённых к власти литераторов, кто мог публично высказываться о Сталине, поэтому к его доводам прислушивались многие.

Есть в его «Размышлениях» несколько моментов, которые уж очень смахивают на информационный вброс, совершаемый с определёнными целями. В его мемуарах много внимания уделяется Сталину, как политику жёсткому и жестокому, поэтому его последняя работа во многом стала информационным обеспечением, как сегодня говорят, компании против Сталина и Берии, развернувшейся во время «Перестройки». Мы приведём только одно из таких мест, хотя их много. Данный фрагмент посвящён тому, как Берия якобы организовывал антиправительственный заговор, в котором его обвинил Хрущёв и компания:

Так вся эта серия мероприятий проходит через газеты, лишь потом обнаруживая внутренний смысл как подготовительные шаги по дороге к захвату власти, которые поспешно, один за другим, делал Берия.

Один из этих шагов в газеты не попал, но я принадлежу к числу людей, знающих о нём. Не могу точно вспомнить, в какие дни это было, но, наверное, при старании можно числа восстановить, потому что именно в это время Фадеев и Корнейчук, бывшие членами ЦК, оба ездили в заграничные поездки по делам Совета мира. Вскоре после сообщения о фальсификации дела врачей членов и кандидатов в члены ЦК знакомили в Кремле, в двух или трех отведенных для этого комнатах, с документами, свидетельствующими о непосредственном участии Сталина во всей истории с «врачами-убийцами», с показаниями арестованного начальника следственной части бывшего Министерства государственной безопасности Рюмина о его разговорах со Сталиным, о требованиях Сталина ужесточить допросы — и так далее, и тому подобное. Были там показания и других лиц, всякий раз связанные непосредственно с ролью Сталина в этом Деле. Были записи разговоров со Сталиным на эту же тему. Не убежден, но, кажется, первоначально записанных на аппаратуру, а потом уже перенесенных на бумагу...

Был или нет подобный эпизод в реальности, мы не знаем, но форма подачи очень показательна: какие-то документы, когда-то показали — документальное повествование усиливает доверие к информации. А после этого свидетельство человека, видевшего некие документы, становится чуть ли не историческим доказательством. Такой приём широко применялся многими диссидентами во время «Перестройки»...

http://xn--80ajoghfjyj0a.xn--p1ai/konstantin-simonov-tot-komu-bylo-razresheno-govorit-o-staline

---
Имя себе придумал сам. Почему Константин Симонов нарушил волю родителей


[Spoiler (click to open)]
Правда ли, что знаменитый поэт Константин Симонов был вовсе не Константином? Что имя это он себе придумал сам?

Чего он был лишён?
28 ноября 1915 года в семье генерала русской императорской армии Михаила и княжны Александ­ры, в девичестве Оболенской, родился шестикратный лауреат Сталинской премии. По совместительству — русский Киплинг и Хемингуэй. Именно так впоследствии будут воспринимать поэта Константина Симонова.

Младенца назвали Кириллом. Позже мать Александра Леонидовна сокрушалась: «Испохабил своё имя. Выдумал какого-то Константина...» В его оправдание можно сказать, что причина для смены имени была веская: Симонов не выговаривал ровно половину букв своего первоначального имени. «Р» и «л» ему не давались, сливаясь в какую-то кашу.

Какова цена мужества?
В европейской мифологии есть традиционный штамп описания героев древности: «Три недостатка было у него — он был слишком молод, слишком смел и слишком прекрасен». Если к этим «недостаткам» прибавить дефект речи, то получится достоверный портрет Константина Симонова.

Почти всякий, кто встречался с ним, прежде всего обращал внимание на его внешность. «Симонова я никогда прежде не видела. Он статен и красив. Читает прекрасно, полнозвучным музыкальным голосом» — это писатель и мемуарист Ирина Одоевцева. «Худощавый, стремительный, красивый, по-европейски элегантный» — это сотрудница журнала «Новый мир» Наталия Бианки. Оба воспоминания датированы 1946 г. — Одоевцева встречалась с Симоновым в Париже, Бианки — в Москве. Поэту 31 год, он в расцвете сил, женщины от него без ума, что вполне естественно.

Но то же самое можно сказать и о мужчинах. Вот каким увидел уже изрядно постаревшего Симонова актёр Олег Табаков в 1973 г.: «Он был красив той несуетливой, спокойной мужской красотой, которой, каждый год прибавляя седины в волосы, прибавлял всё больше терпкости и обаяния. Пожалуй, очень немногие люди вызывали столь сильное желание подражать. И в быту, и в мужском человеческом поведении». Насчёт последнего с Табаковым согласен и Евгений Евтушенко: «Мужества ему было не занимать».

Как правило, мужество понимают несколько однобоко, имея в виду работу Симонова как журналиста в годы войны. Да, пулям он не кланялся. Под Могилёвом вырывался из окружения сквозь огонь немецких танков на изрешеченной осколками полуторке. Высаживался с десантом на Керченский полуостров. На Карельском фронте ходил в разведку по тылам финских частей. Летал бомбить Берлин. Но всегда повторял, что так в те суровые годы поступали многие его коллеги, и особого повода для гордости в этом не находил.

Чем прогневал Хрущёва?
Новый лидер страны, Никита Хрущёв, взявший курс на разоблачение культа личности Сталина, любил и умел показать свой нрав. И решил надавить на Симонова, который к Сталину относился с подчёркнутым уважением. На встрече партийного руководства с писателями он грубо перебил выступавшего Константина Михайловича: «После XX съезда голос писателя Симонова звучит как-то невнятно!» На что тот ответил: «Никита Сергеевич! Даже шофёр не сразу может дать задний ход. Одни писатели изымают из собрания своих сочинений произведения о Сталине, другие спешно заменяют Сталина Лениным, а я этого делать не буду». Результат — смещение с поста секретаря правления Союза писателей, освобождение от должности главного редактора «Нового мира» и «творческая командировка», а по сути — ссылка в Ташкент.

Почему-то этот шаг считается доказательством то ли слепоты, то ли неразборчивости писателя. В сознании многих не укладывается, как мог уважать «кровавого тирана» человек, написавший такие строки:

«Жди меня, и я вернусь
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: -Повезло.
Не понять не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня».

А объясняется всё очень просто. Симонов так вспоминал детство: «Дисциплина в семье была строгая, чисто военная. Данное кому бы то ни было слово требовалось дер­жать; всякая, даже самая маленькая ложь презиралась». Честь. Долг. Верность. Неумение, как говорили в древности, «играть двумя щитами». А всё вместе — подлинный аристократизм духа.

Что о нём запомнят?
Про стихотворение «Жди меня» тот же Евтушенко говорил: «Это произведение никогда не умрёт».

Видимо, подразумевая, что насчёт остальных стихов уверенным быть нельзя. Но вот интересный момент. В одной современной анти­утопии описано будущее, где Россия оккупирована Западом. Там действуют отряды сопротивления. На своих тайных сходках партизаны будущего поют под гитару. И не что-нибудь, а поэму Симонова «Ледовое побоище», где немцы приходят к нам очень пафосно, а заканчивается всё, как и положено:

Одни лежали, захлебнувшись
В кровавой ледяной воде,
Другие мчались прочь, пригнувшись,
Трусливо шпоря лошадей.

Михаил Матусовский: «Симонов говорил: "Не напишешь стих - не выпущу"» На сайтах с песнями и стихами в исполнении авторов Симонов присутствует и сейчас. «Жди меня» там, разумеется, лидирует. А в спину ему дышит стихотворение «Однополчане» со строчками:
Под Кёнигсбергом на рассвете
Мы будем ранены вдвоём,
Отбудем месяц в лазарете,
И выживем, и в бой пойдём.

А ведь написаны «Однополчане» были в 1938 г. До взятия Кёнигсберга оставалось ещё 7 лет.

Наверное, таким должен быть национальный поэт. Тонкая лирика. Сильные, до дрожи, образы. Пророческий дар. И — жизненное кредо, которое выразил сам Симонов в романе «Живые и мёртвые»: «Нет ничего трудней, чем гибнуть, не платя смертью за смерть».

http://www.aif.ru/culture/person/zachem_emu_vtoroe_imya_pochemu_konstantin_simonov_narushil_volyu_roditeley

---
Послушайте это, хотя уверена, что знаете наизусть, и все же, читает сам Симонов, 1977-й год -

Это - не современно, скажете? Нет кругом фашистов и дому ничто не угрожает?
Может быть, в этом все дело, что мы не видим очевидного и не примеряем к себе?
Впрочем, ладно, кто не слышит и не видит, не услышит и не увидит и сейчас...

Военная поэзия и проза Константина Симонова не умрет никогда.
Во всяком случае, пока не перепишут историю Великой Отечественной.
И, что бы он ни написал потом, его имя всегда будет неразрывно связано с трагическим 41-м и победным 45-м, с каждым днем подвига, о котором он, как никто, умел рассказать.

Ему не дали фальшивого западного Нобеля, как Солжу или Бродскому, но он получил несравнимо больше - признание и любовь тех, кто сражался, погибал и победил, несмотря ни на что и вопреки всему, подарив России еще 40 с небольшим лет, что бы там ни было потом, счастливых, полных трудностей, порой предательств, но и великих свершений.

И, знаете, несмотря на то, что сегодня, да уже давно, собственно, признаваться в любви к Симонову не принято, я написала этот пост, просто не смогла не написать, что бы там мне потом ни предъявляли с обеих сторон политического спектра.
А вы - любите Константина Симонова, товарищи и граждане? Если - да, просто лайкните этот пост, хочется знать - сколько нас, таких, осталось...



И - да. Мы забыли главные слова главного симоновского стихотворения о Великой войне, адресованные защитнику Родины: "Знай, никто ее не спасет, если ты ее не спасешь!"

UPD
Кстати, спасибо уважаемому Андрею Колыбанову за то, что напомнил в комментах симоновского Поручика -