Category: литература

Русофобия рукопожатных: снимается сериал о ПИОНЕРАХ-ВАМПИРАХ?



Вы тоже, наверное, пропустили, как и я, эту замечательную новость, прозвучавшую еще в начале текущего года, но вдруг всплывшую сейчас в ленте, потому и замеченную мной - оказывается, модный "российский писатель", Алексей Иванов, накропал новое шедевральное произведение, которое и будет экранизировано.

Этот деятель известный русофоб и очернитель, уверено поливающий помоями все, к чему прикоснется, небесталанный притом, то есть, его опусы обладают сильным воздействием на читательскую аудиторию, а потому потенциал г-на активно используется в деле создания из России образа страны зла/гнезда порока

Помните, "Географ глобус пропил", экранизацию с Хабенским, тоже небесталанным и раскрученным, как и наш борзописец, а потому имевшую успех? Так вот, этого показалось мало, нужен новый шЫдевр, на этот раз, ясно дело, с упором на антисоветчину, да еще и дьявольщину-сатанизм, потому речь о 80-х годах...

По роману Алексея Иванова о пионерах-вампирах снимут сериал
[Spoiler (click to open)]

По роману «Пищеблок» известного уральского писателя Алексея Иванова о пионерах-вампирах снимут сериал. Как написала на своей странице на Facebook продюсер писателя Юлия Зайцева, Иванов подписал контракт с кинокомпанией «Среда», которая делала сериалы «Метод», «Мажор», «Троцкий», фильмы о Гоголе и представила свои проекты на Netflix.

По словам Зайцевой, Иванов получил 9 предложений об экранизации романа «Пищеблок», вышедшего в середине ноября в «Редакции Елены Шубиной».

«В „Пищеблоке“ есть все, чтобы собрать у экранов или дисплеев разные поколения. Я предвкушаю интересную тщательную работу и подготовку к съемкам. „Среда“ ничего просто так не снимает. Впрочем, как и Алексей Иванов ничего просто так не пишет. На этом мы, видимо, и сошлись», — привела Зайцева слова генерального продюсера компании «Среда» Александра Цекало.

Напомним, роман «Пищеблок» рассказывает о пионерах-вампирах — «опасной и загадочной группировке, затаившейся в пионерлагере жарким летом Олимпиады-80».

https://www.znak.com/2019-05-20/proishodit_revolyuciya_v_massovom_soznanii_rossiyan_intervyu_s_sociologom?utm_source=vk&utm_medium=social&utm_campaign=targetings-znak&utm_content=nocategory

---
Кто бы сомневался? Пошляк и русофоб Цекало, производитель разновсяческой низкопробной продукции, обыдляющей несчастных зрителей и слушателей, некогда дешевый балаганный клоун, а ныне аж целый продюсер, гномик известного рукопожатного происхождения, а потому весьма востребованный росТВ...

Кажется, сей господинчик прямо призван исключительно для превращения аудитории в чавкающую быдломассу, ведомую самыми низкими инстинктами, его фееричная карьера из кабацкого шансонье в производителя контента для 1-го канала федерального ТВ - ничем, кроме заказа на тренд, необъяснима.

Ну а про Алекса Иванофф все отлично сказал тот блогер, у которого я и почерпнула "новость", блогер, кстати, идейный антисоветчик, ни разу не левых взглядов, т.е., никак не поклонник "совка", напротив, но и он не сдержался, видимо, из природной брезгливости -



Ну как же, как же, Дудь, Цекало, внезапно, вырусь Иванов, вся туса в сборе - и нашли же деньги на проект, самым чудесным образом, тем-то какая благодатная, пионеры-вампиры, аццкий совок, трэш 80-х - как не развить успех, особенно, если проект хорошо проплачен, как все русофобские и антироссийские пасквили, работающие на очернение и дискредитацию всего русского и советского, до кучи?

То есть, смотрите, некий г-н Иванофф, слившийся, на минуточку, в Мелокбританию, давнюю заклятую подругу России, во всех ее ипостасях, последовательно и упорно финансирующую все антироссийские проекты, оказывается, имеет откуда-то достаточное содержание, чтобы преспокойно проживать в не самой дешевой стране мира и позволять себе кропать свою обычную русофобщину?

Чудны дела твои, Господи, вот ведь как любят в Британии российскую "культурку", чтобы спонсировать подобного рода твАрцов и как удачно одиозные господинчики  вроде цекал, прибывшие некогда в Россию с Украинушки, находят средства на экранизацию трэша, для максимального его распространения впоследствии, ведь собирается охватить все поколения, как говорит, заметили для себя?

То есть, грандиознй проект превращения России в "экзистенциальное зло", как продолжение проекта "СССР - империя зла" со всеми сопутствующими "Сталин хуже Гитлера" и "коммунизм хуже фашизма" - развивается по всем направлениям, в то числе, и в области художественного творчества, были у нас уже "Голые пионерки" Серебренникова, той же, кстати, рукопожатной профессии, помните?

Вбрасывали уже и про "психопатку" Зою Космодемьянскую, регулярно снимаются "Праздники" о пиршестве во время чумы элит в блокадном Ленинграде и "Братства" о беспределе советских воинов в Афгане, традиция "Сволочей" и "Штрафбатов" продолжается - при попустительстве и поощрении российских властей, активно способствующих продвижению мерзости и гнуси пасквилей на страну.

Павлик Морозов - пионер-предатель, это уже плотно вбито в сознание нескольких поколений, отцеубийца и доносчик, исчадие ада, имя нарицательное, но этого мало, теперь следует сделать из всех пионеров вампиров, пока что в сознании геймеров и зрителей убогих и примитивных поделок роскиношников, отрабатывающих жирную пайку от хозяев, упорно работающих над очернением истории России.

Кто-то удивлен? С чего бы - это главная линия, создания из России - империи зла, а из русских - "новых евреев", для организации русского Холокоста, который, впрочем, не особо и прекращался, но сейчас подходит к финальной фазе, потому так и шустрят рукопожатные, выполняя заказ, оттого  так и востребована тусовка подозрительного землячества мединских-цекал и прочих оттуда же.

А знаете, кто пиарил этот шедевр уже в 2018-м? Да все утюги, от Афиши до Коммерсанта: "«Постоять в стороне от зла невозможно» Писатель Алексей Иванов объяснил Марии Башмаковой, почему в романе «Пищеблок» от вампира до пионера — один шаг".
Ну и, конечно, Российская газета, добропорядочный, как бы, главный консервативный официальный орган российской власти:

".."Иванов запаковал ужастик в коробку реализма", а вампиры в красных галстуках "идеально вписались в серьезный формат". В результате - "метамодернистский коктейль, в котором остросюжетность, ирония и страх парадоксально смешались с нежностью, ностальгией и тонким юмором".
Отметим, что тема пионерского вампиризма в современной литературе не нова. В частности, большой популярностью в среде сумрачно настроенных читателей пользуются произведения автора, работавшего под псевдонимом Илья Масодов.."


Все понятно? Ну, еще бы, "линия партии" соблюдается строго, творцы творят строго в соответствии с ней, оттого и востребованы,, и экранизируемы, и рекламируемы. Снова промолчим? Или, наконец, все русофобствующие цекалы и их истинные хозяева получат по заслугам "перед русской культурой"? Пора бы уж. Давно пора, иначе - не заметим, как получим поколение настоящих вампиров...
promo gala_gala15 february 10, 22:22 34
Buy for 20 tokens
Законопроекты так называемых сенаторов из конторы под вывеской Совфед, касающиеся свободы слова, то есть, фактического запрета на нее, вызвали в обществе вполне резонное возмущение, причем нашлись граждане с юридическим образованием и даже степенями, которые взяли на себя труд проанализировать…

Советский "мейнстрим": поэт и композитор - два Мартынова, Леонид и Евгений...



Мы не замечаем, как теряем память, нашу общую, культурную память, тот золотой фонд советской культуры и искусства, который наполняли не только великие величины, но и мейнстрим, бывший тоже высочайшего уровня, несравнимого с торжествующей пошлостью и убожеством, заполонившими экраны, сцены, библиотеки страны после ее раскола и начала уничтожения остатков, когда из низов хлынуло все доселе прятавшееся, низкое.

Поэтому я пытаюсь напоминать периодически о том, чем была советская культура, что было нами потеряно, чем жили и дышали советские люди в повседневности, какова была атмосфера, что их окружало ежедневно, какие фильмы они смотрели, какие песни слушали, какие стихи читали, в повседневности, не замечая и не понимая, что этот уровень социокультурного пространства сам по себе чудо и обнаружив это только в 90-е...

В этот весенний день в конце чудного месяца мая на свет появились два выдающихся человека по фамилии Мартынов – поэт Леонид и композитор Евгений, сборники стихов Леонида Мартынова вошли в золотой фонд советской классики, хотя поэт был далек от общепризнанных тогда канонов, а песни Евгения были любимейшими и популярнейшими в многими вспоминаемые ныне ностальгически, последние советские десятилетия.

ЛЕОНИД МАРТЫНОВ

Сначала о поэте, которому одному можно было бы посвятить огромный материал, но, ограничения формата и потому только краткая биографическая справка...
Леонид Николаевич Мартынов (1905—1980) — русский советский поэт. Его книги вошли в золотой фонд советской классики, хотя был он далек от канонов социалистического реализма, вернее, придавал этим канонам совершенно непредсказуемый вид.
[Spoiler (click to open)]
Родился 9 (22) мая 1905 года в Омске в семье гидротехника путей сообщения Николая Ивановича Мартынова и дочери военного инженера, учительницы Марии Григорьевны Збарской в Омске.

В юности Мартынов, катаясь на лодке с другом на Иртыше, из озорства «срезал нос» глиссеру, на котором, как потом выяснилось, находился и наблюдал за происходящим сам адмирал Колчак. На причале друзей поджидали офицеры с глиссера. Однако Верховный правитель сказал им: «Пропустите господ гимназистов!», и инцидент был исчерпан.

Дебютировал в печати в 1921 году. Первые стихотворения были напечатаны в сборнике «Футуристы». Входил в футуристическую литературно-художественную группу «Червонная тройка» (1921—1922). В конце 1921 года уехал поступать во ВХУТЕМАС, однако вскоре вернулся из-за неустроенности быта. Став в 1924 году разъездным корреспондентом газеты «Советская Сибирь», исколесил всю Западную Сибирь и Казахстан. Участвовал в геологических экспедициях. В 1927 году редактор «Звезды» Н. С. Тихонов напечатал его стихотворение «Корреспондент» — первая публикация за пределами Сибири. В 1930 году в Москве вышла первая книга Мартынова — очерки о Прииртышье, Алтае и Казахстане. В 1932 году сдал в редакцию «Молодой гвардии» книгу «новелл о любви и ненависти в годы начала социалистической перестройки», которую так и не напечатали и которая считается пропавшей.

17 марта 1932 г. в Москве Леонида Мартынова арестовывает ОГПУ. Четыре месяца до приговора поэт провёл в тюрьме на Лубянке. По делу "Сибирская бригада" проходили литераторы-сибиряки. Всем им вменялась контрреволюционная пропаганда. В допросах участвовал специализировавшийся на писателях следователь СПО Николай Шиваров (Христофорыч), через которого через пару лет пройдут Н.Клюев и О.Мандельштам.
Административную ссылку провёл в Вологде, где жил с 1932 до 1935 год. Работал в местной газете «Красный Север», где и встретился с будущей женой, Ниной Поповой. После ссылки они вдвоём вернулись в Омск.

В 1939 году к Мартынову пришла литературная известность: вышла книга «Стихи и поэмы» (Омск, 1939).
В 1942 году был принят в СП СССР.
В 1943 году К. М. Симонов предложил своё место фронтового корреспондента в «Красной Звезде». Мартынов вернулся в Омск «за вещами», но был тут же призван в армию, в Омское пехотное училище. По состоянию здоровья был освобождён от военной службы, и служил как литератор — писал историю училища.

Сборник «Лукоморье», «зарезанный» А. А. Фадеевым, усилиями нового председателя Союза писателей СССР Н. С. Тихонова вышел в 1945 году. В феврале 1946 года Л. Н. Мартынов переехал в Москву.

11 лет Мартынов жил в Москве по адресу 11-я Сокольническая улица, дом номер 11, квартира номер 11, комната площадью 11 квадратных метров. Число одиннадцать поэт считал счастливым. И завещал в день смерти положить ему на грудь одиннадцать камней из своей коллекции.

В декабре 1946 года в «Литературной газете» вышла разгромная статья В. М. Инбер о книге стихов «Эрцинский лес» (Омск, 1946). Вывод В. Инбер: «Нам с вами не по пути, Мартынов!». После резкой критики и «проработки» в Москве, Омске и Новосибирске тираж книги был уничтожен, и доступ к печати закрылся на девять лет. Всё это время поэт писал «в стол» и зарабатывал переводами. Он перевёл около ста тысяч стихотворных строк.

Первая книга после вынужденного простоя вышла в 1955 году — книга «Стихи» была «первым поэтическим бестселлером» после войны, сразу стала редкостью; в 1957 г. она была переиздана. После этого Мартынова стали печатать так часто, что Ахматова по этому поводу с неудовольствием заметила, что «поэту вредно часто печататься». Несмотря на признание, поэт вёл закрытый образ жизни, и уже при жизни его называли не иначе как «тихий классик
В 1979 году умерла жена Нина, а 21 июня 1980 года и сам поэт. Похоронен в Москве на Востряковском кладбище.

«В тот момент, когда трагически ощущался уход великих русских поэтов XX века, особенно драгоценным было присутствие каждого, удерживающего традицию, успевшего подышать воздухом поэтического обновления начала века. Леонид Мартынов был одним из последних».
— Шайтанов И. Леонид Мартынов // Русская литература XX века. — М., 2007. — С. 374.

На стихи Мартынова написано немного песен. Одним из первых музыкальных произведений стала кантата И. Дунаевского «Мы придём!» (1945). Кантата была написана в годы войны и отличается «драматическим пафосом и скорбной торжественностью»[21].
В пятидесятые годы М. Таривердиев написал вокальный цикл на стихи «Вода», «Листья», «Вечерело». У барда В. Берковского есть песня «Ты относишься ко мне, как к полям…». В 1980-х гг. В. Бутусов (рок-группа «Наутилус Помпилиус») в первом альбоме «Переезд» использовал венгерскую поэзию в переводе Мартынова («В итальянской опере», «Битва с магнатом», «Музыка», «Ястребиная свадьба»). В следующих альбомах «Наутилус» так же прибегал к поэтическим переводам Мартынова — «Князь тишины» Эндре Ади стал заглавной песней для пятого альбома «Наутилуса».
В 2001 году композитор Владимир Евзеров написал песню «Лира» на стихи Мартынова, которую спел Валерий Леонтьев
Исследователи сетуют, что литературное наследие Мартынова обширно, что ещё не всё напечатано, и многое затерялось в старых отечественных изданиях.

Б. Слуцкий написал стихотворение «О Л. Н. Мартынове»:

Мартынов знает, какая погода
Сегодня в любом уголке земли:
Там, где дождя не дождутся по году,
Там, где моря на моря натекли.

Идёт Мартынов мрачнее тучи.
— ?
— Над всем Поволжьем — ни тучи,
Или: — В Мехико-сити мороз,
Опять бродяга в парке замерз.

Подумаешь, что бродяга Гекубе?
Небо над нами все голубей.
Рядом с нами бодро воркует
Россыпь общественных голубей.

Мартынов выщурит синие, честные,
Сверхреальные свои глаза
И шепчет немногие ему известные
Мексиканские словеса.

Тонко, но крепко, как ниткой суровой,
Он связан с этой зимой суровой,
С тучей, что на Поволжье плывёт,
Со всем, что на этой земле живёт.

Источник: https://www.chitalnya.ru/commentary/13515/


Но лучше всего о нем расскажут его стихи, просто прочтите несколько произвольно выбранных мною, и вы поразитесь удивительной точности поэтических образов, впечатлений и прозрений, актуальных до сих пор, а тогда, повторяю, бывших обыденными и очевидными, просто талантливо выраженными истинами...

Люди,
В общем,
Мало просят,
Но дают довольно много.

Люди
Многое выносят:
Если надо — ходят в ногу,
Устают, недоедают,
Но уж если взрыв за взрывом,—
Этот ад надоедает
Даже самым терпеливым.

Люди,
В общем,
Мало знают,
Но они прекрасно чуют,
Если где-то распинают
И кого-нибудь линчуют.

И тогда творцов насилья
Люди смешивают с пылью,
Сбрасывают их со счета.
Не по людям их работа!

Люди,
В общем,
Мало верят
В заклинанья, в пентаграммы,
А своею меркой мерят
На фунты и килограммы,
И на ярды, и на метры.
Счет иной еще не начат.

Люди,
В общем,
Незаметны,
Но довольно много значат!
[Spoiler (click to open)]
---
Ложь
Поначалу в самых мелочах,
А дальше — больше, гладко, без заминки,
Как будто в ясных солнечных лучах
Бесчисленные плавают пылинки.

И если в глаз попало — трешь и трешь
И пальцами, и даже кулаками,
Но кажется, что маленькую ложь
Не вынуть и обеими руками.

Крупицы лжи щекочут, колют, жгут,
Слеза всё пуще застилает око.
Ведь нам лгуны для этого и лгут,
Чтоб видеть не умели мы далеко.

Но выход есть и в случае таком:
И, за ресничку подымая веко,
Вдруг поддевает смелым языком
Всё это человек у человека.

И докторов напрасно не тревожь,
А знай: всего искуснее и чище
Глаза нам застилающую ложь
Прочь устраняет дерзкий язычище!
---
Во дни переворота
Вообразите
Оторопь всесильных
Вчера еще сановников надменных.

Вообразите возвращенье ссыльных,
Освобождение военнопленных.
Вообразите
Концессионеров,
Цепляющихся бешено за недра,
Их прибылью дарившие столь щедро.

Вообразите коммивояжеров
В стране, забывшей вдруг о дамских тряпках.
Вообразите всяких прокуроров,
Полусмиривших свой суровый норов
И как бы пляшущих на задних лапках
Уж не в своих, но в адвокатских шапках.

Представьте на волках овечью шкуру.
Вообразите дикий вихрь газетный
И запрещенную литературу,
Считаться переставшую запретной
Еще впервые!

И представьте город,
Как будто бы расколот и распорот
В часы, когда звенели, звезденели
Расшибленные стекла на панели,
И прыгали с трибун полишинели,
Как будто их сметала и сдувала

Ко всем чертям, ликуя небывало,
Душа народа, вырвавшись на волю
Из самого глубокого подполья
Для вольного и дальнего полета
Во дни Октябрьского переворота.
---


Вас не было еще...
Вы
Видели ее,
Когда она настала?
Она взяла свое.
Свергала с пьедестала
Всех, кто пытался влезть
Низвергнутым на смену.

Прыть, краснобайство, лесть
Все потеряло цену.
На пыльной мостовой
С опавшею листвой
Керенок прах мешала,
По своему решала.
Сорила шелухой
Подсолнухов лущеных.

Казались чепухой
Сомнения ученых.
Казались пустяком
И саботаж и фронда
В сравненье с мужиком,
Упорно прущим с фронта.

И были ерундой
Европы пересуды
В сравнении с нуждой
Оборванного люда.
Шла осень горячо.
Шли толпы. Страшен гнев их.

Вас не было еще
И в материнских чревах,
Когда дрались отцы
И кровь из ран хлестала.

Вас не было, юнцы,
Когда она настала —
На горе меньшинству
И большинству на счастье,
Настала наяву,
Чтоб стать Советской властью!
---



Как все это случилось, в самом деле?
Двадцатый век, с чего он начался?
Мелели реки, и леса редели...
Но в сизые от дыма небеса
Аэропланы ухитрились взвиться,
И мгла не преградила им пути.

И на земле сумели объявиться
Те, кто решились этот мир спасти,
Чтоб снова плодородной и сырою
Измученная сделалась земля,
И сутью государственного строя
Не мнились бы ни штык и ни петля,
И двери тюрем полетели с петель,
И чтоб искусство не было мертво...

А ты не только этому свидетель —
Свидетелями этого всего
Пусть остаются ветхие бойницы
И рыхлый камень вековечных стен,—
Ты не свидетель! Ты, как говорится,
Виновник этих самых перемен.

Ведь все ж не вихрь весенний иль осенний
Бесповоротно пробудил умы,—
Виновники великих потрясений
И их творцы не кто-нибудь — а мы!

Все стихи Леонида Мартынова тут...
---
ЕВГЕНИЙ МАРТЫНОВ


Талантливый композитор и певец – Евгений Мартынов прожил на этой земле всего 42 года и его до сих пор называют белым лебедем советской эстрады, те, кто помнит его замечательное и некогда очень популярное творчество.
Он был удивительно чистым человеком и песни, созданные и спетые им, тоже очень добрые и светлые: "Лебединая верность", "Алёнушка", "Яблони в цвету" - звучат и теперь, пережив своего создателя и лучшего исполнителя.

Вспоминайте -

Яблони в цвету

Белая сирень

Лебединая верность

[Spoiler (click to open)]
Его песни «Лебединая верность» и «Яблони в цвету» знала вся страна. Внезапная гибель 42-летнего певца стала большим потрясением для всех его поклонников. Его тело было обнаружено в подъезде собственного дома. Официальной причиной смерти была названа острая сердечная недостаточность, но близкие Мартынова до сих пор не верят в то, что это было на самом деле так.
Известный советский певец Евгений Мартынов и тайна его гибели
Известный советский эстрадный певец, композитор и музыкант Евгений Мартынов

Евгений Мартынов родился в 1948 г. В его семье не было профессиональных музыкантов, но музыку любили все. Отец научил его играть на аккордеоне, в их доме всегда звучали песни. И после окончания музыкального училища Евгений поступил в консерваторию. В 1972 г. Мартынов переехал в Москву, и когда его песню на стихи Есенина «Березка» исполнила Майя Кристалинская, к нему пришла первая популярность. Певица посоветовала молодому автору исполнять песни самому и порекомендовала устроиться в «Росконцерт».

Евгений Мартынов с братом Юрием

С 1973 г. Мартынов работал солистом-вокалистом в «Росконцерте», а также занимал должность музыкального редактора в «Молодой гвардии» и «Правде». В 1984 г. его приняли в Союз композиторов СССР, и в 1980-х гг. он становится одним из самых популярных эстрадных певцов и композиторов в СССР. С ним сотрудничали лучшие поэты-песенники – Илья Резник, Алла Дементьева, Роберт Рождественский и другие.

Известный советский эстрадный певец, композитор и музыкант Евгений Мартынов


Евгений Мартынов с Людмилой Зыкиной, для которой он написал песни *Расскажи мне, мама* и *Не разлюби меня*

Песни Мартынова «Баллада о матери», «Лебединая верность», «Белая сирень», «Яблони в цвету», «Отчий дом» стали настоящими шлягерами. Его композиции исполняли София Ротару, Иосиф Кобзон, Анна Герман, Александр Серов, Тамара Миансарова, Эдуард Хиль и др. Он и сам вскоре стал популярным эстрадным исполнителем, неповторимый тембр которого покорил тысячи поклонников. Его называли бархатным голосом России и последним романтиком СССР.

Известный советский эстрадный певец, композитор и музыкант Евгений Мартынов


Автор песен *Яблони в цвету* и *Лебединая верность*
Последним хитом Мартынова стала «Марьина роща», которую он исполнил на «Песне года-1990». А 3 сентября 1990 г. случилась трагедия, в которую долго никто не мог поверить. Тело 42-летнего музыканта было найдено в подъезде его дома. Соседи не сразу вызвали «скорую», посчитав, что мужчина выпил лишнего. По другой информации, машина «скорой» прибыла только спустя 40 минут после вызова. Как бы то ни было, медицинская помощь подоспела слишком поздно – врачи констатировали смерть от острой сердечной недостаточности.

Евгений Мартынов

Многие не верили в то, что молодой здоровый мужчина мог внезапно скончаться, и искали другие причины его преждевременной гибели. Брат певца Юрий рассказывал: «Последние несколько месяцев до смерти Женя очень нервничал. С одной конфликтной ситуацией ему даже пришлось разбираться через суд. Это были организаторы его гастролей по Рязанской области, не выплатившие брату гонорар. С их фирмой Женя заключил договор, поэтому был уверен, что выиграет дело. Однако выяснилось, что фирма оформлена на подставных людей, а их документами прикрывались рецидивисты. Очередное заседание суда должно было состояться 4 сентября 1990 года, но в связи со смертью истца дело закрыли. Не знаю, связано ли это со смертью, но, возможно, сердце его не вынесло напряжения. Трагедия случилась дома, в Москве. Женя сказал жене, что пойдет ненадолго в гараж, а через час его тело нашли возле парадного. Помочь ему было уже невозможно».

Известный советский эстрадный певец, композитор и музыкант Евгений Мартынов

Сумма невыплаченного гонорара была по тем временам очень крупной – около 10 тысяч рублей. И Мартынову пришлось подать на организаторов в суд. А после его смерти дело сразу же закрыли. Этот факт дал повод некоторым поклонникам музыканта выдвинуть версию о его убийстве. Впрочем, никаких следов насильственной смерти на его теле обнаружено не было.

Певец в фильме *Сказка как сказка*, 1978


Известный советский эстрадный певец, композитор и музыкант Евгений Мартынов

Выдвигались и другие версии. Кроме этих неприятностей, были и другие события, из-за которых композитор постоянно находился в состоянии стресса. После перестройки его популярность резко упала, эстрада начинала жить по законам шоу-бизнеса, и в этой новой системе Мартынов оказался невостребованным, поэтому постоянно чувствовал большие эмоциональные перегрузки, что действительно могло привести к проблемам с сердцем, даже если раньше оно его никогда не беспокоило.

Автор песен *Яблони в цвету* и *Лебединая верность*


Певец с сыном

Еще одна версия гибели Мартынова – смерть по неосторожности. У него во рту обнаружили большое количество нашатырного спирта. Для того, чтобы привести человека в чувство, достаточно смоченной ватки. А ему, по всей видимости, не просто давали его понюхать, а буквально вливали в него. Это могло спровоцировать отек слизистой, после чего он и скончался. Однако этот факт не исследовали, и официальной причиной гибели до сих пор считается острая сердечная недостаточность.

https://pressa.tv/znamenitosti/85655-izvestnyy-sovetskiy-pevec-evgeniy-martynov-i-tayna-ego-gibeli.html

Факты, указывающие на предумышленное убийство
Патологоанатомы из НИИ Склифосовского заключили, что во рту у Евгения Мартынова было обнаружено немалое количество нашатырного спирта. Но ведь его же не пьют! Для приведения человека в чувство достаточно капельки нашатыря на кусочке ваты, а у певца одежда прямо-таки источала резкий запах аммиака! Однако в заключении о причине смерти указана сердечная недостаточность. Брат покойного сделал вывод, что Евгений Мартынов умер именно от отравления: «Причиной плохого самочувствия Жени послужило то, что его умышленно отравили. Может, водка попалась «паленая», или же в рюмку ему чего-то добавили, чтобы он отрубился и его можно было обчистить. До приезда милиционеров брат все еще дышал и нужно было просто вызвать скорую, а не проводить неумелую реанимацию. Разве можно было вливать в живого человека нашатырь вместо того, чтобы просто дать понюхать?! Неужели они не знали, что аммиак вызывает сильнейший отек слизистой оболочки, блокируя дыхательные пути?!».

Семья
О личной жизни Евгения Мартынова можно сказать следующее: у него были жена и сын. Супруга была младше композитора на 11 лет, ведь женился он довольно поздно. На момент знакомства ей было всего 17 лет. Артист был по натуре очень застенчивым человеком, и, несмотря на толпы восторженных поклонниц, после выступлений в гостиничные номера никого никогда не водил.
Видимо, скромность и повлияла на то, что семью Евгений Мартынов создал только в 30 лет, дождавшись свою единственную.

Подробности о супруге
Жена Эвелина Константиновна Старченко родилась в Киеве в 1959 году и после бракосочетания взяла фамилию мужа. Свадебное торжество проходило в московском ресторане «Прага» и отличалось пышностью. Люди, входившие в круг близких знакомых певца, шушукались о том, что Эвелина выскочила замуж из корыстных побуждений, однако Евгений был очень счастлив с ней. Бог благословил их брак сыном, который появился на свет 23 июля 1984 года.
Имя ему было дано в честь великого русского поэта Сергея Есенина, творчество которого Мартынов безгранично любил. Сын внешне очень напоминает отца, но ему было всего 6 лет, когда папы не стало. Несмотря на то что сама Эвелина говорит о том, что смерть мужа была для нее сильнейшим ударом судьбы, Юрий Мартынов в это не особенно верит.
А объясняет он это так: «В скором времени после смерти Жени Элла попросила меня подключить свои связи, чтобы сделать ей аборт. Я задумался о том, чей же это ребенок. Однако свел ее с нужными людьми. А месяц спустя она стала встречаться с другим мужчиной, с которым на данный момент проживает в Испании». После своего второго замужества Эвелина переехала в испанский курортный город Аликанте вместе с сыном Сергеем и теперь живет на вилле на берегу моря.

https://www.syl.ru/article/419730/pevets-i-kompozitor-evgeniy-martyinov-biografiya-prichina-smerti-lichnaya-jizn-diskografiya

Легенды музыки. Евгений Мартынов -

---
Так мало сказано - и так много, для тех, кто умеет видеть за скупыми строчками нечто большее, явления тогдашней жизни огромной, сложной, прекрасной страны, совершенно не той лакировочной лубочной картинки, что рисуют сейчас многие ностальгирующие по СССР, что видно хотя бы на примере этих двух биографий, но Страны, суверенной, могучей, свободной, развивающейся, борющейся за свою свободу и независимость, прекрасной в большинстве своих проявлений...

...И - убитой, при нашем молчаливом непротивлении, равнодушии, непонимании того, что мы тогда потеряли. Но - пока мы живы и помним ту страну и ее героев, она не умерла, частичка ее живет в каждом из нас и вот ее-то пытаются вытравить всеми силами, потому что - с памятью уходит и возможность возвращения того, что было так легкомысленно и преступно утрачено. Поэтому - помните.

Русский советский поэт - Леонид Мартынов. Русский советский певец и композитор - Евгений Мартынов.

МИХАИЛ БУЛГАКОВ - советский "антисоветчик, монархист, мистик"?



3 мая день рождения Михаила Булгакова, гениального русского советского писателя, главная загадка которого так и не разгадана до сих пор, а произведения, при всей их популярности, трактуются самым неожиданным и неадекватным образом в рамках политической конъюнктуры времени, с дежурными обвинениями в антисоветчине, или восхищением ею, той же историей с монархизмом, мистицизмом и проч.

Признаваться сейчас в любви Булгакову, некоторые вещи которого опошлены модным мейнстримом и изуродованы экранизациями, как Мастер и Маргарита, рискованно, но все же - как можно его не любить, хотя бы втайне, не перечитывать, находя новые смыслы и восхищаясь мастерством, игрой ума, полетом воображения и оригинальностью видения, яркостью образов, сочностью языка и жестким реализмом?

В общем, разговор о Михаиле Афанасьевиче не на один пост, а то и литературоведчески-биографический том, но, в связи с ограничениями формата площадки, коротко и конспективно, основные моменты творчества одного из самых оригинальных, ярких и загадочных русских советских писателей, столь же популярного, сколь и незнакомого многим "поклонникам", кому он известен по МиМ, да экранизациям...



Михаил Булгаков — советский «антисоветчик»
[Spoiler (click to open)]
Еще одним интеллигентским символом борьбы с Советской властью и страдальцем от сталинизма стал во время перестройки крупный советский писатель М.А. Булгаков. И это при том, что в советское время он был, в целом, преуспевающим литератором — до конца жизни в театре ставились его пьесы. Был Михаил Афанасьевич, по меркам того времени, и вполне обеспеченным в материальном плане человеком. Причем, помогали ему высшие должностные лица СССР. Так при помощи Сталина, после своего «Письма правительству СССР», Михаил Афанасьевич в 1930 году получил хорошо оплачиваемую должность режиссера МХАТа. А в 1936-м стал либреттистом-консультантом в Большом театре. При том, что он умудрился написать столь подобострастную по отношению к И.В. Сталину пьесу «Батум», где рассказывалось о молодости вождя, что даже сам «прообраз» оторопел. Иосиф Виссарионович ставить пьесу запретил, несмотря на то, что она была уже отрепетирована. А сам факт написания «Письма правительству СССР», где Михаил Афанасьевич критикует власть, показывает, что не так уж и «зажаты» были писатели в СССР, раз позволяли себе такие письма, после которых правительство не только не преследовало их, но и помогало, как в материальном плане, так и в творческой самореализации.

Да и в самом начале карьеры становлению Булгакова немало поспособствовала Н.К. Крупская — жена главы Советского правительства В.И. Ленина. Надежда Константиновна работала тогда председателем Главполит-просвета при Народном комиссариате просвещения. Ив 1921 году она устроила тридцатилетнего Булгакова секретарем в Литературный отдел Главполитпросвета. Как известно, наркоматами тогда назывались министерства. То есть Булгаков на самой заре советской власти стал министерским работником при этой власти. И после этого такого человека в годы перестройки умудрились сделать чуть ли не главным антисоветчиком в литературе!

Тот, кто читал рассказ Михаила Афанасьевича «Кондуктор и член императорской фамилии», поймет, сколь критично относился Булгаков к царской власти. Но современные критики выставляют писателя отъявленным монархистом! Возможно, он и был на каком-то этапе монархистом, но после всех передряг эпохи революций и гражданской войны жизненным кредо Михаила Афанасьевича могли бы стать слова одного из его литературных героев, доктора Бакалейникова: «Я — монархист по своим убеждениям. Но в данный момент тут требуются большевики… Господи… Дай так, чтобы большевики сейчас же вон оттуда, из черной тьмы за Слободкой, обрушились на мост». Эти слова, относящиеся к конкретному эпизоду конкретного боя, как нельзя лучше характеризуют настроения многих монархистов, увидевших своими глазами тот хаос, в который Россию погрузила деятельность последнего монарха и пришедших ему на смену либералов. Многие здравомыслящие монархисты понимали, что царя уже не вернуть, а навести порядок в стране, возродить Россию могут только большевики. Слишком уж много либералов затесалось в Белое движение, не говоря уже о других политических силах той поры. И большевики, в конце концов, возродили державу, недаром Михаил Афанасьевич до конца жизни сотрудничал с Советской властью. При этом он, как и многие интеллектуальные люди всех времен и народов, критически относился к некоторым действиям власти. И это нормально. Критически — не значит враждебно.

Из того факта, что М.А. Булгаков был мобилизован в качестве врача в Белую армию, нынешние литературоведы делают из него сторонника Белого дела. Но тот, кто прочтет его «Необыкновенные приключения доктора», хотя бы главу «Дым и пух», где рассказывается о разграблении белыми горного аула, поймет, сколь критично Булгаков относился к белым. Он был скорее пацифистом по своим убеждениям, чем сторонником Белого дела.

Что уж говорить об украинских националистах! Во время перестройки некоторые украинские «интеллектуалы» пытались «поднять на щит» модного тогда Булгакова, который родился и провел молодость в Киеве. Но попытка не удалась. Вряд ли среди писателей его уровня можно найти людей, с большей ненавистью относившихся к украинским националистам. И его слова по отношению к вождю тогдашних украинских «самостийников» — «каналья, этот Петлюра» — могли повторить как белые, так и красные.

Что касается главного произведения М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита», то на его примере можно проследить всю ту непоследовательность и мешанину в головах либеральной интеллигенции, как во времена перестройки, так и в наши дни. Я имею в виду образ Иешуа. Этот персонаж критики отождествляют с образом Иисуса Христа и на этом основании делают вывод о какой-то возвышенной религиозности Булгакова. При том, что другого героя романа— Воланда— отождествляют с дьяволом. И при этом их не смущает эпизод в романе, где Иешуа присылает Левия Матвея (которого отождествляют с апостолом (!) Матфеем) к Воланду! Причем Иешуа через Левия обращается к Воланду с просьбой! Переведите это на язык ортодоксального христианства! Неужели допустимо, чтобы Спаситель прислал своего апостола к сатане с какой-то просьбой?!!! Большего кощунства над христианством трудно придумать! Такой же непоследовательностью отличаются и украинские «интеллектуалы» по отношению к Тарасу Шевченко. С одной стороны, они говорят о своей приверженности христианству, с другой — их не смущает антихристианская направленность многих стихотворений Шевченко.

Кроме того, развратную ведьму Маргариту — героиню романа Булгакова— перестройщики умудрились провозгласить идеалом женщины. И при этом они подчеркивали высокую «духовность» образа Маргариты!

Современная либеральная интеллигенция явно запуталась, как в религии, в духовности и морали, так и в литературе. Это происходит из-за того, что ее постоянно привлекает внешняя сторона вопроса, без понимания его внутренней сущности. Ибо если наполнять булгаковские образы религиозным содержанием, получится, что писатель дал дьяволу преимущество перед Богом. Но в романе нет этого. Так тот же Воланд имеет бабушку — это позволяет нам развести образ Воланда с образом сатаны. Да и Иешуа — это далеко не Христос. Это просто бродячий проповедник.

Между прочим, М.А. Булгаков собирался печатать свой роман. Смерть помешала ему сделать это. Сейчас стало общим местом утверждать, что роман «Мастер и Маргарита» не мог быть напечатан при жизни автора. Такие утверждения не соответствуют действительности. Во-первых, роман был напечатан в СССР, пусть не при Сталине, но при Брежневе в 1966 году. Во-вторых, в романе «Мастер и Маргарита» нет ничего антисоветского. Антисоветизма там не больше, чем в «Двенадцати стульях» И. Ильфа и Е. Петрова или в романе того же М. Булгакова «Белая гвардия». Последний много раз печатался в СССР, несмотря на «несоветское» название, на симпатии автора к ряду персонажей из числа белых офицеров, сражающихся с петлюровщиной. А пьеса «Дни Турбиных» написанная на основе этого романа, шла на сцене до самой смерти Булгакова.

А «Мастер и Маргарита», если прочесть его непредвзято, куда более невинен в политическом плане, чем романы, указанные выше. Более того, слова, где Иешуа говорит о сути своей проповеди чуть ли не дословно повторяют то, что говорили марксисты о коммунизме: «Всякая власть является насилием над людьми… И настанет время, когда не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти. Человек перейдет в царство истины и справедливости, где вообще не будет надобна никакая власть».

На чем бы мне хотелось остановиться поподробнее в творчестве Булгакова, так это на образе героя известной повести «Собачье сердце» — профессора Преображенского. Ибо во время перестройки он стал поистине знаковой фигурой в представлении тогдашней интеллигенции. Он стал идолом, идеалом, именно так перестроечные интеллигенты представляли интеллигентов дореволюционных, именно на них хотели быть похожими сами. Идолом Преображенский, конечно, стал под влиянием вышедшего в разгар перестройки одноименного фильма. А вот другой герой этих произведений — Шариков — стал в глазах тогдашней интеллигенции символом тех простых тружеников, кто сделал революцию. Недаром они противопоставляли Шарикова и Преображенского. Хотя подобное противопоставление показывает, что фанаты Преображенского просто невнимательно читали повесть «Собачье сердце».

Ведь, читая это произведение (и особенно просматривая одноименный фильм), надо осознавать (как это ни парадоксально), что не только Шариков, но и профессор Преображенский — отрицательный герой.

Без сомнения, сам Булгаков задумывал Преображенского положительным героем— прототипом, как говорят, послужил дядя Михаила Афанасьевича врач Н.М. Покровский. Но Булгаков, как и любой крупный писатель, не врал в своих произведениях. Вместе с тем, он как бы противостоял своей повестью тем аномалиям общественной жизни, которые утвердились в стране после «Великого Перелома» 1917 года. И когда в конце XX века на смену аномалиям «р-р-революционной» эпохи пришли аномалии нынешнего «великого поворота» (поворота, так сказать, в другую сторону), образ Преображенского рельефно открыл свои отрицательные стороны. Аномалиями при Булгакове были— пренебрежительное отношение к дореволюционной интеллигенции, увлечение разрушением старого уклада жизни и т. д. и т. п. Эти аномалии были, в свою очередь, зеркальным отражением аномалий предыдущего периода: скажем, если до революции был пиетет перед дворянским происхождением, то после нее появился пиетет перед пролетарским — хотя и то, и другое, по сути, пошло.

Каждый крупный художник идет немного впереди своего времени. В связи с этим стоит вспомнить несколько затасканное определение «прогрессивный». И если в середине XIX века прогрессивным было изображать страдания простых тружеников, то после 1917 года это стало общим местом, «добычей» массового литератора. Точно так же и Булгаков, отстаивая права старой интеллигенции против посягательств разнузданной толпы, был прогрессивен, даже смел, когда показывал пролетариат в несколько гротескном виде (в то время на это отваживались единицы). Но во время перестройки подобные настроения снова стали шаблоном и пошлостью — той же «добычей» литератора среднего уровня, а прогрессивным было уже другое — бороться против конъюнктурного очернительства советской системы, против наглых замашек новоявленной «элиты» и против неумеренного преклонения перед западными либеральными ценностями.

В «Собачьем сердце» положительный герой только один — пес Шарик. Есть несколько более-менее симпатичных второстепенных персонажей — типа обслуги Преображенского либо его высокопоставленного в советской иерархии пациента. Отрицательные черты Шарикова и Швондера всячески подчеркиваются самим автором, поэтому остановимся на отрицательных чертах Преображенского, которые, возможно, не были так заметны в эпоху Булгакова, зато заметны сейчас. Из сказанного ниже будет понятно, почему среди положительных героев не упомянут доктор Борменталь.

Во-первых, Преображенский груб и заносчив с прислугой, со своим помощником, с окружающими (правда отходчив) — эта грубость сквозит на страницах всей книги. Цитата:

«— Мы к вам, профессор, — заговорил тот из них, у кого на голове возвышалась на четверть аршина копна густейших вьющихся волос, — вот по какому делу…

— Вы, господа, напрасно ходите без калош в такую погоду, — перебил (здесь и далее выделено мною. — С.А.) его наставительно Филипп Филиппович, — во-первых, вы простудитесь, а. во-вторых, вы наследили мне на коврах, а все ковры у меня персидские.

— Во-первых, мы не господа, — молвил, наконец, самый юный из четверых, персикового вида.

— Во-первых, — перебил его Филипп Филиппович, — вы мужчина или женщина? Четверо вновь смолкли и открыли рты.

— Я— женщина, — признался персиковый юноша в кожаной куртке и сильно покраснел. Вслед за ним покраснел почему-то густейшим образом один из вошедших — блондин в папахе.

— В таком случае вы можете оставаться в кепке, а вас, милостивый государь, прошу снять ваш головной убор, — внушительно сказал Филипп Филиппович. — Это вас вселили в квартиру Федора Павловича Саблина?

— Нас, — ответил Швондер.

— Боже, пропал калабуховский дом! — в отчаянии воскликнул Филипп Филиппович и всплеснул руками.

— Что вы, профессор, смеетесь?

— Какое там смеюсь?! Я в полном отчаянии, — крикнул Филипп Филиппович, — что же теперь будет с паровым отоплением?

— Вы издеваетесь, профессор Преображенский?

— По какому делу вы пришли ко мне? Говорите как можно скорее, я сейчас иду обедать.

— Мы, управление дома, — с ненавистью заговорил Швондер…»

Во-вторых, корыстолюбив. Он не похож на тех (существующих не только в книгах, но и в жизни) самоотверженных врачей, которые работают ради помощи ближнему, ради облегчения страданий людей. Преображенский работает ради денег либо ради научной славы и престижа. Преображенский в этом резко отличается от другого булгаковского персонажа — гениального и чудаковатого профессора Персикова из повести «Роковые яйца». Цитата:

«— Ах, я не хочу в клинику. Нельзя ли у вас, профессор?

— Видите ли, у себя я делаю операции лишь в крайних случаях. Это будет стоить очень дорого — 50 червонцев.

— Я согласна, профессор!»

В-третьих, Преображенский грешит теми же снобистскими замашками, которые у широко известных ныне «новых русских» называются «дешевым понтом». Все выдает в нем человека, недавно «вышедшего в люди» («Отец — кафедральный протоиерей»), который еще не свыкся со своим богатством. Это и «рассусоливание» о своих комнатах (сколько их ему надо) и о своем барском образе жизни (пошло это выглядит на фоне бедности большинства населения). И о том, что даже красная икра для него — это «Фи!!!», у него, мол, есть закуски и покруче, а не те, что для «недорезанных помещиков»(?!). Цитаты:

«Да, да, у этого все видно. Этот тухлой солонины лопать не станет, а если где-нибудь ему ее и подадут, поднимет такой скандал, в газеты напишет: меня, Филиппа Филипповича, обкормили».

«Доктор Борменталь, умоляю вас, оставьте икру в покое. И если хотите послушаться доброго совета: налейте не английской, а обыкновенной русской водки… Заметьте, Иван Арнольдович, холодными закусками и супом закусывают только недорезанные большевиками помещики. Мало-мальски уважающий себя человек оперирует закусками горячими… Еда, Иван Арнольдович, штука хитрая. Есть нужно уметь, а представьте себе — большинство людей вовсе есть не умеют».

В-четвертых, он жесток. Вернее не столько жесток, сколько бесчувственен к страданиям животных. Такая бесчувственность необходима любому биологу-экспериментатору (тот же Персиков «мучает» лягушек). Но жестокость Преображенского глубже (когда он кладет Шарика на операционный стол — он почти уверен, что пес умрет). Цитата:

«Он подбородком лег на край стола, двумя пальцами раздвинул правое веко пса, заглянул в явно умирающий глаз и молвил: — Вот, черт возьми. Не издох. Ну, все равно издохнет…»

Конечно, биологи проводят и такие эксперименты (тот же академик Павлов). Но все дело в том, что Шарик к тому времени стал его (Преображенского) собакой. Тот, кто имел собаку, которая твоя, которая любит тебя, которая твой друг, кто смотрел ей в глаза, — тот поймет, о чем я говорю. Одно дело убить постороннюю собаку. Да, это немыслимо для порядочного человека, не связанного с биологией, с медициной, с космонавтикой, но ученые зачастую вынуждены так поступать во имя высших интересов. И у Преображенского были все возможности найти такую собаку. Но убить свою собаку может только очень жестокий и бездушный человек. Цитата:

«Обо мне заботится, — подумал пес, — очень хороший человек. Я знаю, кто это. Он — волшебник, маг и кудесник из собачьей сказки… Ведь не может же быть, чтобы все это я видел во сне. А вдруг — сон?»

Эта жестокость Преображенского находит свое продолжение в том, что он убивает (пусть плохого, но человека) Полиграфа Полиграфовича Шарикова. И это убийство, по сути, доказывает, что, в-пятых, Преображенский аморален и не считается ни с людскими, ни с Божьими законами. Он, несмотря на свою кажущуюся интеллигентность и на то, что подчеркнуто противопоставляет себя пролетариям (как «черни») и «новым порядкам», — типичное дитя новой «псевдор-р-революционной» эпохи. Он разделяет положение, согласно которому ради высших интересов, ради высших целей можно преступить и закон, и мораль. Преображенский вышел победителем в противостоянии с Шариковым не потому, что морально выше или гуманнее Шарикова, а потому, что сильнее — «по праву сильного». У профессора в арсенале— скальпель, помощник Борменталь, медицинские знания, зависимость от него Шарикова (в смысле жилплощади и питания). Он просто «замочил» Шарикова, как сознательный пролетарий ненавистного буржуя.

Но, может быть, Преображенский имел какое-то право на убийство? Скажем, то право, что он «создатель» Шарикова (хотя Шариков говорит, что он не просил делать из него человека)? Цитата:

«И насчет «папаши» — это вы напрасно. Разве я просил мне операцию делать? — человек возмущенно лаял. — Хорошенькое дело! Ухватили животную, исполосовали ножиком голову, а теперь гнушаются. Я, может, своего разрешения на операцию не давал. А равно… и мои родные. Я иск, может, имею право предъявить».

Подобное «право» рельефно выразил еще Гоголь — известной формулой: «я тебя породил — я тебя и убью». Если мы признаем такое «право», то мы признаем «право» родителей на убийство своих детей, что аморально.

Может быть, Шариков был такой сволочью, что его убийство было бы морально оправданным? Нельзя же осуждать человека, который в силу ряда тех или иных обстоятельств убил, скажем, маньяка Чикатило? Да, Шариков— сволочь, но вся совокупность его злодеяний не «тянет» выше, чем на заключение в исправительном учреждении. Шариков — груб, туп, мучает кошек (хотя сам Преображенский говорит, что интерес к кошкам скоро пройдет). Шариков— доносчик, Шариков пользуется служебным положением, чтобы склонить к сожительству свою подчиненную… Он эгоист, «р-р-революционер», лгун, пьяница, в конце концов, — но за то зло, которое он успел совершить в своей короткой жизни, больше, чем на тюрьму, он не «заработал».

Может быть, Преображенский знал, что Шариков потенциально способен совершить что-то большее, что-то более злое и страшное? Но почему же тогда Преображенский еще до убийства пытался (хотя и не очень настойчиво) избавиться от Шарикова. Пытался выселить его из своей квартиры, убрать его из своей жизни, но оставить в обществе? На убийство профессор пошел не потому; что Шариков так плох, а потому, что Шариков стал мешать профессору, угрожать его личному благополучию. Послушался бы Шариков, ушел бы в другое место — и не было бы убийства. Таким образом, убийство имеет чисто уголовный мотив, а не осуществлено из «высших» соображений (если таковые вообще для убийства возможны). Цитата:

«— Вот что, э… — внезапно перебил его Филипп Филиппович, очевидно терзаемый какой-то думой, — нет ли у вас в доме свободной комнаты? Я согласен ее купить.

Желтенькие искры появились в карих глазах Швондера.

— Нет, профессор, к величайшему сожалению. И не предвидится».

Может, профессор попал в безвыходное положение, может, просто выбора у него не было? Да нет же! был выбор. Были все возможности контролировать ситуацию, не доводя до убийства. Профессор даже не занялся воспитанием Шарикова. Шариков ведь человек новый, и в этом плане схож с ребенком… Может, он еще не успел «воспитаться» — не убивать же ребенка за то, что он нашалил, или за убыток, какой нанес. Преображенский «воспитывал» Шарикова грубо, вместо того, чтобы объяснить неопытному существу его неправоту, войти в его мир, он просто хамит и оскорбляет. Так, например, разговаривая со своим «воспитанником» о чтении книг, профессор внезапно начинает орать и велит сжечь книгу, причем в нарушение всех законов этики, орет, обращаясь не к Шарикову, а к третьему лицу (к прислуге). За столом в беседах с Полиграфом Полиграфовичем профессор постоянно и назойливо демонстрирует свое превосходство перед Шариковым, постоянно выражает свое презрение к этому человеку, постоянно бахвалится и показывает, как мелкий пижон, свои «понты». Цитаты:

«— Вы стоите на самой низшей ступени развития, — перекричал Филипп Филиппович, — вы еще только формирующееся, слабое в умственном отношении существо, все ваши поступки чисто звериные, и вы в присутствии двух людей с университетским образованием позволяете себе с развязностью, совершенно невыносимой, подавать какие-то советы космического масштаба и космической же глупости о том, как все поделить…. Зарубите себе на носу, что вам нужно молчать и слушать, что вам говорят».

«— Что-то не пойму я, — заговорил он весело и осмысленно. — Мне по матушке нельзя. Плевать — нельзя. А от вас только и слышу: «дурак, дурак». Видно только профессорам разрешается ругаться в Ресефесере».

Тут не только Шариков, тут любой уважающий себя человек взбунтовался бы, настроился бы негативно по отношению к профессору. Свято место пусто не бывает, и вместо Преображенского воспитанием Шарикова занялся Швондер— со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Может, Преображенский ничего не смыслит в воспитании (не каждому же Сухомлинским быть)? Но, при своих связях, выселить Шарикова профессор бы смог (выселить — все-таки не убивать). Смог, если бы захотел. Сумел же он отстоять свои комнаты… Мог бы, в крайнем случае, в милицию Шарикова сдать (сдать в милицию — все-таки не убивать), ведь было же за что. Можно было бы еще что-нибудь придумать. Но…

Но, скорее всего, профессору лень было «возиться», звонить куда-то, хлопотать. Куда проще — чикнул скальпелем (дело ведь знакомое…). Таким образом, Преображенский, убивая Шарикова, не был в безвыходном положении— он убивал его, как устраняют мешающих, «стоящих на дороге» людей, убивал так же, как это делают заурядные бандиты. Конечно, мотивы убийства были несколько «глубже», чем у простых бандюг, ведь у профессора был еще другой интерес, скажем научный. К тому же поведение профессора так вписывается в ориентиры будущей (для него) западной политкорректной масскультуры — почему бы не убить? Шариков ведь такой несимпатичный.

Надо добавить, что на убийство профессор пошел, только будучи уверенным в том, что медицину он знает лучше, чем милиционеры, и в случае чего сможет доказать, что никакого убийства не было, просто природный процесс пошел в обратную сторону— «атавизм». То есть Преображенский расправился с Шариковым, будучи уверенным в своей собственной безнаказанности. А если прислушаться к отголоскам разговоров профессора с Борменталем, то можно предположить (правда, только предположить), что вначале планировалось не убийство путем превращения человека в собаку, а «простое» убийство, если можно так выразиться, убийство более традиционным способом. И еще вопрос: кого убили-то — Шарикова или Клима Чугункина по новой? Цитата:

«Ничего я не понимаю, — ответил Филипп Филиппович, королевски вздергивая плечи, — какого такого Шарикова? Ах, виноват, этого моего пса… Которого я оперировал?

— Простите, профессор, не пса, а когда он уже был человеком. Вот в чем дело.

— То есть он говорил? — спросил Филипп Филиппович. — Это еще не значит быть человеком. Впрочем, это не важно. Шарик и сейчас существует, и никто его решительно не убивал… Наука еще не знает способов обращать зверей в людей. Вот я попробовал, да только неудачно, как видите. Поговорил и начал обращаться в первобытное состояние. Атавизм».

С другой стороны, такой хам, как Преображенский, для окружающих не лучше Шарикова. Только авторская любовь Булгакова к первому и нелюбовь ко второму мешают сразу это заметить. Скажем, можно согласиться с негласным мнением автора «Собачьего сердца», что Преображенский совершенно справедливо воюет с домовым комитетом, отстаивая одну из своих семи комнат. Но, уже победив комитетчиков в борьбе за комнату (используя пресловутое телефонное право), Преображенский демонстративно отказывается от явно примирительного жеста девушки комсомолки: не хочет заплатить копеечные пожертвования. Психологизм этой сценки ясен: после звонка Преображенского молодые люди, чтобы скрыть неловкость (хотя бы друг перед другом), хотят уйти, пусть побежденными, но хотя бы «сохранив свое лицо». Такое желание вполне понятно. Профессор демонстративно им в этом отказывает. Он старается сделать свою победу не только полной (она и так у него полная), но и унизительной для соперников, забывая о том, что перед ним всего лишь молодые и, возможно, вследствие этого ошибающиеся люди. Цитата:

«Если бы сейчас была дискуссия, — начала женщина, волнуясь и загораясь румянцем, — я бы доказала Петру Александровичу…

— Виноват, вы не сию минуту хотите открыть эту дискуссию? — вежливо спросил Филипп Филиппович.

Глаза женщины сверкнули.

— Я понимаю вашу иронию, профессор, мы сейчас уйдем… Только… Я, как заведующий культ-отделом дома…

— Заведующая, — поправил ее Филипп Филиппович.

— Хочу предложить вам, — тут женщина из-за пазухи вытащила несколько ярких и мокрых от снега журналов, — взять несколько журналов в пользу детей Германии. По полтиннику штука.

— Нет, не возьму, — кратко ответил Филипп Филиппович, покосившись на журналы. Совершенное изумление выразилось на лицах, а женщина покрылась клюквенным налетом».

Не будь профессор самодовольным хамом, не было бы у него проблем не только с Шариковым, но и со Швондером. Но будь так — не было бы повести и фильма «Собачье сердце»… Вот я и говорю — повесть и фильм хороши, но Преображенский — герой отрицательный. Отрицательный при всей любви автора к своему персонажу. И если это было не очень заметно при жизни Булгакова, то теперь негативные черты Преображенского проявились со всей рельефностью.

В свете вышесказанного становится ясным, насколько отстали от жизни нынешние либералы, сделавшие из Преображенского своего кумира, а из М.А. Булгакова сотворившие образ «антисталиниста» и борца с советской властью.

Глава из книги Сергея Аксененко "Зачем нужен Сталин?"

---
Еще один интересный материал в тему был в Комсомолке к 125-летию писателя, не читавшим - рекомендую:
Любимый антисоветский писатель Сталина
И несколько любопытных размышлений о самых популярных произведениях Михаила Афанасьевича -
Зашифрованный роман - послание Булгакова
Тайнопись в "Собачьем сердце"
А вот целая диссертация для особо любознательных -
Повесть М.А.Булгакова «Собачье сердце». Текстологические проблемы



Ну и, не могу не разместить опрос, сразу оговорившись, что упомянула те произведения, что сразу пришли в голову, но ориентируясь на формат, так, в опросе нет совершенно замечательных Записок юного врача с Морфием, например, Зойкиной квартиры и многого другого, так что все это - в комменты...

ВАШЕ ЛЮБИМОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ МИХАИЛА БУЛГАКОВА?

МАСТЕР И МАРГАРИТА
17(28.3%)
СОБАЧЬЕ СЕРДЦЕ
11(18.3%)
БЕЛАЯ ГВАРДИЯ
10(16.7%)
РОКОВЫЕ ЯЙЦА
4(6.7%)
ТЕАТРАЛЬНЫЙ РОМАН
2(3.3%)
БАГРОВЫЙ ОСТРОВ
1(1.7%)
ДЬЯВОЛИАДА
1(1.7%)
ЖИЗНЬ ГОСПОДИНА ДЕ МОЛЬЕРА
1(1.7%)
ЗАПИСКИ НА МАНЖЕТАХ
1(1.7%)
КАБАЛА СВЯТОШ
1(1.7%)
ПОХОЖДЕНИЯ ЧИЧИКОВА
1(1.7%)
ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ
3(5.0%)
БЕГ
7(11.7%)



А вот и самые любопытные мнения из дискуссии о Булгакове, "антисоветчике и монархисте" -
UPD1
[Spoiler (click to open)]
vlad_cepesh
3 мая 2019, 05:21:30
Не стал бы утверждать, что Булгаков - писатель антисоветский . Будь это так, он не уцелел бы в сталинском СССР. Другое дело, что в перестройку он был грамотно преподнесен как противник Советской власти, став единственным читаемым писателем-антисоветчиком(прочих читать невозможно и они быстро сошли со сцены).
Какие произведение Булгакова считать антисоветскими- Белую гвардию, Бег? Там разочарование в белом движении. Собачье сердце? При внимательном прочтении оказывается что Преображенский - нисколько не положительный герой, а приспособленец, не сильно лучше Кисы Воробьянинова. Швондер отрицательный? Тов. Сталин швондеров пачками к стенке ставил. А Булгакова, действительно раздражавшего многих "ответственных товарищей", ценил и помогал выжить. Воланд это и есть Сталин, зло, которое способствует добру, видимо так Булгаков и воспринимал советскую систему. Довольно распространенная точка зрения среди патриотически настроенных белогвардейцев, Милюков, Шульгин.
Что до монархизма, допускаю. Только его монархизм это не преданность царю николашке, а убеждение в том, что Россия нуждается в сильной единоличной власти, а не в "советах депутатов", но разве при Сталине это было не так? Многие монархисты, начиная с Шапошникова, прекрасно ужились с красным императором. Были и такие, что пошли служить большевикам в видах карьеры, имея дальнюю цель вытеснить "мужиков" из военной верхушки и организовать нечто вроде хунты, их вычистили в ходе малоизвестной операции "Весна". Прочие же советские монархисты сохранили лояльность власти. Вообще отношение "бывших", включая эмигрантов , к Советской власти сильно изменилось в 30-е, я что-то не припомню какого-то заметного участия их в предательских формированиях вроде РОА. Вот казачков среди немецких прихвостней хватало, только они были не монархистами, а самостийниками, донской версией ОУН.


UPD2
[Spoiler (click to open)]
silentlana
3 мая 2019, 13:18:18
Да не был Булгаков антисоветчиком.
Сомневался – да. Тогда многие сомневались, ибо наивная восторженная интеллигенция, приветствующая революцию, вдруг обнаружила, что, вопреки мечтаниям, не стали все влруг братьями, и революция принесла много пены, а пена – много грязи.
Тема Белой гвардии? Конечно, Булгаков сам был белогвардейцем, ессс-но, вопрос, почему одни туда, а другие сюда, не мог его не волновать.
Антисоветсчиком Булгакова старательно делали его же коллеги (письмо Билль-Белоцерковского, на самом деле коллективное). Это история РАПП, вне которой Булгакова нельзя рассматривать, которая сейчас непопулярна, а зря, ибо оттуда начались доносы, и оттуда начало репрессий писателей, строго говоря – они как тогда начали сажать друг друга, так и продолжали, а письма пишут до сих пор. Заметим, что среди художников и музыкантов такого не было.
МиМ. Тема Иешуа и Воланда – вечная тема добра и зла, волнующая всякого думающего, и обострившаяся после революции. Московская часть – история РАПП, история гонений рапповцами самого М.Б. Ну и плюс тема «пены» - повылазившего отовсюду и расцветшего мещанства (эта тема почти везде у М.Б.)
«Собачье сердце». Всего, кого ни спроси, понят фильм, а не книгу. Бортко, который сейчас вроде просоветский, подыграл фильмом антисоветчиком больше, чем кто либо. Уже подбором актеров – выбрать комика на роль Швондера более чем достаточно. Однако в книге нет сатиричности в описании той четверки: «Их было сразу четверо. Все молодые люди и все одеты очень скромно».
«Сердце» - сатира, но это сатира в первую очередь на профессора. Скрытая? Да. Ведь прототипом был дядя М.Б., человек с мерзким характером, но все же родственник)) которому в книге собственные калоши дороже голодающих детей, который обслуживает мерзавцев, и который жрет от пуза, когда кругом разруха. М.Б. писал в свое время и для современников, а те, в отличие от жертв ЕГЭ и пропаганды, знали, что разруха была уже до революции.

Ну и читаем дневники Едены Булгаковой. Которая пишет, что арест РАППовцев – это возмездие (сейчас эти люди объявлены жертвами репрессий и реабилитированы), которая в 1967 составила список гонителей М.Б. и которая написала:
«Ведь я знаю точно, что его погубили. Погубили писатели, критики, журналисты. Из зависти. А кроме того, потому, что он держится далеко от них, не любит этого круга, не любит богемы, амикошонства.»
И приводит такой диалог:
«13 мая.
Утром телефонный звонок — Добраницкий. Я сказала, что М. А. нет дома.
— Тогда разрешите с Вами поговорить?.. У меня есть поручение от одного очень ответственного товарища переговорить с М. А. по поводу его работы, его настроения… Мы очень виноваты перед ним… Теперь точно выяснилось, что вся эта сволочь в лице Киршона, Афиногенова и других специально дискредитировала М. А., чтобы его уничтожить, иначе не могли бы существовать как драматурги они… Булгаков очень ценен для Республики, он — лучший драматург…
Вообще весь разговор в этом духе.
— Вы увидите, я не исчезну. Я считаю долгом своей партийной совести сделать все возможное для того, чтобы исправить ошибку, которую сделали в отношении Булгакова».
Ну и кто тут антисоветчик? Если Булгаков – то тогда и Сталин, что уж там))

А вот историю РАПП нельзя забывать. Ибо как начали они писать в 20-х, так и продолжили и в 30-х, и в 1936, и позже, и в 1993... Пишут до сих пор, правда, расстрела не требуют - мораторий все-таки. Но это тема нашей интеллигенции - больная и, на самом деле, страшная тема.

---
*любящие Булгакова и не считающие справедливыми навешиваемые на него ярлыки, лайкните

Пушкин и революция - как менялись представления?



Александр Сергеевич Пушкин стрелялся 8 февраля и ушел из жизни 10 февраля 1837 года после смертельного ранения, полученного в дуэли с Дантесом.
Завтра страна отмечает День памяти Пушкина, а пока что пиарящийся депутат парламента Ленинградской области Владимир Петров обратился в Следственный комитет Российской Федерации с необычным предложением - расследовать гибель поэта Александра Пушкина в 1837 году.

Не станем уподобляться, а лучше подумаем о существенном: был ли Пушкин, солнце русской поэзии, наше все, великий и безупречный один из столпов отечественной культуры, при этом - автор стихов против самодержавия и друг декабристов - революционером в хрестоматийном понимании?
И как к нему, в качестве революционера, относились в стране победившей революции?
Рассуждения на тему в трех текстах, очень длинном и крайне лаконичном...

Собирались ли революционеры сбросить Пушкина с корабля современности?

Выставка «„Товарищ, верь…”. Пушкин в диалоге с эпохой. К 100-летию революции в России»,

В нашей национальной культуре Пушкин является ключевой фигурой. В поисках нравственных идеалов к его произведениям обращались как общественные деятели, так и деятели культуры в разные периоды нашей истории. Восприятие образа самого поэта, в зависимости от эпохи, было различным — от гениального поэта, которому не чужды человеческие слабости, до пламенного творца, пробуждавшего русский народ к борьбе за освобождение от гнета царизма.

Все эти изменения нашли отражение в творчестве русских писателей, поэтов и художников, что можно увидеть на выставке «„Товарищ, верь…”. Пушкин в диалоге с эпохой. К 100-летию революции в России», проходящей во Всероссийском музее А. С. Пушкина в Санкт-Петербурге. Она ставит своей целью «показать, что, несмотря на социальные потрясения и многочисленные разногласия, Пушкин остается центральной фигурой русской культуры, „вечным спутником“ и собеседником». Экспозиция впечатляет своим размахом — здесь представлено большое число подлинников картин, скульптур, рукописей и печатных изданий разных эпох.

Традиция официального празднования юбилеев Пушкина была заложена при Николае II, в 1899 году, в годовщину 100-летия со дня рождения поэта. К этой дате была даже образована специальная Комиссия при Академии наук.


1899 год. Празднование в Москве 100-летия со дня рождения А.С.Пушкина. Фотография с выставки во Всероссийском музее А. С. Пушкина 1899 год.

Уловить дух той эпохи можно обратившись к фотографии 1899 года, запечатлевшей торжества в Москве. На ней отчетливо видно сословное устройство общества — царская семья располагается в белом шатре рядом с памятником Пушкину, рядом с шатром занимает место привилегированная часть общества, а за ограждением — не попавшие в число избранных граждане.


1937 год. Празднование в Москве 100-летия со дня смерти А.С.Пушкина. Фотография с выставки во Всероссийском музее А. С. Пушкина

На выставке есть и фотография торжеств на том же месте, но уже в 1937 году, которая позволяет сравнить две эпохи. В отличие от фотографии царского времени, в советский период мы уже не видим никаких белых шатров и сословного расслоения общества, люди на этом празднике одеты гораздо более просто, чем на дореволюционных торжествах.
[Spoiler (click to open)]

В разные эпохи и сам образ Пушкина воспринимался неодинаково, о чем можно судить как по скульптуре, так и по живописи. Например, первые бюсты поэта, сделанные И.П. Витали и С.И. Гальбергом после его гибели, трагичны.

Изображения Пушкина 30-х или 40-х годов ХХ века скорее оптимистичны, акцент в трактовке его образа сделан на борьбе с самодержавием:
Товарищь, верь: взойдет она,
Звезда пленительного счастья,
Россия вспрянет ото сна,
И на обломках самовластья
Напишут наши имена!

Известный советский литературовед С.М. Петров писал в 1949 году в 6-томном собрании сочинений к 150-летию поэта: «Вслед за Радищевым и вместе с декабристами Пушкин принес в русскую литературу освободительные идеи революции».

Начиная с 60-х годов ХХ века меняются акценты: образ поэта «молодеет», становясь мечтательным, беззаботным и менее реалистичным. Тому пример памятник в Михайловском работы Галины Додоновой, изображающий лежащего Пушкина-подростка, который своим длинным телом чем-то напоминает змею. Размещенные неподалеку стихи поэта-шестидесятника Александра Кушнера перекликаются с более поздними подростково-беззаботными иллюстрациями Васильковского:
Мне нравился оптический обман.
Как будто с ходу в пушкинский роман
Вошел — и вот — веселая беседа.
Блестит бутыль на письменном столе,
И тонкий шпиль сияет в полумгле,
И в комнате светло, не надо света.

«Поэт и муза» Васильковского, пожалуй, наиболее полно характеризуют двойственность мировосприятия в эпоху 80-х: поэт, похожий на Пушкина, в обнимку с обнаженной музой (стоит вспомнить, что древнегреческие музы изображались одетыми) и бокалом недопитого вина, а за занавеской — силуэты башенных кранов. По всей видимости, понимать надо так, что строительство светлого будущего — отдельно, на заднем плане. Идеология — это всего лишь формальность, мы ее чтим, но размещаем за ширмочкой, чтобы не мозолила глаза. Гораздо важнее вдохновение от плотских наслаждений.

Стихи Бродского «Памятник Пушкину», написанные еще в 60-ых, заставляют задуматься о том, насколько соотносится трагизм реальной жизни Пушкина с трактовкой его образа в 80-ых. Они как будто говорят об усталости поэта от такой пошлости:
…Свои стихи доканчивая кровью,
они на землю глухо опускались.
Потом глядели медленно и нежно.
Им было дико, холодно
и странно.
Над ними наклонялись безнадежно
седые доктора и секунданты.
Над ними звезды, вздрагивая,
пели.
Над ними останавливались ветры…
Пустой бульвар.
И пение метели.
И голова опущена устало.
...В такую ночь
Ворочаться в постели
Приятней, чем стоять
На пьедесталах.

Советское мещанство, расцветавшее в 1980-ых и давшее впоследствии плоды в виде перестройки, разрушившей Советский Союз, оказывается созвучно общественным тенденциям столетней давности. Тогда тоже начало крепнуть мелкобуржуазное мещанство в русском обществе. Не против ли подобного торжества обывателя выступал Фет?
Заслыша нашу речь, наш вавилонский крик,
Что в них нашел бы ты заветного, родного?
На этом торжище, где гам и теснота,
Где здравый русский смысл примолк, как сирота, -
Всех громогласней тать, убийца и безбожник
Кому печной горшок всех помыслов предел,
Кто плюет на алтарь, где твой огонь горел,
Толкать дерзая твой незыблемый треножник.

Устроители выставки, разместив на одном стенде, друг против друга, с одной стороны — манифест футуристов, а с другой — высказывания Достоевского, Тургенева и Фета, предусматривали вполне определенную реакцию от их противопоставления. У меня же возникает впечатление, что манифест футуристов 1912 года «Пощечина общественному вкусу», провозглашавший новую литературу и направленный против отжившей свое традиционной культуры, выглядит пусть и радикальным, но все же продолжением протеста Фета. Ведь в нем предлагалось «бросить Пушкина, Достоевского, Толстого и проч. и проч. с парохода Современности» как представителей этой старой культуры, которая изменилась под буржуазным влиянием, что так не нравилось Фету.

Подробное рассмотрение причины возникновения манифеста футуристов и его смысла увело бы слишком далеко нас от основной темы. Главный его тезис в том, что словесное искусство требует развития, в то время как последователи классической литературной традиции погрязли в мещанских радостях — «им нужна лишь дача на реке». Конечно, стремление футуристов похоронить культурную традицию на том основании, что она может лишь удовлетворять вкусы обывателей, мягко говоря, слишком радикально. Так можно и «ребёнка выплеснуть вместе с грязной водой».

Исследователь творчества Маяковского, доктор философских наук И. Искржицкая объясняет его радикальный выбор: «Социальная и художественная ситуация России 1910 года ставила перед Маяковским очередную дилемму: старая жизнь, старое искусство — „рассадник духовного филистерства“ и новая жизнь, новое искусство. Маяковский выбрал футуризм как творчество будущего во всех сферах бытия».

Если исходить из такой трактовки — старая культура становится превращенной формой, омещанивается, из нее уходит творческий дух, — то вполне последовательной выглядит позиция Маяковского, который так говорил потом, в 1924-ом:
Я люблю вас,
но живого,
а не мумию.
Навели
хрестоматийный глянец.
Вы
по-моему
при жизни
- думаю -
тоже бушевали.
Африканец!

У организаторов выставки другой подход, иначе они бы не стали размещать на одном стенде, как бы зеркально, русских писателей, говорящих о величии Пушкина, и манифест футуристов, призывающий к избавлению от него. Не стали бы располагать стихи «К памятнику Пушкину» Фета напротив «Пощечины общественному вкусу», подписанной в том числе и Маяковским. Тем самым они создали противопоставление одного другому, говоря об авторах манифеста как о безбожниках, которые «плюют на алтарь» и «дерзко толкают» незыблемые основания русской поэзии.

Пушкин, который, на первый взгляд, казалось бы, не имеет никакого отношения к 100-летию революции, тем не менее созвучен революционным событиям прошедшего столетия. Связь с этими событиями тоже может быть подана по-разному. Например, на сайте музея это сделано так: «Посетители почувствуют атмосферу предреволюционных лет, когда был брошен клич: „Скинем Пушкина с парохода современности“». По-видимому, из-за того, что сама экспозиция никак не подтверждает связь революционных настроений с желанием «скинуть Пушкина», при входе на выставку аннотация меняется на просто «почувствовать атмосферу первых революционных лет».

Такая перемена может объясняться тем, что на одном из стендов прямо сказано о заинтересованности коммунистической власти в сохранении русской культуры: «В 1919 году, во время гражданской войны и разрухи, тираж сочинений Пушкина достиг 750 тысяч экземпляров». Как известно, уже в декабре 1917 года был принят декрет «О государственном издательстве». В соответствии с ним в серии «Народная библиотека» печатались недорогие книги с произведениями русских классиков.

Выставка «„Товарищ, верь…”. Пушкин в диалоге с эпохой. К 100-летию революции в России», Всероссийский музей А. С. Пушкина. Санкт-Петербург.Выставка «„Товарищ, верь…”. Пушкин в диалоге с эпохой. К 100-летию революции в России», Всероссийский музей А. С. Пушкина. Санкт-Петербург.
© Красная Весна

Еще более «почувствовать атмосферу первых революционных лет» можно обратившись к «Декларации о Ежегодном Всероссийском чествовании памяти Пушкина», принятой в 1921 году представителями литературных обществ. Под ней подписались литераторы, которых при других обстоятельствах вряд ли можно было бы назвать единомышленниками: в качестве Почетного председателя — А. Ф. Кони, члены президиума — А. Ахматова, Н. Гумилев, А. Блок, М. Кузмин, Ф. Сологуб, П. Щеголев, В. Ходасевич и другие. Очевидно, что объединить их смогло не столько уважение к заслугам известного поэта, сколько ощущение причастности к сообществу, которое по силе влияния на народ может соперничать с властью. В частности, в декларации говорилось о противостоянии царской власти и литературы, которое началось после смерти Пушкина: «Вся история русской литературы после Пушкина — история великой борьбы, в которой литература совершенно одинока. Над нею — суровая и непреклонная государственная власть, сознательно ей не доверяющая; вокруг нее — сословный общественный порядок, органически ей враждебный; под нею — народная толща, ей недоступная и от нее намеренно ограждаемая несокрушимой стеной невежества и неграмотности».

Авторы декларации утверждают, что в России литература не столько источник эстетического наслаждения, сколько оружие социально-политической борьбы: «И потому, как ни обаятельна чисто художественная прелесть его творений, для всякого культурного русского человека Пушкин прежде всего — символ общественно-исторического значения литературы, а судьба его — прижизненная и посмертная — неповторяемый пример могущества пера». Понимали силу этого оружия не только сами писатели. В тяжелейшие годы Великой Отечественной войны, когда потребовалась мобилизация всех человеческих и материальных ресурсов, тем не менее было выпущено 4 млн книг А.С. Пушкина.

Сейчас в наш, казалось бы, сугубо прагматичный век тоже идет незримая война за умы людей. Может быть, поэтому совсем не случайно, что сегодня, согласно статистике Российской книжной палаты, рекордными тиражами в 1 — 2 млн книг в год печатаются отнюдь не классики русской и советской художественной литературы, а детективы Донцовой и западные триллеры? Не потому ли, что идет война за детские души, сказки Пушкина уступают по тиражу рассказам о котиках Вебб Холли, а среди самых многостраничных детских произведений лидируют книги о Гарри Поттере Джоан Роллинг?

https://rossaprimavera.ru/article/585dda5f

---
ПУШКИН И РЕВОЛЮЦИЯ:
НАСЛЕДИЕ ПУБЛИЦИСТОВ ЛЕНИНСКОЙ ШКОЛЫ



Памятуя, что имена В.Ленина и Л.Троцкого говорили темному пред­ставителю народа больше, нежели имя А.Пушкина, лите­ратуроведческие статьи, появлявшиеся на страницах боль­ше­вистской прессы, опирались на теоретические работы политического характера. И здесь первое место остается за трудами В.Ленина.
[Spoiler (click to open)]

Не единожды он апеллирует к имени и творчеству А.Пушкина [1]. И не раз имя А.Пушкина сопрягается с именем Владимира Ильича в воспоминаниях родных и соратников вождя революции. Таким образом, можно говорить о доку­мен­тированном подтверждении отношения вождя револю­ции к личности А.Пушкина.

Рассмотрим наиболее характерное из них.

Ответ на вопрос, кем был А.Пушкин для В.Ленина, находим в Постановлении СНК от 30 июля 1918 года о монументах в Москве: имя А.Пушкина значится четвертым в разделе «III. Писатели и поэты». Ему предшествуют Л.Толстой, Ф.Достоевский и М.Лермонтов [2].

По воспоминаниям И.Арманд, В.Ленин из лучших представителей русской дореволюционной культуры более всего любил А.Пушкина и ценил Н.Некрасова [3].

Так что А.Пушкин был для него лишь одним из представителей политической дореволюционной культуры, а отнюдь не революционером, примыкавшим к декабрист­ско­му движению. Подтверждением этому служит «не упо­ми­на­ние» имени А.Пушкина в связи с декабристами, хотя апел­ляция к ним прослеживается в десяти работах В.Ленина.

Наконец, процитируем воспоминания Н.Мещерякова: «Ленин любил поэзию, он очень любил Пушкина и читал его с громадным удовольствием...» [4]Кажется, яснее не выра­зить­ся.

Именно в этом значении, – как поэта, – упоминал в своих работах А.Пушкина В.Ленин. Значит, он не мог быть родоначальником теории революционности А.Пушкина.

Тогда кто же выдвинул эту концепцию?

Обратимся к наследию А.Луначарского. С 1917 по 1929 год он был наркомом по просвещению РСФСР, затем председателем Ученого комитета при ЦИК СССР и проявил себя как активнейший организатор культурного строитель­ства в стране. Будучи публицистом ленинской школы, Ана­толий Васильевич внес немалый вклад в формирование ленинской концепции развития общественной мысли. К имени А.Пушкина он обращается в двадцати трех работах, вошедших в двухтомник А.Луначарского «Статьи о литературе» [5]. Одни только названия работ отражают широ­чайший диапазон интересов А.Луначарского. И на каждом этапе развития литературы он находит свое место для наследия А.Пушкина.

«Пушкин не мог не протестовать против самодержа­вия, и он протестовал, так что, по существу говоря, большая часть его произведений, и напечатанных, и не могших быть напечатанными, и даже сожженных им, была посвящена политической борьбе. Он был далеко вперед ушедшим революционером...» [6]К такому выводу пришел А.Луна­чарский в 1925 году.

Однако его мнение не всегда было столь однозначно. В одной из ранних своих работ А.Луначарский, размышляя над тем, кто из двух поэтов – А.Пушкин или Н.Некрасов – значимее, роняет: «Теперь мы ценим Пушкина не только за «пленительную сладость» его стихов. Вдумываясь в него, мы открыли в этой на вид до поверхности счастливой натуре глубинные мысли и переживания, живучий зародыш почти всех важнейших мотивов, которые развернула потом русская литература...» [7] И далее: «Классовое в Пушкине можно, конечно, выделить, <...> это поэзия дворянская и при этом определенного времени дворянства, тех самых годов, из которых вышел «декабризм» [8]. Здесь чувствуется попытка «развить» ленинское отношение к А.Пушкину как к поэту, слить его с декабристским движением. И в статье, посвященной только А.Пушкину, он ищет оправдания соб­ственным апелляциям к творчеству дворянского поэта: «Знать Пушкина хорошо, потому что он нам дает утешительнейшее знание сил нашего народа. Не патриотизм ведет нас сюда, а сознание необходимости и неизбежности несколько особого служения нашего народа среди других народов-братьев» [9].

Все же, понимая натужность попыток выдать А.Пуш­кина за революционера, А.Луначарский не раз скажет о двуличии пушкинского существования: после поражения декабристского восстания «он надел на лицо более или менее законопослушную маску», и «маска, сливаясь с под­линным лицом, приобрела многие черты оригинальнейшей человечности» [10]. Понимая это, «Пушкин искал себе оправ­дания в таком ренегатстве, философски осуждая револю­ционные крайности» [11]. Такова, по мнению А.Луначарского, трагедия поэта: «Несмотря на то, что Пушкин был чело­веком до чрезвычайности уживчивым со средой, показал себя способным к очень гибкому внешнему и внутреннему оппортунизму, жизнь его была отравлена, и общественный скандал, жертвой которого он пал, вытекает с неумолимой логикой из всего его положения между декабризмом, с одной стороны, и Николаем Палкиным – с другой» [12]. А впрочем, приходит к выводу Анатолий Васильевич, присоединяясь к словам Н.Чернышевского: «Любить Пуш­кина – это не значит примкнуть к какому-нибудь лагерю» [13].

Словом, мы наблюдаем в работах А.Луначарского многоцветную палитру мнений: от «отката» Пушкина с декабристских позиций до признания его «далеко вперед ушедшим революционером». Итожа выводы, А.Луначарский замечает: «Почти у всякой русской писательской могилы, у могилы Радищева, Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Не­красова, Достоевского, Толстого и многих, многих других – почти у всех можно провозгласить страшную рево­лю­цион­ную анафему против старой России, ибо всех она либо убила, либо искалечила, обузила, обгрызла, завела не на ту дорогу» [14].

Будучи крупным теоретиком литературы, он, следуя ленинской концепции развития общественной мысли, одним из первых поставил вопрос об особенностях пролетарской литературы. Центральной проблемой его творчества была проблема «Искусство и революция». И обращение А.Луна­чарского в этой связи к имени А.Пушкина показательно. Исследуя его работы, можно сделать вывод о порождении им проблемы «Пушкин и революция», укрепившийся в вульгарном пушкиноведении первых лет Советской власти. Нарком первым выявил «революционное» значение А.Пуш­кина: «Подлинная революция непременно космата, непре­менно чрезмерна, непременно хаотична... Это великолепно чувствовал и сказал нам Пушкин...» [15]

Таким образом, был сформирован вульгарно-социо­логический подход в пушкиниане, который определенное время после революции был достаточно распространен. Ему пытался противостоять А.Горький, который, характеризуя величие поэта и признавая ценность его творчества для становления социалистической культуры, не переоценивал его революционность.

В накаленной атмосфере предреволюционных лет воспетая А.Пушкиным «тайная свобода» воодушевляла, слово поэта звучало призывом к обновлению. Когда же в выступлении, посвященном 75-летию восстания декабрис­тов, Г.Плеханов указал на чрезвычайное значение тесных связей поэта с героями 14 декабря [16], создались предпосылки для рассмотрения «революционности» А.Пушкина, чем воспользовалась дореволюционная «Правда» и теоретик новой литературы А.Луначарский.

Борьба за «нового» А.Пушкина переродилась в новую концепцию формализма. Один из главных идеологов нового метода В.Шкловский писал: «Мы должны в кино, которое обладает огромной силой внушения, создавать вещи, параллельные произведениям классиков. Мы должны заново поставить «Капитанскую дочку», «Войну и мир» [17]. Для этого необходимо «бороться по линии изменения сведений, которые они сообщают». Поскольку, считал В.Шкловский, мировоззрение А.Пушкина ограничивало возможность пере­дачи «правильных» фактов об изображенной им действи­тель­ности, текст следовало исправить. Следуя этому прин­ципу, создавали свои произ­ведения и сатирики. В коллек­тивной поэме «Товарищ Евгений Оне­гин» [18]. Онегин оказыва­ется агрономом, Татьяна – работницей почты, а Ленский – селькором. Главной целью длинного стихотворного повест­во­вания стало доказательство актуальности пушкинских ма­сок для изображения современной действительности. Так материали­зовалась ленинская теория, развитая публицис­тами ленинской школы.

В 1924 году, когда ученые решили отметить 125-летие со дня рождения поэта, было создано Общество друзей Пушкинского заповедника в Михайловском, провоз­гласив­шее своей задачей пропаганду творческого наследия А.Пуш­кина среди широких масс трудящихся. Тогда же была выд­винута идея проведения в заповеднике народных празд­ников, посвященных поэту. При этом следует помнить, что к 1924 году ничего не сохранилось после тревожного 1918 года: ни усадеб, ни парков, ни даже могилы А.Пушкина...Возглавлял делегацию общества друзей его предсе­датель, президент Академии Наук А.Карпинский. Писатели и ученые ходили вместе с народом пешком по всем памят­ным местам будущего Пушкиногорья. Используя много­об­разие видов общения, – личное, непосредственное, худо­жест­венное, игровое, – они пытались слить воедино две ветви пушкинианы – научной и народной. Заложенная традиция совмещения этих ветвей пушкинианы пригодились при моделировании нового имиджа поэта – всенародного символа отечественной литературы.



Социально-политические изменения в стране после Октябрьской революции вызвали трансформацию общест­вен­­ного сознания, изменения мировоззрения. К 1924 году заканчивается революционная эпоха, которой присуща поли­стилистическая культура, начинает формироваться моно­стилистическая культура, которая будет характерна для Советской России. Хронологически переход к моности­листической культуре был завершен к 1937 году.

Зародившись в 1917 году, официальные трактовки обра­за А.Пушкина в целом сложились к столетию гибели поэта. Стояла задача сформировать образ А.Пушкина до­ступ­ным для понимания широкими слоями трудящихся.

Так возникает идея создания «Пушкинской энцик­лопедии». Еще в 1931 году в качестве приложения к первому советскому пятитомному Собранию сочинений поэта был выпущен «Путеводитель по Пушкину». Главной его задачей было: «приблизить А.Пушкина к широким массам, сделать его доступным» [19]. 400 страниц обычного книжного формата включили в себя краткие статьи, посвященные многим про­изведениям поэта, его биографию, события эпохи, судьба поэта в русской критике – словом, была сделана попытка систематизировать знания об А.Пушкине, тем самым, противопоставив «живого» поэта вульгарно-социологичес­кому поветрию и пережиткам буржуазного литературоведе­ния.

В этом – продолжение давнего спора между Н.Го­голем и Ф.Достоевским, суть которого выразил Б.Бурсов: «Над вопросом, что представляет собой личность Пушкина, мучи­тельно бился, пожалуй, один только Гоголь. Пускай он не нашел положительного решения, но эти поиски его навсегда сохранят свой поучительнейший смысл. Достоев­ский бого­творил Пушкина, однако представлял его как своего рода мессию, а мессия уже и не личность, но воплощение неких незыб­лемых верований. Толстого, неред­ко попадавшего в зависимость от собственных догм, восхи­ща­ла одна только независимость в личности Пушкина, до всего остального в ней ему не было дела» [20].

Здесь, в «Путеводителе по Пушкину», была сделана попытка вернуться к гоголевской постановке проблемы: личность А.Пушкина. Но шанс этот использован не был. Научная пушкиниана предпочла идти по пути Ф.Достоев­ского, отыскивая в поэте новые черты мессианства, на сей раз – коммунистического.

И стремления Л.Толстого очень удачно вписывались в эту концепцию А.Пушкина: независимость в личности относилась лишь к противостоянию Поэт и Царь.

В этом смысле интересен рассказ совершенно неграмотной пинежан­ки С.Черной, записанный в зиму 1934-35 годов Борисом Шергиным.

Переложение в народном стиле биографии А.Пуш­кина отражает официальную идеологию того време­ни: «Он певец был, песенной наблюдатель, книгам скази­тель, грамоты спи­сатель. Землю, как цветами, стихами укра­сил.

Он порато в братии велик, острота ума нелюдская была.

Книги писал, слово к слову приплетал круто и гораздо. Книги работал и радовался има.

Ленин Пушкина книги целовал и к сердцу прижимал.

Он пусты книги наполнил, неустроену речь устроил, несовершоно совершил. Теперешны писатели от Пушкина взялись да пошли» [21].

Фактически изложив былинным языком наработки официальной пушкинианы, эта безграмотная пинежанка да­ла блестящий образец пушкинианы народной. Обратимся еще раз к ее рассказу, чтобы почувствовать близость языка и стиля «Пинежского Пушкина» к языку и стилю древнерус­ских былин.

«Ударила Пушкину пуля под сердце, прошла меж крыл. Пал на белы снеги, честным лицом о сыру землю. Пал, да и не встал. Который стоял выше всех, то склонился ниже всех...



Кровь-то рекой протекла кругом града. Не могли семь ден из реки воду пить.

...Он выкушал смертную чашу, зачал с белым светом расставаться:

- Прости, красное солнце; прости, мать сыра земля и все на тебе живущие. Я в сем мире положен был как знамя на стреляние, летели на меня стрелы от всех сторон. Мне в миру было место не по чину. Я неволей пил горьку смертну чашу...» [22]

Налицо очевидная попытка создать из А.Пушкина ле­генду, точнее – былину.

«Пушкин давно стал для нас отвлеченным образом, – отмечал Н.Ашукин. – Звонкое, вырезанное на бронзе памят­ников имя поэта стало нарицательным словом, за которым не видно живого лица» [23].

Это было ясно всем гуманитариям. В 1938 году между известным философом и литературоведом М.Лифши­цем и Г.Фридлендером, тогда молодым ученым, разверну­лась полемика о двух способах оценивать А.Пушкина – «как прогрессивного писателя буржуазно-демократической эпо­хи» и «как демократического просветителя или, по крайней ме­ре, либерала». М.Лифшиц подчеркивает: невоз­мож­но при­менить к поэту вульгарно-социологическую схему, и «вели­ким просветителем было ясно, что не просветительское начало в Пушкине было главное, что его искусство сущест­вует не для того, чтобы Иван или Сидор ликвидировали неграмотность... Золотые часы существуют не для того, что­бы ими гвозди забивать» [24].

Выполняя функцию интерпретационную, миссию свя­зи времен, пушкиниана активно использовалась для манипу­ляции общественным сознанием, когда между читателем и поэтом возводилось множество трактовок, уточнений, кото­рые намеренно искажали облик исследуемого.

ЛИТЕРАТУРА здесь - http://textarchive.ru/c-2917130-p9.html

---
Пушкин — русский революционер, написавший "Оду свободе"


В центре Мехико есть парк "Сад Пушкина", где мы можем увидеть бюст великого русского поэта. Парк-сад довольно большой, с лавочками и детскими площадками.

Самое интересное, как в Мексике описывают Пушкина. Недалеко от бюста можно увидеть надпись, приблизительно такого содержания: Александр Пушкин, русский поэт — революционер, родился в Москве 6 июня 1799 года. В 1820 году за свою "Оду Свободе" был сослан на Кавказ. Анализируя эту надпись понимаю, что для мексиканцев важно революционное прошлое русского поэта, и не особенно вчитываясь в переводы, Пушкина уважают за его революционные стихи.
[Spoiler (click to open)]

Посмотрите внимательнее на этот бюст. Целеустремленный взгляд, свободная рубаха и нашейный платок поверх нее. Немного напоминает Че Гивару, не правда ли?

В сквере также есть ярко рассписанная стена. но рисунки вряд ли могут ассоциироваться с Пушкиным.

Спасибо Ларисе! Загадка разгадана. Ода свободе в оригинале называется

ВОЛЬНОСТЬ ОДА

Беги, сокройся от очей,
Цитеры слабая царица!
Где ты, где ты, гроза царей,
Свободы гордая певица? —
Приди, сорви с меня венок,
Разбей изнеженную лиру…
Хочу воспеть Свободу миру,
На тронах поразить порок.

Открой мне благородный след
Того возвышенного галла,
Кому сама средь славных бед
Ты гимны смелые внушала.
Питомцы ветреной Судьбы,
Тираны мира! трепещите!
А вы, мужайтесь и внемлите,
Восстаньте, падшие рабы!

Увы! куда ни брошу взор —
Везде бичи, везде железы,
Законов гибельный позор,
Неволи немощные слезы;
Везде неправедная Власть
В сгущенной мгле предрассуждений
Воссела — Рабства грозный Гений
И Славы роковая страсть.

Лишь там над царскою главой
Народов не легло страданье,
Где крепко с Вольностью святой
Законов мощных сочетанье;
Где всем простерт их твердый щит,
Где сжатый верными руками
Граждан над равными главами
Их меч без выбора скользит
И преступленье с высока
Сражает праведным размахом;
Где не подкупна их рука
Ни алчной скупостью, ни страхом.
Владыки! вам венец и трон
Дает Закон — а не природа;
Стоите выше вы народа,
Но вечный выше вас Закон.

И горе, горе племенам,
Где дремлет он неосторожно,
Где иль народу иль царям
Законом властвовать возможно!
Тебя в свидетели зову,
О мученик ошибок славных,
За предков в шуме бурь недавных
Сложивший царскую главу.

Восходит к смерти Людовик
В виду безмолвного потомства,
Главой развенчанной приник
К кровавой плахе Вероломства.
Молчит Закон — народ молчит,
Падет преступная секира…..
И се — злодейская порфира
На галлах скованных лежит.

Самовластительный Злодей!
Тебя, твой трон я ненавижу,
Твою погибель, смерть детей
С жестокой радостию вижу.
Читают на твоем челе
Печать проклятия народы,
Ты ужас мира, стыд природы,
Упрек ты богу на земле.

Когда на мрачную Неву
Звезда полуночи сверкает,
И беззаботную главу
Спокойный сон отягощает,
Глядит задумчивый певец
На грозно спящий средь тумана
Пустынный памятник тирана,
Забвенью брошенный дворец —

И слышит Клии страшный глас
За сими страшными стенами,
Калигуллы последний час
Он видит живо пред очами,
Он видит — в лентах и звездах,
Вином и злобой упоенны
Идут убийцы потаенны,
На лицах дерзость, в сердце страх.

Молчит неверный часовой,
Опущен молча мост подъемный,
Врата отверсты в тьме ночной
Рукой предательства наемной….
О стыд! о ужас наших дней!
Как звери, вторглись янычары!…
Падут бесславные удары…
Погиб увенчанный злодей.

И днесь учитесь, о цари:
Ни наказанья, ни награды,
Ни кров темниц, ни алтари
Не верные для вас ограды.
Склонитесь первые главой
Под сень надежную Закона,
И станут вечной стражей трона
Народов вольность и покой.

<Декабрь 1817 г.>

https://turbina.ru/guide/Mekhiko-Meksika-129235/Otzyvy/Tchto-delat-dostoprimetchatelnosti/Arkhitektura-Pamyatniki/3/0/Sad-Pushkina-41837/Otzyv/Pushkin-russkiy-revolyutsioner-napisavshiy-Odu-svobode-67116/

---

* с текстом на картинке выше можно не соглашаться, но он являет пример популярности поэта в народе, сочиняющем парафразы

UPD
[Spoiler (click to open)]hobbit_2_18
10 февраля 2019, 06:46:45
Попса всегда имела большие тиражи. В начале прошлого века бешеной популярностью пользовалось бульварное чтиво о похождениях Шерлока Холмса и Ната Пинкертона, у меня в детстве было несколько таких книжек карманного формата, оставшихся от деда-прадеда.
Донцова с Марининой получше будут.
Массовые тиражи классики , в первую очередь Пушкина- это уже советское время , произведения Пушкина были практически в каждой семье, а людям больше всего нравились сказки Александра Сергеевича, воспринимаемые как народные( на самом деле это была стилизация, но сделанная на высочайшем художественном уровне).
Основная заслуга Пушкина , поистине гениальная, это создание литературного русского языка, на котором написана вся отечественная классика, и на котором мы и говорим до сих пор.
В словаре Пушкина примерно 20 тыс слов, как у Шекспира.
И конечно Пушкин не был революционером(широко известно о его хороших отношениях с Николаем Первым), хотя как и многие молодые дворяне того времени, вольнодумствовал. При этом был "ближе к народу" чем многие декабристы , ошибочно подаваемые советской историографией как первые русские революционеры. На самом деле выступление декабристов было неудачной попыткой верхушечного переворота в духе 18 века, Трубецкой и Ко были ближе к Орловым и Мировичу чем к Боливару.
Пушкин же намерений заговорщиков не одобрял, просто со многими приятельствовал и сочуствовал.

Вандализм vs патриотизм: доску Солжу разбили - на памятнике написали "Иуда"?


фото отсюда

Не все так плохо, граждане, не все так плохо, как иногда кажется, поверьте - и вот вам доказательства, целых две новости, из Москвы и Гусь-Хрустального.
В первой  - к памятнику иуде Солженицыну вынуждены были приставить постоянный пост полиции и видеокамеры, а сам памятник укрыть полиэтиленовой пленкой, поскольку, как сообщается, еще до открытия на него благодарные соотечественники повесили табличку с надписью -Иуда.

Символичная «посадка». Солженицын. Снова под «конвой» 10.12.18
[Spoiler (click to open)]
После того, как москвичи повесили на монумент Солженицыну табличку «Иуда», мы решили съездить туда, осмотреть место, а также выразить свое мнение о юбиляре и его деятельности.
На месте мы увидели, что изделие полностью завернуто в полиэтилен, видимо, чтобы снег не лежал у него на голове и его не продолжили называть животным в ермолке. На соседнем доме появилась камера наружного наблюдения. В сторонке случайно стоит машина с полицейскими внутри.

В общем, Александр Исаевич Солженицын вернулся туда, где ему по жизни и было место – под конвой. Только там он был на своем месте. Памятник стоит с руками за спиной. Как положено. Для воплощения законов жанра не хватает только огородить площадку колючей проволокой. Надо посоветовать. Только кому? Исполнителю Собянину или выше, в центр принятия решений?

Этот памятник действительно символизирует Солженицына, который очень любил имитации, постановки. У него были имитационные фотографии, имитационные взгляды, имитационная жизнь. Теперь будет такой же имитационный памятник. Крайне двусмысленный памятники двусмысленному, «двуправдному», как он сам о себе писал, человеку.

Вашему вниманию предлагаем осмотр места будущего акта почитания юбиляра 11 декабря, наше мнение о юбиляре, его деятельности и о том, что значит для России установка ему памятника.

https://www.youtube.com/watch?v=B7jvTb9k5WE

---
Что, кстати, уже случалось во Владивостоке в 2015-м году,так что география "поклонников" иуды широка -

---
Во втором случае из свежих так и вовсе вдребезги разбили памятную доску Солжу, размещенную тогда, в начале декабря, причем разбили знатно, восстановить будет сложно, а то и невозможно -

Мемориальную доску Солженицыну разбили после установки 12.12.18

[Spoiler (click to open)]
В Гусь-Хрустальном вандалы повредили мемориальную доску, установленную к 100-летию со дня рождения писателя, лауреата Нобелевской премии Александра Солженицына. Об этом сообщается в группе «ВГУСЕ.РУ» в соцсети «ВКонтакте.
Памятную доску установили 10 декабря, а уже 11 декабря ее разбили неизвестные. Фото, опубликованное в группе, демонстрирует лежащие на земле обломки.

»Интерфакс» сообщает со ссылкой на МВД, что полицейские возбудили уголовное дело о вандализме. Преступников пока не нашли.
Замглавы администрации Гусь-Хрустального Инесса Тишкина заявила агентству, что городские власти приложат все усилия для восстановления доски.
Она отметила, что доска была установлена на спонсорские средства.

Тишкина рассказала, что у доски было бронированное стекло. Она отметила со ссылкой на специалистов, что разбить ее можно было только кувалдой, точно зная, куда именно нужно ударить.

Редактор местной газеты «Афиша» Дмитрий Сахаров заявил «Зебра ТВ», что восстанавливать доску, «рассыпавшуюся в крошку», будут также за счет денег спонсоров. По словам Сахарова, доска стоит 20-25 тысяч рублей.

В 1956-1957 годах Солженицын работал школьным учителем в поселке Мезиновский Гусь-Хрустального района. В Москве 11 декабря открыли памятник Солженицыну, на церемонии присутствовал президент Владимир Путин.

https://news.rambler.ru/community/41411745/?utm_content=rnews&utm_medium=read_more&utm_source=copylink

---
А вот еще об этом же, реакция властных иудушек, раздосадованных провалом начинания в виде местной инициативы, вторящей президентской, с целью выслужиться и продемонстрировать собачью преданность, и сожалеющих о неправильном понимании гражданами ценности памятников национал-предателям -

«Не подлежит восстановлению». Возбуждено уголовное дело из-за уничтожения таблички к 100-летию Солженицына 12.12.18
[Spoiler (click to open)]
..«Если даже сейчас повесить табличку в очередной раз, то, боюсь, может закончиться тем же, ведь пока злоумышленников не поймали. Мы предварительно с нашим обществом обговорили, пока возьмем паузу, после чего будем решать вопрос о повторной установке доски», – рассказал 12 декабря ТАСС раздосадованный мэр Гусь-Хрустального Алексей Соколов.

Он отметил, что город хотел увековечить память Солженицына, который преподавал математику и физику в местной Мезиновской средней школе в 1956-1957 годах. Для этого была заказана специальная табличка, которую 10 декабря установили на фасаде бизнес-центра, однако уже 11 декабря в полицию поступило сообщение об акте вандализма.

Таким образом, до 100-летия писателя, которое праздновалось 11 декабря, объект не дожил. Соколов заверил, что табличка восстановлению не подлежит, поскольку была сделана из стекла.

В пресс-службе УМВД по Владимирской области заявили, что по факту уничтожения памятного знака возбуждено уголовное дело по части 1 статьи 214 УК РФ («Вандализм»).

https://www.fontanka.ru/2018/12/12/050/

---
Риторика официальных властей, само собой, содержит слова "вандалы", "хулиганы", "вандализм", кто бы сомневался - ведь иуда нынче почитаем властью его последователей и учеников не иначе как святой, достаточно послушать речь на открытии человека, похожего на президента...
Соответственно, после воздания народом Иуде по заслугам, охранительская и лоялистская пресса заверещала по темникам - "ах вандализм, ох, хулиганство, эх, недоглядели за вражинами".

Особо оскандалилась владимирская Комосомолка, наврав совершенно по-геббельсовски, де, и ветераны там были и чуть ли не народные гуляния в честь открытия доски, да вот незадача, какой-то ворог покусился на святое.
Между тем, жителей Гусь-Хрустального понять как раз легко, по поводу этого города говорят, что там не выходили из 90-х никогда и бандитский беспредел там норма, как власть ни изображай борьбу с ним, так что их эмоции по поводу одного из приведших страну и их городок к такой жизни хорошо понятны и оправданны...

Так что - у народа совершенно иная, нежели у власти, точка зрения и на Солжа, и на президента, и на всю камарилью, прославляющую своего кумира, что он и демонстрирует в этих двух случаях, а то ли еще будет, народ ведь только начал просыпаться - а ко всем памятникам наряды полиции и камеры не приставишь, страна все еще большая, как иуды ни стараются ее побыстрее распродать китайцам да японцам...

Причем, народ ведь власть ПРЕДУПРЕЖДАЛ по-хорошему, если кто не в курсе, вот, например, одиночный пикет у мэрии Москвы ровно год назад, да и одиночный он вынужденно, митинг подобного рода никто б не разрешил -


Но власть не то, что не одумалась, напротив, в 2018-м она пустилась во все тяжкие, заставляя сомневаться - на чьей стороне она была бы во Вторую мировую и Великую Отечественную войну?
Все эти МИДовские выступления, то через Колю из Бундестага, то напрямую от Маши СталинхужеГитлера в Крыму - наводят на очень любопытные размышления, по совокупности деяний, ретроспективно...

А вы как считаете, разгром и поношение, "осквернение" в любой форме памятников иудам и предателям твоей страны является актом вандализма, или, напротив патриотизма и проявлением активной гражданской позиции?

"Осквернение" или уничтожение памятников Солжу это -

хулиганство
0(0.0%)
проявление вандализма
0(0.0%)
патриотический и гражданский акт
30(40.0%)
тренировка и разминка
15(20.0%)
проявление отношения народа к властям
29(38.7%)
иное, в комментах
1(1.3%)

Помните, как сняли доску финскому фашисту Маннергейму, установленную 2,5 года назад, когда многие из нас еще сохраняли какие-то иллюзии по поводу возможности власти образумиться?
После серийных актов "вандализма", горячо одобряемых всем народом, особенно питерцами, особенно, блокадниками, так что - все было не зря, граждане, ой как не зря...


Вообще же, все это похоже на легкую разминку граждан перед более весомыми действиями, как известно - "не сразу Москва строилась", так что иудопоклонники напрасно чувствуют себя в полной безопасности, если чувствуют, конечно, а не просто внушают это публике, чтобы та "и думать не могла ни о чем подобном"...

Должна подчеркнуть, что я лично радикально против любого вандализма по отношению к памятникам, хотелось бы только, чтобы власти все же пояснили один щекотливый момент, для дифференцировки актов вандализма от актов патриотизма и гражданственности.
Вот если какое-нибудь частное лицо, или даже некто, похожий на президента,  решит установить в РФ памятник Бандере, например, или Власову, что, судя по направлению мышления некоторых элитных граждан вполне возможно,  то покушения на такие памятники - тоже будут считаться вандализмом?

А если некому австрийскому художнику Шикльгруберу, как логическое завершение трансформации и камингаута власти, откровенно дрейфующей в сторону реабилитации фашизма и либеро-фашизации - тогда как?
Или наши либерофашиствующие элитарии - пока еще не дошли до этапа откровенного официального признания коммунизма преступным, а борцов с ним - героями, достойными памятников?

Ведь прославляемый вслед за Маннергеймом Шикльгрубер столь же логичен, как за Солженицыным - Власов, не так ли? А что такого? Вы лично видите какое-то принципиальное отличие между поклонением тем и другим?
Вот и они не видят. Так что - ждите. Если конечно, не найдутся еще "преступные хулиганствующие вандалы"...

P.S.
Как власти постепенно шли и подводили население к памятнику иуде -
Read more...Collapse )
И что предлагал для России Солженицын, за что его так почитают его последователи, Путин и Ко -
Read more...Collapse )
UPD
Стоит почитать коммменты -
[Spoiler (click to open)]

19530506
13 декабря 2018, 12:42:08
вот прочитала и стало сердцу веселей....а то полный мрак наша жизнь--власовщина на тв..социальный геноцид..оскорблние власть придержащих макарошкиный и государствонепросиловасрождаться...безумные налоги которые после Нового года сделают жизнь еще тяжелее..Впрочем если честно народуглубоко плевать на Солженицина.Книг его не читают и не читали...в книжных магазинах не покупают...Дело в том что ВСЕ что исходит от нынешней либеральной власти чубайсов будет вызывать у народа отторжение и неприязнь


hobbit_2_18
13 декабря 2018, 06:55:31
Номинально Солженицын был сексотом 5 Управления КГБ, но поскольку таковыми были практически все "творческие интеллигенты" вплоть до разоблаченного ныне Баниониса, ценность этого "звания" невысока. За что же он ныне так высокого оценен гебистами? В КГБ , помимо "демократической фракции", которую и представляло 5 Управление, имелась еще и скрытая монархо-фашистская, которая и двигала "Исаичем". Со временем эта фракция усилилась , и если пока не доминирует, вес имеет серьезный.

vandall88
13 декабря 2018, 09:13:37
""Осквернение" или уничтожение памятников Солжу это -"

Бгггг... Это неуважение к старому заслуженному кагэбэшному сексоту! Коим этот сидор и являлся.

hobbit_2_18
13 декабря 2018, 09:48:14 Комментарий изменен: 13 декабря 2018, 09:49:21
Солж стал сексотом "Ветровым" еще в абакумовском МГБ, потом по наследству перешел в 5 Управление к Бобкову, правда "окормлял" его лично Андропов, так что ему не памятник, а значок "почетный чекист" положен.

alba_tros_57
13 декабря 2018, 13:01:52
Весна 1989г, кунцево, выборы на 1й съезд советов. В игре руцкой, драматург шатров и еще несколько персон. По всему району собрания, арендуются залы и стадионы. Деятели культуры принимают активное участие. Правые - вокруг толстого журнала "наш современник". Левые - "новый мир", "огонек" и проч. Мне 22 года, я хожу на все встречи, мне жутко интересно...
... Ледовый дворец к/с. Полный зал. 10 или больше тысяч. Организатор - "наш современник", крайне консервативная публика. Белов, распутин и прочие "деревенщики". Встает вопрос о солженицыне. Публика спрашивает - как такое получилось, за что выгнали этого человека. Кто то дает реплику - "Иуда". Зал и президиум взрываются яростью - крики "это провокация", "уберите этого придурка".
... Шатров, актовый зал в Крылатском. До тысячи - крайне либеральная "левая" публика. Опять вопрос о солженицыне. Шатров отвечает - оправдывая Андропова - дескать ку него не было выбора.

Это все я видел лично. Интерес, популярность Солженицына в 1989 году были абсолютными. "Иуда" не прокатывало ни в левой ни в правой аудитории.

Вы щас собственно чего хотите? Чтобы реванш, отыграть назад? Это не пройдет.

Теперь о Вишневской. Мне не только записи нравятся, но и мемуары. Она их писала сама, без ассистентов. Это резкий, жесткий текст. И главное в них - выебать совковый мозг. Взорвать его, отыметь так, чтоб не было поводов к возражению. Смотрите - вот моя жизнь, я супер звезда, я в ярости и я кладу на совок с прибором. И это работает! Читая Вишневскую, полностью встаешь на ее сторону.

kolhozny_punk
13 декабря 2018, 13:41:28
>>Вы щас собственно чего хотите? Чтобы реванш, отыграть назад? Это не пройдет.
Ещё как пройдёт! Ответите у нас за все ваши "святые годы", за голод, бандитизм, за украденное будущее миллионов. Все ответите, никто не уйдёт!

>>Смотрите - вот моя жизнь, я супер звезда, я в ярости и я кладу на совок с прибором.
Вот это и вызывает омерзение. Никакой талант не даёт никому права считать себя выше других.

hobbit_2_18
13 декабря 2018, 14:24:08
Вишневская - посредственная певичка с раздутым самомнением. Из зависти регулярно писала кляузы на коллег в партийные органы и КГБ. Классический типаж сексота 5 Управления.
Что до Солжа, то когда этот "писатель земли русской" откинул копыта, на похороны пришло человек 300, половина из которых "гусские" придворные журналисты.
У Деда Хасана почитателей больше:))

den_valley
13 декабря 2018, 14:23:53
Солженицын стал в современной РФ этаким символом, неважно что и как он писал уже. Сейчас он символ РКМП, булкохрускости и махрового антисоветизма. И именно против этого символа и направлена часть общей ненависти населения к кормящимся тут элитам. Аналогичную ненависть вызывает Горбачев. И нынешнее лицо резидента катится в том же направлении "стремительным домкратом".

prorub
13 декабря 2018, 14:28:38
Помните, Путин обещал создать в ближайшее время несколько миллионов высокотехнологичных рабочих мест? Вот это оно и есть - понаставить по всей стране памятников "выдающимся деятелям Российского государства" вроде Ельцина, Солженицына, Колчака, Маннергейма, и возле каждого выставить круглосуточную охрану от благодарных соотечественников вандалов.

"10 ЗАПОВЕДЕЙ МЕЩАНСТВА" (потреблятства) по Николаю Носову...



На прошлой неделе исполнилось 110 лет со дня рождения великого русского советского писателя, Николая Николаевича Носова, которого надолго было забыли, но вспомнили к случаю и поразились открытию - оказывается, детский писатель создал первый в мире настоящий учебник политэкономии для самых маленьких, актуальный и поныне.

Я допускаю, что эпитет великий начнут оспаривать, но все-таки на нем настаиваю, ведь детская литература это нечто большее, нежели просто умение профессионально и доходчиво рассказать увлекательную и познавательную историю, да еще и нагрузив ее моралью? Во всяком случае, то, что Незнайка - трилогия великая, думаю, не станет отрицать никто.

Литература несет идеологически-воспитательную функцию, которую мы недооценивали, никак не связывая то, что российские дети в какой-то момент перестали читать Носова, Алексина, Крапивина, Булычева и перешли поголовно на Роулинг - и то, во что эти дети теперь выросли, ан масс. Хотя, казалось бы, что уж такого особо тлетворного в Гарри Поттере и особо ценного в Незнайке?.

В общем, Николай Николаевич, его Незнайка, сформировал всех, чье детство прошло в СССР, вложив в них понимание большинства процессов, протекающих в капиталистическом обществе, буквально на интуитивном уровне, то есть, настолько давно и прочно усвоенном, что кажущемся интуитивным.

Однако, Носов написал и несколько вещей для взрослых, одну из которой я сейчас здесь приведу, потому что, как мне  кажется, он ухватил нечто очень важное, то, над чем мы все ломае голову не первый год - когда советский челвек перестал быть советским, как случилось то, что привело в конечном итоге к покорному, а то и радостному принятию советским обществом разгрома социализма и перехода к плохо замаскированному, а потом и вовсе переставшему маскироваться, капитализму?

И как удалось столь быстро воспитать из человека-труженика и человека-творца - "квалифицированного потребителя", иногда в просторечии называемого "потребл@дью", за какие-нибудь пару десятилетий, а то и быстрее?
Каковы были корни в советском обществе этой болезни, ныне поразившей почти все население России?
Я случайно наткнулась на это эссе Носова и предлагаю его вам, как мне кажется, он очень точно уловил зарождение заболевания, правда, не придав этому значения, которое сейчас придаем мы -
[Spoiler (click to open)]
Еще об одном, всем надоевшем вопросе

Нынче все о мещанстве пишут. И я в том числе. Чтоб не подумали, что хочу оригинальным быть. Или новатором. Или, не дай бог, модернистом.
Тема эта настолько обширна, что здесь каждый может сказать что-нибудь свое. Правда, многое уже сказано, да все ж таки далеко не все. Вот, к примеру, разве сказано о мещанине хоть одно доброе слово?..
Не сказано! Все мурло да мурло! Нельзя же так! Это хоть кого разобидеть может. Затравили беднягу совсем!
Это, что ли, педагогично? Уже и самого мещанина совсем мало осталось. Не знаю, где теперь и увидишь его. Совсем недавно еще выйдешь, бывало, на улицу вечерком, глянешь на освещенные окна домов — батюшки, сколько там на всех этажах мещанина сидит! Один на одном! У каждого под потолком шелковый абажур: у кого голубой, у кого оранжевый, у кого нежно-розовый (это самые оголтелые мещане под нежно-розовым абажуром сидели).

А что теперь? Выйди да посмотри: редко в каком окне цветной абажур заметишь — кругом все люстры. Такой прогресс культуры за каких-нибудь пять-шесть лет, что удивительно даже! В общем, мещанин редкой фигурой стал. А это немаловажный факт. Еще Мигуэль де Сервантес де Сааведра сказал: «Излишество даже в самых лучших вещах приводит к тому, что они теряют цену, между тем как плохое, когда его мало, начинает цениться». Таким образом, и мещанина надо ценить, а не то что обзывать его всякими некультурными кличками. Впрочем, некоторые мещане небось своевременно поразнюхали, что шелковые абажуры — это признак мещанства, да и повыбрасывали их на помойку, а на освободившееся место понавешали модных люстр. Чтоб, как говорится, не вякали.

Ведь он, мещанин, — существо тонкое, деликатное и не любит, когда его всячески обзывают. А кто же любит? — позвольте спросить. Вы, что ли, читатель, любите? Хороший мещанин — не какой-нибудь гаврик. Это уже доказано. Он — существо дисциплинированное, послушное. Ему сказано было в свое время, что герань — мещанство… Раз! И где она, эта ваша герань? Теперь хоть сто городов вдоль и поперек исходи, ни в одном окне не увидишь герани. А что раньше творилось? Ого! А фарфоровые слоники на комоде? Сказали — мещанство, и всех слоников, как корова языком слизнула. У кого их теперь найдешь? Скорее живого слона увидишь. И канарейка, как говорится, «попела». Где теперь канарейка? Простой чижик, и то в диковинку!

Короче говоря, в этой области — только команду дай. Было дело — дали команду насчет тюлевых занавесок. Фьють — и как корова языком. Всюду плюшевых штор понавешали. Потом пошла команда насчет плюшевых штор. Фьють— и опять, как корова: нет этих рассадников пыли! Потом фьють! — и уже обедаем без скатертей. Скоро фьють — и будем спать без простынь. Как корова. Потому как— мещанство! Словом, нет никого старательнее, никого исполнительнее, никого усерднее, чем самый простой, рядовой, ничем не выдающийся обыватель, сиречь мешанин. Его ко всему приучить можно и от всего отучить. Можно его напугать голубым цветом, и он будет его отовсюду гнать, можно заставить его истребить такой красивый, радующий глаз (и полезный притом) цветок, как герань, и разводить вместо него на окнах уродливые, нелепые кактусы.

Нельзя отучить его только спать по ночам на подушке. Но это уже пустяк, не стоящий внимания. Говорят: мещанин глуп. Дескать, думать не любит. Любит чужим умом жить. Да уж коли глуп, то зачем думать? Только хуже наделаешь. Значит, умнее — чужим умом. Однако ж если он это понимает, то не такой уж дурак, выходит! Дурак тот, кто хочет все вокруг по своему дурацкому образцу устроить. Если же у человека есть жилка самокритичности, то ему уже не откажешь в уме. Мещанин хорошо понимает, что он не семи пядей во лбу.
Поэтому и не пытается жить по своему разумению, а тщится, чтоб у него все было в аккурат, как у других людей. А у людей как? У людей все по моде. С модой же тоже не просто. Потому что мода теперь на все: не только на штаны или дамские часики, а и на рюкзаки, унитазы, на кухонную утварь, даже на мебель. А что может хуже новомодной мебели быть! Во-первых, не знаешь, что делать со старой, вышедшей из моды. А во-вторых, она ведь хуже немодной, потому что поди-ка выдумай что-нибудь лучше старого, испытанного, немодного стула с удобной спинкой. И думаете, мещанин этого не понимает? Понимает, гадюка! Но терпит.

— Да у тебя все по моде, — сказал я, заметив, что он сменил обстановку в квартире. — Черт бы побрал эту моду и всех, кто ее выдумал! — сердито проворчал он. — Я скоро, кажется, околею от всего этого. — Что так? — удивился я. — Никак не могу привыкнуть, — объяснил он. — Вот стол, например. Треугольный зачем-то! Да это черт с ним. Но почему такой низенький? К нему только подсядешь, сразу в висках начинает стучать. Или — кресло. На нем ведь вроде как на полу сидишь. Пять минут посидел — и готов: под ребрами начинает колоть. С него и подняться в двадцать раз трудней, чем с простого человеческого кресла. И это при моей-то подагре в обеих ногах! А спать как? Кровать теперь стала — мещанство! И диван-кровать теперь тоже — мещанство. Теперь тахта _ не мещанство. А что такое тахта? Вот, пожалуйста: на полу просто ящик без ножек, на нем пластиковый матрац из трех секций — и все. Лег спать, через полчаса просыпаешься и начинаешь подушку на полу искать, Спинки-то нет, подушку опереть не на что, вот она и выскальзывает из-под головы. За ночь намаешься, наутро, не проспавшись, на работу идешь. Тяжело! Да и негигиенично.

Раньше кровати с ножками делали, чтоб клопам и другой какой нечисти несподручно было взбираться. Оно, конечно, теперь клопов не должно быть, потому как, известное дело, клопы — мещанство, но сами-то клопы пока об этом не знают. Правда, у нас никакой такой живности нет, а вчера просыпаюсь, смотрю — таракан по спине ходит. Не знаю, откуда и забежал. Теперь мне на этой тахте и спать-то боязно. Может быть, ножки приделать? — Да ты бы оставил кровать, — говорю. — Так нельзя ж ведь — мещанство! Вот какой человек мещанин. Он все стерпит, лишь бы не попрекали мещанством. А тут как ни вертись, попрекать будут. Не поспешил выбросить допотопный комод — мещанин! Поспешил купить модный сервант — опять мещанин (за модой гонишься).

А кто же за модой не гонится, позвольте спросить? Разве лишь тот, у кого денег нет. А заведись у него денежки, он сейчас же свое мещанское нутро и покажет. Выглянет, как принято говорить, мурло мещанина. Уж разве он одержимый какой-нибудь. Хобби какое-нибудь у него. Может быть, он старые футбольные мячи собирает. Или на свои личные сбережения решил африканскую обезьяну для научно-исследовательского института купить. Да таких много ли? В том-то и дело, что считанные единицы. А в остальном все люди как люди. Ничто человеческое им не чуждо. Тут читатель, пожалуй, посчитает себя вправе обидеться. Этак, скажет, и я — мещанин! А что тут плохого, спросим его.

Мещанин — не хам, не грубиян, не хулиган, не взломщик, наконец! К тому же, кого не называли у нас мещанином? Например, Зощенко. Это он-то, который над мещанами столько смеялся (действительно, лрония судьбы). Или Ильф и Петров. Эти не просто были мещане, а взбесившиеся. Так что ничего в этом особенного нет. Дело житейское. И потом, что это за мода пошла людей, как какие-нибудь селедки, по сортам делить?! Этот-де — мещанин, этот — не мещанин. Любит во сне храпеть — мещанин, не любит храпеть — не мещанин. Любит хорошо покушать— мещанин, не любит покушать — нормальный человек. Иной, может быть, и любил бы покушать, да у него желудок больной, а дай ты ему желудок покрепче, он себя еще как покажет!

Да и какую тут можно демаркационную линию провести? Какой предел установить? Съел фунт краковской колбасы — хороший человек, а скушал фунт с четвертью — мещанином стал? Так, что ли? Или кушал без особого удовольствия — не мещанин, а поел с аппетитом — опять в мещанское сословие угодил? С такими критериями и запутаться можно, потому что, бывает, и зернистая икра в рот почему-то не лезет, а иной раз под настроение краюху простого хлеба с удовольствием навернешь. Да притом как же так, чтоб совсем без удовольствия есть! Кто может о себе сказать, что он без греха в этом деле? А раз так, то и делить нечего.


Как сказал поэт: «Все мы немножко лошади». Вот как! Все — лошади! Все — мещане (конечно, в той или иной мере). Что там и говорить!
Тем более что мещанство проявляется не только в грубой материальной сфере, но и в сфере, так сказать, идеальной, нравственной.
Какой основной девиз мещанина в нравственной сфере?
Их (то есть этих девизов) несколько, а точнее, десять (как заповедей):

№ 1. Моя хата с краю, я ничего не знаю.
№ 2. Своя рубашка ближе к телу.
№ 3. Я — не я, и лошадь не моя.
№ 4. Держи язык за зубами.
№ 5. Не суйся поперед батьки в пекло.
№ 6. Что, нам больше всех надо?
№ 7. Держи нос по ветру.
№ 8. Рыба ищет, где глубже, а мещанин — где жирней.
№ 9. После нас хоть потоп.
№ 10. С деньгами и без ума проживем.

Может, думаете, так просто эти заповеди соблюдать? Как бы не так!
Возьмем любую, хотя бы № 4, насчет недержания языка.
[Spoiler (click to open)]
Пушкин уж до чего умный был, а не умел удержать язык. Не умел, да и все тут! И Лермонтов не умел! И Радищев, и Герцен, и Николай Гаврилович Чернышевский…
 Что, им больше всех надо было? Нет ведь! Они люди вполне скромные были, а вот лезли поперед батьки в пекло… Скажем прямо — плохие мещане были, совсем как есть никудышные!

Да и то сказать, трудно небось найти мещанина, который бы дотошно все эти мещанские заповеди соблюдать мог. Чтоб на все сто, как принято говорить, процентов. Нет-нет да на какой-нибудь и сорвется. Хотя, правду сказать, и такого едва ли найдешь, который ни одной заповеди не соблюдал бы. Хоть за какую-нибудь да держится. Будь он даже работник культурного фронта или служитель муз. Разве какой-нибудь художник, деятель, так сказать, изобразительного искусства, у которого, как сказано, нос по ветру да еще хвост трубой, он, что ли, не лошадь, то бишь — тьфу! — он, что ли, не мещанин?

Ему, что ли, своя рубашка не ближе к телу? Он, что ли, лезет, где глубже?.. Или, к примеру, работник критического цеха, наложивший печать молчания на свои уста, у которого все честь по чести: и язык на привязи, и рот на замке. Тоже не лошадь, скажете? Во всяком случае от него не больше добьешься слов, чем от лошади. Правда, иной подобного рода апостол молчания молчит, молчит, да вдруг так разразится, что и не поймешь сразу, откуда гром: из тучи или… из этой самой… Или, например, наш брат писатель, труженик пера, так сказать, который… впрочем, молчание! Зачем на своих кидаться? Нам тоже не больше всех надо.

Слово, как сказал древний философ, — серебро, а молчание — золото. Мы тоже не против золота, потому скажем только, чтоб завершить мысль, что такой работник культуры, будь он художник, критик или наш брат писатель, он и есть вполне достойный своего сословного звания, вполне идейный (если вам так больше нравится) мещанин, хоть он и не сидит уже с фикусом под цветным абажуром и давно завел себе модный сервант. По сравнению с ним какая-нибудь старушка пенсионерка, которая и не помышляет о том, чтоб избавиться от своего абажура (денег — то и на еду в обрез), — она просто ноль без палочки, отрицательная величина, ее и мещанкой-то как назовешь! Правда, вид ее окошка, освещенного изнутри оранжевым абажуром, вносит диссонанс в общую картину, нарушает, как бы это сказать, гармонию и возбуждает в нас какую-то непонятную злость: дескать, вот оно, мещанство-то, где сидит! Но не будем спешить так уж слишком.

Остановимся на минутку, заглянем в окно. И увидим человека, хотя и доживающего свой век, но не злого, который не пожалеет своего времени, чтоб посидеть с малышом заболевшей соседки, сбегать за молоком для него, помочь ребятишкам, вернувшимся из школы, решить задачку или посадить деревце во дворе под окном без особенной надежды услышать в будущем, как оно зашумит листвой. По аналогии с этой старушкой вспоминается деревенская бабка, несущая с рынка глиняного расписного кота, на которого так ярятся наши фельетонисты. Ее трогательная любовь к этому яркому зверю, право же, достойна если не сочувствия, то хотя бы внимания. Уже и тем знаменателен этот факт, что на сей раз тащит она не ведро эмалированное, не графин, не сервант, не кило мармеладу, а предмет, так сказать, для глаза, который не засолишь в кадушке, не съешь с горчицей, не запрячешь в скрыню. Сам этот факт свидетельствует, что питает она пристрастие к этому коту не по злому умыслу, не из какой-то там фанаберии или ненависти к настоящей культуре, к подлинным произведениям высокого искусства, а по какому-то внутреннему побуждению (может, совсем невредному), но истоки которого еще полностью никем не изучены, в которых мы еще не разобрались до конца.

А разобраться бы надо было, так как одними ругательствами да проклятиями тут не поможешь. Взял бы кто-нибудь из фельетонистов да поговорил по душам с этой бабкой: как, мол, бабусенька, что здесь к чему у тебя с этим котом?.. Впрочем, оставим в покое фельетонистов. Им и без нас трудненько живется. Помимо материальных признаков мещанства, каковы, например, абажуры, серванты, торшеры, подушки (вот где подлинная эмблема мещанства), кисейные занавески, кактусы, книги с красивыми корешками, существуют, оказывается, еще признаки, охватывающие так называемуго вторую сигнальную систему, то есть область человеческого языка. Недавно в одной из журнальных статеек случилось прочитать мне, что слово «извиняюсь» — мещанское, дескать, слово. Почему оно мещанское — я так и не уразумел. Этим словом и Горький пользовался. Или, может быть, он «не допер», что оно мещанское. С каждым может случиться оплошка. А тут изволь теперь разбирай, какое слово мещанское, какое — нет. Да и что криминального, если слово мещанское? Слово «извиняюсь» — вполне красивое слово (не в пример другим некоторым), а мещанин, как цветок к солнцу, тянется ко всему красивому. Ме
Оригинал доступен на сайте КнигоГид https://knigogid.ru/books/468235-ironicheskie-yumoreski/toread/page-6

Бедный мещанин набрасывается на всю эту духовную пищу, как цинготный больной на свежие овощи, и с ужасом убеждается, что люстра, которую он недавно завел, уже выходит из моды, и ее место начинают занимать какие-то (черт бы их драл!) переносные светильники; что высокий шкаф очень подходит к комнате с трехметровыми потолками, и не следует спешить заменять его низеньким шкафом (а он как раз поспешил и теперь готов рвать на себе волосы от досады). А что делается с бедными женщинами, когда они узнают, что начес (который усиленно рекомендовался в последние годы) делать не следует, так как от него выпадают волосы и женщины становятся лысыми? Не читать всех этих статей мещанин, конечно, не может, так как он существо любознательное и обязательно хочет знать, какие галстуки будут модными в наступающем сезоне, как подобрать красивую шляпу, может ли женатый мужчина полюбить замужнюю женщину и современно ли это, и пр.

Думается, что неверно думать, будто мещанина можно распознать по каким-то употребляемым им словам, или по жилетке, в которой он якобы любит ходить после обеда по комнате, или по какому-то присущему ему запаху. Его можно заставить (в особенности с помощью прессы и телевидения) употреблять совсем другие слова, ходить после обеда не в жилетке, а, скажем, в пижаме и переменить запах. Он ко всему этому приспособится с похвальной гибкостью, как приспосабливается гриппозный вирус к антибиотикам, не теряя при этом своей зловредности. Заметив это, мы начинаем долбить его за другие слова, за пижаму или халат, уже не за тот запах, который был, а за новый, и даже за саму похвальную его гибкость. Он же, бедняга, чувствует, что его не за то бьют, и только кряхтит и сердится. Правда, есть парочка слов, к которым мещанин все же неравнодушен. Он ужасно любит слово «современный» и не любит слово «модный». Он никогда не скажет вам «модный шкаф», «модный диван», а обязательно «современный шкаф», «современный диван», «современная полочка для книг» и т. д. Этим он хочет показать, что он человек современный, передовой, идейный, идущий «в лапу» с эпохой, а не какой-нибудь отсталый обыватель, помышляющий лишь о какой-то там моде.

Впрочем, можно через газету внушить ему, что слово «современный» теперь стало несовременным, и порекомендовать заменить его ну хотя бы словом «модерный». Думается, что он и на это охотно пойдет. Принято думать, что мещанин любит вещи ради самих вещей, но это неверно. Не вещи он любит и даже не деньги. На самом деле он только не любит казаться бедным, не любит, чтоб думали, что у него нет денег. Быть бедным, не иметь денег — это кажется ему унизительным и даже позорным. Ему нестерпима мысль, что кто-нибудь может подумать, будто он необоротистый малый, будто он шляпа, тюфяк, будто не сумел извернуться и пропустил, что плыло в руки. А поди не подумай этого, если он не успел завести себе модный шифоньер, козетку или трельяж! В этом своем недостатке мещанин нисколько не виноват, поскольку это у него наследственное, перешедшее р. плоть и кровь вместе с генами и хромосомами от прежних старорежимных времен, когда обладание богатством уважалось больше всякого рода добродетелей и талантов.

Тут-то и зарыта собака. В этом и заключается социальная суть мещанства. Каждый может без особенного труда проверить, как у него самого обстоит с этими генами. Когда к вам в гости придет мещанин и, увидев у вас высокий платяной шкаф, скажет, что он несовременный, так как теперь современны низенькие шкафы, напоминающие отполированные четырехугольные ящики, вы должны стойко выдержать его взгляд и спокойно объяснить, что высокий шкаф лучше, так как, занимая столько же места на полу, дает возможность не только повесить одежду, но и напихать чего-нибудь сверху и снизу, и к тому же еще и на шкаф чего-нибудь наложить (снизу-то все равно не заметно), в то время как низенький шкаф очень непоместителен. Он-то (ваш гость), будьте уверены, подумает, что вы хитрите, или просто осел, или отпетый мещанин, который держится за старье, или, еще того хуже, заподозрит, что у вас нет денег.

Если вы сумеете стойко выдержать его взгляд, то с генами у вас все в порядке. Если же вы почувствуете себя хоть чуточку ущемленным, хоть чуточку задетым подобными подозрениями, если вам хоть на секунду покажется неприятной мысль, что кто-нибудь может подумать, что вы парень необоротистый, что у вас нехватка с деньгами, то, дело ясное, с генами неблагополучно, и мещанин хоть каким-то, пусть самым малюсеньким кусочком еще сидит внутри вас. Нечего и говорить, что испытание это чертовски трудное. Вроде барокамеры. Я лично не знаю никого, кто бы с честью выдержал его до конца. Что касается меня, го я к этому попросту неспособен. Физические данные не те.

Из всего сказанного можно сделать краткие выводы, которые сводятся всего к трем пунктам:
1) Все мы лошади (немножко, конечно).
2) Нечего тыкать по сторонам пальцами, потому что мещанин эвон где: внутри нас сидит.
3) Поскольку так, то давайте наберемся терпения и займемся самовоспитанием: будем по каплям выжимать мещанина из себя. Каждый из самого себя.
В этом и состоит основной принцип нравственного совершенствования.

Оригинал доступен на сайте КнигоГид https://knigogid.ru/books/468235-ironicheskie-yumoreski/toread/page-7

---
Граждане, это написано в 1969-м году!  Напоминать о политической ситуации и о процессах, которые тогда только зарождались, думаю, читателям этого блога нет никакой необходимости, так ведь?

И вот детский писатель пишет эти иронические эссе, одно из которых, самое объемное, посвящает наблюдаемому им и тревожащему его феномену, мещанству, позже мутировавшему в то, что и привело к принятию советским народом перестройки со всеми последующими процессами, тогда и к повсеместному потреблятству и пофигизму, сейчас.

А сегодня дало тот распространенный тип человека-потребителя, что и позволяет воинствующему невежеству, подлости, цинизму, алчности, предательству безраздельно править нашей страной, не встречая почти никакого внутреннего, тем паче, внешнего, деятельного и активного сопротивления.

Ведь далеко не только в зачищенном поле, отсутствии партии и лидеров, репрессивном аппарате и прочих реалиях капиталистического общества дело, но и в том, что у большинства отсутствует радикальное неприятие происходящих процессов, в противном случае, гроздья гнева бы уже вызрели...

А давайте попробуем ответить на простой вопрос, исходя из описанных Николаем Николаевичем Носовым "заповедей мещанства" (потреблятства) -

КАКИЕ "ЗАПОВЕДИ МЕЩАНСТВА" СОБЛЮДАЮТСЯ СЕЙЧАС БОЛЬШИНСТВОМ РОССИЯН?

1
15(12.8%)
2
12(10.3%)
3
10(8.5%)
4
8(6.8%)
5
8(6.8%)
6
14(12.0%)
7
9(7.7%)
8
11(9.4%)
9
15(12.8%)
10
15(12.8%)

P.S.
Приведенные иллюстрации к главе "Незнайка на дурацком острове" ничего не напоминают?

РАССКАЗ-ЗАГАДКА от Набокова - какое было слово?


Владимир Набоков написал в 1923-м году в эмиграции рассказ-загадку, полный тревоги и боли за судьбы России, любопытно прочесть его сейчас по-новому - и попытаться отгадать загадку...

Владимир Набоков. «Слово»

[Spoiler (click to open)]
Унесенный из дольней ночи вдохновенным ветром сновиденья, я стоял на краю дороги, под чистым небом, сплошь золотым, в необычайной горной стране. Я чувствовал, не глядя, глянец, углы и грани громадных мозаичных скал, и ослепительные пропасти, и зеркальное сверканье многих озер, лежащих где-то внизу, за мною.
Душа была схвачена ощущеньем божественной разноцветности, воли и вышины: я знал, что я в раю. Но в моей земной душе острым пламенем стояла единая земная мысль — и как ревниво, как сурово охранял я се от дыханья исполинской красоты, окружившей меня...
Эта мысль, это голое пламя страданья, была мысль о земной моей родине: босой и нищий, на краю горной дороги я ждал небожителей, милосердных и лучезарных, и ветер, как предчувствие чуда, играл в моих волосах, хрустальным гулом наполнял ущелья, волновал сказочные шелка деревьев, цветущих между скал, вдоль дороги; вверх по стволам взлизывали длинные травы, словно языки огня; крупные цветы плавно срывались с блестящих ветвей и, как летучие чаши, до краев налитые солнцем, скользили по воздуху, раздувая прозрачные, выпуклые лепестки; запах их, сырой и сладкий, напоминал мне все лучшее, что изведал я в жизни.

И внезапно дорога, на которой я стоял, задыхаясь от блеска, наполнилась бурей крыл... Толпой вырастая из каких-то ослепительных провалов, шли жданные ангелы. Их поступь казалась воздушной, словно движенье цветных облаков, прозрачные лики были недвижны, только восторженно дрожали лучистые ресницы. Между ними парили бирюзовые птицы, заливаясь счастливым девическим смехом, и скакали гибкие оранжевые звери в причудливых черных крапах: извивались они в воздухе, бесшумно выбрасывали атласные лапы, ловили летящие цветы — и кружась, и взвиваясь, и сияя глазами, проносились мимо меня...

Крылья, крылья, крылья! Как передам изгибы их и оттенки? Все они были мощные и мягкие — рыжие, багряные, густо-синие, бархатно-черные с огненной пылью на круглых концах изогнутых перьев. Стремительно стояли эти крутые тучи над светящимися плечами ангелов; иной из них, в каком-то дивном порыве, будто не в силах сдержать блаженства, внезапно, на одно мгновенье, распахивал свою крылатую красоту, и это было как всплеск солнца, как сверканье миллионов глаз.

Толпы их проходили, взирая ввысь. Я видел: очи их— ликующие бездны, в их очах — замиранье полета. Шли они плавной поступью, осыпаемые цветами. Цветы проливали на лету свой влажный блеск: играли, крутясь и взвиваясь, яркие гладкие звери: блаженно звенели птицы, взмывая и опускаясь, а я, ослепленный, трясущийся нищий, стоял на краю дороги, и в моей нищей душе все та же лепетала мысль: взмолиться бы, взмолиться к ним, рассказать, ах, рассказать, что на прекраснейшей из Божьих звезд есть страна — моя страна,— умирающая в тяжких мороках. Я чувствовал, что, захвати я в горсть хоть один дрожащий отблеск, я принес бы в мою страну такую радость, что мгновенно озарились бы, закружились людские души под плеск и хруст воскресшей весны, под золотой гром проснувшихся храмов...

И, вытянув дрожащие руки, стараясь преградить ангелам путь, я стал хвататься за края их ярких риз, за волнистую, жаркую бахрому изогнутых перьев, скользящих сквозь пальцы мои, как пушистые цветы, я стонал, я метался, я в исступленье вымаливал подаянье, но ангелы шли вперед и вперед, не замечая меня, обратив ввысь точеные лики. Стремились их сонмы на райский праздник, в нестерпимо сияющий просвет, где клубилось и дышало Божество: о нем я не смел помыслить. Я видел огненные паутины, брызги, узоры на гигантских, рдяных, рыжих, фиолетовых крыльях, и надо мной проходили волны пушистого шелеста, шныряли бирюзовые птицы в радужных венцах, плыли цветы, срываясь с блестящих ветвей...

«Стой, выслушай меня»,— кричал я, пытаясь обнять легкие ангельские ноги,— но их ступни — неощутимые, неудержимые — скользили через мои протянутые руки, и края широких крыл, вея мимо, только опаляли мне губы. И вдали золотой просвет между сочной четко расцвеченных скал заполнялся их плещущей бурей; уходили они, уходили, замирал высокий взволнованный смех райских птиц, перестали слетать цветы с деревьев: я ослабел, затих...

И тогда случилось чудо: отстал один из последних ангелов, и обернулся, и тихо приблизился ко мне. Я увидел его глубокие, пристальные, алмазные очи под стремительными дугами бровей. На ребрах раскинутых крыл мерцал как будто иней, а сами крылья были серые, неописуемого оттенка серого, и каждое перо оканчивалось серебристым серпом. Лик его, очерк чуть улыбающихся губи прямого, чистого лба напоминал мне черты, виденные на земле. Казалось, слились в единый чудесный лик изгибы, лучи и прелесть всех любимых мною лиц — черты людей, давно ушедших от меня. Казалось, все те знакомые звуки, что отдельно касались слуха моего, ныне заключены в единый совершенный напев.

Он подошел ко мне, он улыбался, я не мог смотреть на него. Но, взглянув на его ноги, я заметил сетку голубых жилок на ступне и одну бледную родинку — и по этим жилкам, и по этому пятнышку я понял, что он еще не совсем отвернулся от земли, что он может понять мою молитву.


И тогда, склонив голову, прижав обожженные, яркой глиной испачканные ладони к ослепленным глазам, я стал рассказывать свою скорбь. Хотелось мне объяснить, как .прекрасна моя страна и как страшен ее черный обморок, но нужных слов я не находил.
Торопясь и повторяясь, я лепетал все о каких-то мелочах, о каком-то сгоревшем доме, гдр некогда солнечный лоск половиц отражался в наклонном зеркале, о старых книгах и старых липах лепетал я, о безделушках, о первых моих стихах в кобальтовой школьной тетради, о каком-то сером валуне, обросшем дикой малиной посреди поля, полного скабиоз и ромашек, но самое главное я никак высказать не мог — путался я, осекался, и начинал сызнова, и опять беспомощной скороговоркой рассказывал о комнатах в прохладной и звонкой усадьбе, о липах, о первой любви, о шмелях, спящих на скабиозах...
Казалось мне, что вот сейчас-сейчас дойду до самого главного, объясню все горе моей родины, но почему-то я мог вспомнить только о вещах маленьких, совсем земных, не умеющих ни говорить, ни плакать теми крупными, жгучими, страшными слезами, о которых я хотел и не мог рассказать...

Замолк я, поднял голову. Ангел с тихой внимательной улыбкой неподвижно смотрел на меня своими продолговатыми алмазными очами — и я почувствовал, что понимает он все...

— Прости меня,— воскликнул я, робко целуя родинку на светлой ступне,— прости, что я только умею говорить о мимолетном, о малом. Но ты ведь понимаешь... Милосердный, серый ангел, ответь же мне, помоги, скажи мне, что спасет мою страну?

И на мгновенье обняв плечи мои голубиными своими крылами, ангел молвил единственное слово, и в голосе его я узнал все любимые, все смолкнувшие голоса.
Слово, сказанное им, было так прекрасно, что я со вздохом закрыл глаза и еще ниже опустил голову. Пролилось оно благовоньем и звоном по всем жилам моим, солнцем встало в мозгу, и бесчетные ущелья моего сознания подхватили, повторили райский сияющий звук. Я наполнился им; тонким узлом билось оно в виску, влагой дрожало на ресницах, сладким холодом веяло сквозь волосы, божественным жаром обдавало сердце.

Я крикнул его, наслаждаясь каждым слогом, я порывисто вскинул глаза в лучистых радугах счастливых слез...

Господи! Зимний рассвет зеленеет в окне, и я не помню, что крикнул...
(с)
---
Набоков имел в виду слово Любовь, по всей видимости, но, говоря о бедах Родины, выдающийся писатель-белоэмигрант, конечно же, подразумевал революцию и советскую власть...
Любопытно, что он сказал бы, увидев Россию сегодняшнюю и непредвзято оценив все пережитые ею со времени написания рассказа в 1923-м году события и трансформации?
Какое слово молвил бы ангел сейчас?


Николай Рерих "Ангел последний"

"Кладовая солнца" от "колдуна русского слова". 145 лет Михаилу Пришвину.

Это дата, о которой мало кто напишет, просто потому, что юиляр отчего-то считался писателем детским, преимущественно, между тем, называли его - "Колдун русского слова" и подарил он русской литературе и всем ее читателям целую  "Кладовую солнца".
Поэтому - в 2018-м стоит сказать несколько слов к 145-летию со дня рождения Михаила Пришвина, который всю жизнь находился "в поисках третьего пути"...


Нет в русской литературе писателя более загадочного, более скрытого в себе, как в раковине, чем Михаил Михайлович Пришвин, творец живого русского слова, как понимали это ещё при его жизни, а ныне стараются не вспоминать именно по этой причине: он писатель слишком русский, слишком корневой, менее всего западный, «цивилизованный», в том представлении о цивилизации, что распространено сейчас.

Обычно Пришвина представляют как писателя детского, ставят его на один уровень с Бианки, или сравнивают с Паустовским. Всё это есть у него, мы все в детстве читали «Кладовую солнца», поражались удивительному проникновению автора в жизнь каждой лесной былинки, пичуги, дерева. Тайная жизнь леса, болот, лесных зверей, птиц – всё это пронизано солнцем, и через солнце связано с космосом, со всей Вселенной.
[Spoiler (click to open)]

И на этом фоне существует у Пришвина человек, и этот человек – тоже часть этого живого мира, он не выбивается из жизни природы, даже если противостоит ей, даже если преобразует её, нарушая естественность дебрей, скал, рек...

Человек у Пришвина – это тоже явление стихийное, он так же, как живая природа, подчиняется неким неосознанным законам, действующим в обществе, как и в природе.

Эта стихийность поведения людей, больших масс, направленных волей высшей власти на преобразование природы, очень отчётливо звучит в повести «Осударева дорога», написанной Пришвиным в 30-е годы XX века, когда писатель побывал на строительстве Беломорско-Балтийского канала, который, как известно, строили «каналоармейцы» – так называли заключённых северных лагерей, расположенных по трассе строящегося канала.

«Скандинавский ледник своей чудовищной силой, сползая, растирал скалы, но были такие скалы первозданных пород, что и ледник, упираясь в них, свертывал с прямого пути. Инженеры не останавливались и перед такими скалами и тонким стальным перышком на плане проводили свою прямую красную черту через скалы, недоступные даже силе сползавшего льда.

...Когда вся мысль эта была заключена тонким стальным пером на белой бумаге и проект утвержден, имеющий власть над природой произнес свой новый приказ:

– Бросить всех людей на скалу!

Двинулись массы людей на скалу, но лес нужен был на все время стройки канала, и специально лесные работники при общем приказе, конечно, остались на местах. Куприяныч по-прежнему спокойно, не делая никаких лишних усилий, работал и только изредка поглядывал на фаланги проходящих с песнями и знаменами каналоармейцев; они шли на войну со скалой...».

Странная стихийность всего происходящего изумляет глядящих на это действо местных жителей – старика Куприяныча и мальчика Зуйка, и рождает у последнего естественный вопрос:

«– Скажи, Куприяныч, откуда взялась эта сила такая. – скажет: "Все на скалу!" – и все, гляди вон, как идут. А мы с тобой скажем – и нас никто не послушает.

– Нас, конечно, не послушаются, – ответил Куприяныч и воткнул топор в дерево.– А на что тебе нужно это, чтобы все тебя слушались? Раз уже тебе дали по уху – хочешь по другому?

... Зуек не отстал. В голове его непрерывным потоком носились разные вопросы.

– Вот ветер, – спрашивает он, – это сила?

– Конечно, сила: вертит мельницу, валит деревья.

– И огонь и вода – все это сила? А что это: один приказал – и все пошли на скалу?

– Уй ли! – воскликнул Куприяныч...».

Тут кажется, Пришвин своим чутьём писателя-философа нащупал очень важный вывод: народ воспринимает насилие, творимое властями, как некую стихийную силу, подобную ветру или землетрясению. От неё не спрячешься, её не избегнешь и народ вырабатывает своеобразную философию, позволяющую ему хоть как-то примириться с этой роковой силой, внушить себе, что, в конце концов, ветер ведь не только деревья валит, но и мельницу крутит. А сам народ отстраняется от насилия, от этой власти принуждения, говоря: «А на что это тебе, чтобы тебя все слушались?».

Михаил Михайлович Пришвин прожил большую и сложную жизнь, и случалось ему идти поперёк ветру времени, вступать в нешуточные «контры» с различными властями и в старой, и в новой России, из которых он выходил с тяжкими ранами на сердце, но окрепший духом и волей.

Это началось у него ещё с гимназии в Ельце, городе, близ которого, в имении Хрущёво-Лёвшино, он родился 4 февраля (по новому стилю) 1873 года. Появился он на свет в семье своего богатого отца – помещика Михаила Дмитриевича Пришвина, конезаводчика и садовода. Михаил был уже пятым ребёнком в семье, и неожиданное разорение его отца, крупно проигравшегося в карты, а потом и ранняя его смерть, вынудили будущего писателя бросить гимназию в Ельце и уехать в Тюмень, к своему дяде по матери, состоятельному промышленнику. Там, в Тюмени, он окончил реальное училище (по советским меркам – техникум, а ныне его назвали бы колледжем), и ему светила судьба наследника своего дяди, у которого не было детей, то есть вполне зажиточная купеческая жизнь. Но не тут-то было! Характер у молодого Пришвина был довольно крутой и свободолюбивый. Он и в Елецкой гимназии постоянно спорил с учителями, и дядю своего тоже не послушался – уехал в Ригу, поступил в политехникум, одновременно наладив связи с местными марксистами.

Тут мы сталкиваемся с неожиданными странностями в характере писателя, во многом определившими его отношение к грядущей революции и власти Советов. Так, Пришвин долгое время не ладил с большевиками после Октября 1917 года. Он числил себя эсером (членом партии левых социалистов-революционеров), писал резкие антибольшевистские статьи в эсеровских газетах, а между тем в своих дневниках называл себя «первым настоящим коммунистом», и это не выглядит шуткой. Нет, Пришвин уже в молодости достаточно пострадал «за коммунизм», он отсидел год в одиночной камере в Митаве, и это ему, конечно, зачлось впоследствии, уже при Советах.

Больщевики его арестовывали за эсеровщину, но за него вступался Максим Горький, высоко ценивший талант Пришвина, – так что долго Михаил Михайлович в советских тюрьмах не сидел.

Да он и вообще не любил сидеть на месте. Его нервная, подвижная, холерическая натура всё время требовала действия, дороги, странствий. Путешествия и сделали его писателем. Первые его литературные опыты родились после путешествия по русскому Северу в 1907 году, когда и вышла его первая книга «В краю непуганных птиц». Карелия, Олонец, Белое море, Соловки, Кольский полуостров – много раз потом Пришвин возвращался в эти края. Эти суровые земли стали его духовной родиной, здесь он нашёл темы и материал для своего творчества. Эти своеобразные земли, истинная колыбель древней русской (а возможно и древнейшей арийской) цивилизации сформировали не один изумительный творческий характер. Разве эпическая муза Николая Клюева вышла не оттуда, из старообрядческих сёл, из темных еловых лесов? А изысканная живопись Николая Рериха, с его удивительной мифологией и сдержанной классической красотой северных пейзажей?.. Вот и Пришвин нашёл себя там. Он создал свой мир, во многом сказочный и мифологичный. Но это и позволило ему оживить природу и очеловечить её. Пришвин понял сущность русской сказки, он взял из сказочной былины приём очеловечивания всего живого – зверей, птиц, деревьев, камней, и создал свою философию жизни. Язык его произведений, очень образный, очень вещественный; если можно так сказать, очень выпуклый, где каждое слово, словно многоцветный камень, ложится один к одному в замысловатой строке.

Но не только глубокое проникновение в жизнь природы сформировало творческий мир Пришвина.

Главное – это возникшее понимание глубинной русской души. Души, готовой идти на смерть за правду, за веру отцов. Русский север, Олонецкий край – это последний оплот русских старообрядцев. Их молитвенный подвиг за веру глубоко потряс Пришвина.

Вот так он представил их себе и передал читателю.

«Как гонимый зверь, бежал Игнатий с своими учениками на лыжах по озеру Онего. Прибежав в Палеостровский монастырь, он выгнал оттуда не согласных с ним монахов, заперся в монастыре, а учеников послал по "селам и весям" возвестить благоверным христианам, чтобы все, кто хотел скончаться огнём за древнее благочестие, шли к нему на собрание.

И со всех деревень народ толпами пошёл к своему знаменитому проповеднику. Собралось около трёх тысяч человек. Преследующему раскольников отряду казалось опасным подступить к монастырю, и потому послали в Новгород за подкреплением. Великим постом войско в пятьсот солдат со множеством понятых двинулось к монастырю. Впереди везли возы с сеном для прикрытия от пуль. Думали, что будет сильное сопротивление. Но в монастырь не стреляли.

Скоро и люди, стоявшие у стен, куда-то исчезли. Отряд подступил к самым стенам. Солдаты по лестницам взобрались на стены, спустились во двор. Там не было ни души. Бросились к церкви, но ворота были заперты и заставлены крепкими бревенчатыми щитами. Тогда поняли, что готовится страшная смерть. Пробовали рубить стены, но это было бы долго. Втащили на ограду пушки, и в деревянную церковь полетели ядра.

А люди там сидели, сбившись тесною кучей, обложенные хворостом. Последние два дня, а некоторые и неделю, не пили, не ели, не спали. Историк сообщает, будто они молились так: «Сладко ми есть умерети за законы церкви твоея, Христе, обаче сие есть выше силы моея естественный».

Неизвестно, сами ли староверы подожгли хворост или же от удара ядра свалились свечи и зажгли его, но только церковь вспыхнула сразу, пламя вырвалось, зашумело и высоко поднялось к небу столбом. Стены попадали внутрь, похоронили всех...

«Рыдательная и плачевная трость» историка Ивана Филиппова, современника этих событий, передает нам, будто бы при этом было такое видение: «Когда разошелся первый дым, и зашумело пламя, то из церковной главы вышел отец Игнатий с крестом в великой светлости и стал подниматься к небу, а за ним и другие старцы и народа бесчисленное множество, все в белых ризах рядами шли к небу и, когда прошли небесные двери, стали невидимы».

Кто знает, может этот пример жертвенного горения за веру дал Пришвину больше для своего писательского горения, чем весь профессионализм маститого литератора и журналиста, кем Пришвин стал ещё в дореволюционные годы.

В советское время Пришвину удалось занять свою, особую нишу в новой литературе. Он стал детским писателем, пишущим про жизнь природы. Это было хорошее прикрытие для художника, во многом оппозиционного официальной доктрине.

В тридцатые годы XX века Пришвин изъездил весь Советский Союз, побывал на Дальнем Востоке. Он завёл себе автофургончик и кочевал по всей нашей огромной стране, пребывая в должности журналиста и фотокорреспондента. Это помогало ему укрываться от всяческих официальных мероприятий, он не мелькал на высоких трибунах и сохранял свой внутренний мир, сопрягая его с миром любимой им живой природы.

И ему удалось главное: он сохранил себя как русский национальный писатель, прямой последователь русской классической литературы XIX века. Таких, как он, было мало, но эти писатели выполнили свою великую историческую миссию: они сохранили и приумножили кладезь русского языка, русский дух и самобытность.



Последние годы жизни Михаила Михайловича Пришвина прошли в Подмосковье, где он после окончания войны купил себе небольшой дом под Звенигородом, в селе Дунино, на высоком берегу Москвы-реки.
В 1941 году в этом месте проходила линия фронта, враг был здесь остановлен, и далее не прошёл. Символично, что дом-музей Пришвина стоит теперь на этом бывшем фронтовом рубеже. Словно дух русского писателя продолжает держать оборону против искажений и умалений всего русского.

Скончался Михаил Михайлович Пришвин в январе 1954 года, оставив после себя восемь томов своих дневников, которые только к концу 2017 года были опубликованы полностью.
Есть там и такая запись:

«Всё человеческое творчество состоит в том, чтобы умереть для себя и найти или возродиться в чем-то другом. Тут и думать-то особенно нечего, стоит только поглядеть на всё живое в природе и понять: всё живое – зверь, птица, дерево, трава умирает для себя, чтобы воскреснуть в другом. Из этого не выходит, чтобы человек превращался в животное или брал себе с него пример. У человека есть своя человеческая область, где он умирает и возрождается: эта область – его человеческое творчество, или его собственный путь к бессмертию».

Могила писателя на Введенском кладбище в Москве украшена статуей сказочной птицы Сирин, работы известного русского скульптора Конёнкова, что, по преданию, встречает всех праведников у врат рая.(с)

Кстати, в Советском Союзе к творчеству Пришвина официальное литературоведение относилось неоднозначно, характеризуя его так:

"Своеобразное и высокое по уровню мастерства дарование П. вырастало в довольно сложной социально-исторической обстановке 90-х и 900-х гг. Очутившись перед необходимостью выбора между революционной борьбой за освобождение угнетенного человечества и буржуазным "прогрессом", П. не сумел твердо встать ни на ту ни на другую сторону.
Отталкиваясь от эгоистически-мещанской самоудовлетворенности и ограниченности, Пришвин вместе с тем отходил и от активной революционной борьбы в поисках какого-то третьего пути."...

Прошло 135-150-195 лет - «Ответы на «проклятые вопросы Достоевского» так и не найдены»

11 ноября исполнилось 195 лет со дня рождения Достоевского, феномен которого заключается и в том, что интерес к нему в мире не только не ослабевает, но со временем лишь возрастает.
К тому же, 2016-й  - год 135-летия его смерти и 150-летия окончания "Преступления и наказания"...
Еще Эйнштейн считал, что Достоевский оказал на него влияние большее, нежели любой другой мыслитель, а многие университеты  Европы, США, Японии  давно и  глубоко изучают творчество русского классика, причем не только на факультетах филологии, но и философии, психологии, юриспруденции, социологии.

В России же Достоевского-пророка вспоминают по преимуществу в годы таких вот круглых дат, а в целом наша страна выступает в привычной роли сапожника без сапог, оставляя труды великого соотечественника на периферии общественного сознания.
А ведь осмысление и освоение его открытий может принести не умозрительные, а практически насущные результаты для создания тех самых тщетно искомых духовных скреп российского общества и противодействия разнообразным манипуляторам...

...не будет у России, и никогда еще не было, таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит, а Европа согласится признать их освобожденными! И пусть не возражают мне, не оспаривают, не кричат на меня, что я преувеличиваю и что я ненавистник славян!
Начнут же они, по освобождении, свою новую жизнь, повторяю, именно с того, что выпросят себе у Европы, у Англии и Германии, например, ручательство и покровительство их свободе, и хоть в концерте европейских держав будет и Россия, они именно в защиту от России это и сделают.

[Spoiler (click to open)]

Начнут они непременно с того, что внутри себя, если не прямо вслух, объявят себе и убедят себя в том, что России они не обязаны ни малейшею благодарностью, напротив, что от властолюбия России они едва спаслись...

Может быть, целое столетие, или еще более, они будут беспрерывно трепетать за свою свободу и бояться властолюбия России; они будут заискивать перед европейскими государствами, будут клеветать на Россию, сплетничать на нее и интриговать против нее.

Особенно приятно будет для освобожденных славян высказывать и трубить на весь свет, что они племена образованные, способные к самой высшей европейской культуре, тогда как Россия — страна варварская, мрачный северный колосс, даже не чистой славянской крови, гонитель и ненавистник европейской цивилизации. У них, конечно явятся, с самого начала, конституционное управление, парламенты, ответственные министры, ораторы, речи. Их будет это чрезвычайно утешать и восхищать.

Разумеется, в минуту какой–нибудь серьезной беды они все непременно обратятся к России за помощью. Как ни будут они ненавистничать, сплетничать и клеветать на нас Европе, заигрывая с нею и уверяя ее в любви, но чувствовать–то они всегда будут инстинктивно (конечно, в минуту беды, а не раньше), что Европа естественный враг их единству, была им и всегда останется, а что если они существуют на свете, то, конечно, потому, что стоит огромный магнит — Россия, которая, неодолимо притягивая их всех к себе, тем сдерживает их целость и единство. Будут даже и такие минуты, когда они будут в состоянии почти уже сознательно согласиться, что не будь России, великого восточного центра и великой влекущей силы, то единство их мигом бы развалилось, рассеялось в клочки и даже так, что самая национальность их исчезла бы в европейском океане, как исчезают несколько отдельных капель воды в море.

Разумеется, сейчас же представляется вопрос: в чем же тут выгода России, из–за чего Россия билась за них сто лет, жертвовала кровью своею; силами, деньгами? Неужто из–за того, чтоб пожать только маленькой смешной ненависти и неблагодарности?
Ф.М. Достоевский. Дневник писателя, сентябрь-декабрь 1877 г.
***************************************
Хочется верить, что российские власти, хотя бы в честь 195-летия Федор Михалыча, перечтут эти его хрестоматийные строки...

Кстати, считаете ли вы, что Достоевский, его творчество, его размышления актуальны и сегодня, или в новом дивном мире - им нет места?

Вот текст с сайта, посвященного классику fedordostoevsky.ru, цитата из которого вынесена в название поста -

Игорь Волгин: «Ответы на «проклятые вопросы Достоевского» так и не найдены»
и еще несколько небезынтересных материалов о Ф.М. в популярных светском и церковном изданиях -

Пророк для России. Книги Достоевского сравнивали с Нагорной проповедью
Фёдор Достоевский: западные либералы - партия, готовая к бою против народа
Федор Достоевский: Кто враг народа русского?
Достоевский и русский рок
Достоевский и братья Стругацкие,
Синдром Опискина

Шукшин и его "поклонники"-либералы, или отношение к русскому писателю, как тест на русофобию...


Любите ли вы Василия Макаровича Шукшина, как люблю его я?
Или ненавидите и презираете, как наши заклятые друзья либералы?
А, может быть, вы к нему равнодушны? Есть такие в России? Не верится...
Можно не быть горячим поклонноком его творчества, что литературного, что кинематографического, но не любить, не понимать, не чувствовать, не сопереживать - русский человек просто не может органически.

Шукшин - квинтэссенция, выражение всего самого русского, российского, исконного, почвенного, народного, глубинного, нутряного, стержневого.
Он - носитель и выразитель самой сути русского характера, не былинного, легендарного, а простого, бытового, повсеместно распространенного, встречающегося едва ли не в каждом первом случае на просторах необъятной Расеюшки...
Совсем недавно был день его рождения, который мы, в суете сует и всяческой суете умудрились не заметить, проскочить на бегу, что непростительно, на мой взгляд и так хочется исправить эту ошибку хоть сейчас...

Собравшись разразиться длинным постом на эту тему, порыскав по сети, чтобы найти сведения о том, как все же праздновали дату в России, наткнулась я на замечательный материал, привязывающий к тому же, образ Василь Макарыча к современности.
Материал о частном аспекте - отношении к нему нашей либеральной общественности и отдельных ее ярких, до рези в глазах, представителей.
И решила, что, пожалуй, не стану изливаться о шукшинском творчестве, отношение к его произведениям и героям, у каждого свое, глубоко личное, а просто предоставлю слово автору, решившему показать образ Шукшина через призму либерального на него взгляда...
И разоблачить кощунственное, по сути своей, присвоение и использование образа самого русского из российских советских писателей-кинематографистов - русофобами-либералами в своих неблаговидных пропагандистских целях...
На мой взгляд, получилось очень красноречиво, ни убавить, ни прибавить, а шукшинские цитаты в тексте так просто обязательны для прочтения и вспоминания -

Пару дней как прошла дата, которая многими осталась незамеченная на фоне дня памяти Владимира Высоцкого. Пусть дата и не круглая, но для любящих русскую литературу и кинематограф — значимая. 87 лет исполнилось со дня рождения советского писателя, кинорежиссёра, сценариста и актёра Василия Макаровича Шукшина.

Есть такая тенденция: записные либералы, считающие возраст России от 1991 года, часто ненавидят всё русское. Можно вспомнить слова Чубайса о Достоевском. Однако, либералы появились не вчера, и не в 1991 году. Они были и в Российской Империи, и в Советском Союзе — в период хрущёвской «оттепели». И вот как раз тогдашние либералы люто ненавидели Василия Макаровича Шукшина. За что?[Шукшин и либералы]

Об этом мы сегодня и поговорим.

Наверное, нет смысла перечислять множество фильмов, в которых Василий Макарович сыргал и которые срежиссировал,  а также произведения, вышедшие из под его пера — вы итак их все прекрасно знаете. Шукшин родился 25 июля 1928 года в селе Сростки Бийского района Алтайского края СССР. И любовь к своей малой родине он пронёс через всю свою жизнь.

Приведу лишь небольшую цитату из его «Слова о «малой родине»:



…Мое ли это — моя родина, где я родился и вырос? Мое. Говорю это с чувством глубокой правоты, ибо всю жизнь мою несу родину в душе, люблю её, жив ею, она придает мне силы, когда случается трудно и горько... Я не выговариваю себе это чувство, не извиняюсь за него перед земляками — оно мое, оно — я. Не стану же я объяснять кому бы то ни было, что я — есть на этом свете пока, это, простите за неуклюжесть, факт.

Родина... Я живу с чувством, что когда-нибудь я вернусь на родину навсегда. Может быть, мне это нужно, думаю я, чтобы постоянно ощущать в себе житейский «запас прочности»: всегда есть куда вернуться, если станет невмоготу. Одно дело жить и бороться, когда есть куда вернуться, другое дело, когда отступать некуда. Я думаю, что русского человека во многом выручает сознание этого вот — есть еще куда отступать, есть где отдышаться, собраться с духом. И какая-то огромная мощь чудится мне там, на родине, какая-то животворная сила, которой надо коснуться, чтобы обрести утраченный напор в крови. Видно, та жизнеспособность, та стойкость духа, какую принесли туда наши предки, живет там с людьми и поныне, и не зря верится, что родной воздух, родная речь, песня, знакомая с детства, ласковое слово матери врачуют душу.


Чувствуете? Любовь к родной земле, краю, стране.

Вот таких людей и не любили начавшие появляться во время «оттепели» космополиты — люди без рода и племени, «граждане мира».

В последнем своём крупном рукописном произведении, вышедшей в 1973 году пьесе «Ванька, смотри!», Василий Макарович Шукшин прямо предостерегал «русского Ивана» от излишнего доверия к тогдашним либералам-космополитам. Критика со стороны этих товарищей не заставила себя долго ждать.

Чтобы прочувствовать, насколько Шукшина ненавидела либеральная тусовка, считаю необходимым привести некролог сценариста Фридриха Горенштейна, который был написан на смерть Шукшина (помним, что о мёртвым — либо хорошо, либо ничего):



Что же представлял из себя этот рано усопший идол? В нем худшие черты алтайского провинциала, привезенные с собой и сохраненные, сочетались с худшими чертами московского интеллигента, которым он был обучен своими приемными отцами. Кстати, среди приемных отцов были и порядочные, но слепые люди, не понимающие, что учить добру злодея – только портить его. В нем было природное бескультурье и ненависть к культуре вообще, мужичья сибирская хитрость Распутина, патологическая ненависть провинциала ко всему на себя не похожему, что закономерно вело его к предельному, даже перед лицом массовости явления, необычному юдофобству. От своих же приемных отцов он обучился извращенному эгоизму интеллигента, лицемерию и фразе, способности искренне лгать о вещах ему незнакомых, понятиям о комплексах, под которыми часто скрывается обычная житейская пакостность…


Почти как Чубайс о Достоевском!

В чём причина? Шукшин был из народа, он был близок народу — и этим вызывал ненависть у представитель тогдашней либеральной интеллигенции.

А что мы видим сегодня?

Внезапно, либерал Владимир Рыжков… в ходе предвыборной кампании начинает пиариться на честном имени Шукшина:

Почёсывая руки, Рыжков на голубом глазу рассказывает, как ему не хватает сейчас Шукшина:


Всё понимаю, предвыборная кампания, надо собирать симпатии электората. Рыжков уже показал, что может в эфире федеральных телеканалов цитировать Путина ради привлечения избирателей. Но Шукшин — это уже слишком.

Не хватает его «жизненной правды»? Может быть «вечно молодой» либерал Рыжков вдруг стал «почвенником» и «народником»? Разве что под выборы, с целью понравиться избирателю.

Вот что писал Василий Макарович про русский народ:



«Русский народ за свою историю отобрал, сохранил, возвёл в степень уважения такие человеческие качества, которые не подлежат пересмотру: честность, трудолюбие, совестливость, доброту… мы из всех исторических катастроф вынесли и сохранили в чистоте великий русский язык, он передан нам нашими дедами и отцами… Уверуй, что всё было не зря: наши песни, наши сказки, наши неимоверной тяжести победы, наши страдания, – не отдавай всего этого за понюх табаку… Мы умели жить. Помни это. Будь человеком».


Помни это. Будь человеком.
Помнят ли об этом сегодняшние космополиты-либералы, которые не признают волеизявление 2,5 млн русских людей, проживающих в Крыму? А ведь именно с такой программой Рыжков идёт на выбора от «Яблока».

Вот уж действительно, выборы меняют людей! Правда, ненадолго. Если бы Чубайс куда-то баллотировался, не исключено, что он тут же обратился бы в самого ярого почитателя Достоевского, и снимал бы ролики у нас в Питере по местам Фёдора Михайловича.

Господа либералы! Ну так же нельзя! Как бы вы не старались вон из кожи лесть, под овечьим полушубком всегда будет проглядывать волчья шкура.

Напоследок совет, в том числе и Рыжкову, — перечитать в дни летнего отдыха Шукшина. Чтобы понять главное, к чему пришли многие русские классики, народ и либерализм — это две противоположности. Это большинство (~95%) и меньшинство (~5%). Отсюда и все рейтинги на выборах. В 2011 году (ещё без отрицания Крыма) «Яблоко» набрало 3% голосов избирателей, не попав в Думу, но получив 252 млн рублей годового бюджета из государственной казны. Надеюсь, что на этот раз, при помощи крымчан, господа либералы не получат даже копейки.
Источник

******************************************
Вот такая получилась убедительная сравнительная характеристика в нескольких фактах и цитатах буквально...
А  у меня всплыл в памяти эпизод, рассказанный кем-то из шукшинских друзей, вспоминавших о гении в день какого-то из его юбилеев...
Василь Макарыч был близко знаком с Тарковским и преклонялся перед ним, его талантом, причем, восхищался и образом, стилем жизни, бытовыми привычками Андрея...
Так вот, как-то, рассказчик, зайдя к Шукшину увидел его в халате, подобном тому, в каком ходил его кумир, на нем этот претенциозный халат смотрелся смешно и нелепо до необычайности, не та фактура - Шукшин, увидев выражение лица гостя, смутился и быстро ретировался переодеться в свое, обычное...
По-моему, очень символический эпизод, характеризующий сложившееся уустойчивое отношение русского человека к западнику, пусть и русскому тоже, а также и результат попыток уподобиться внешне, стать не собой, прикинуться...
Но это так, деталь, мое личное восприятие и интерпретация, воозможно, ошибочные, а вот что касается отношения к Шукшину и его творчеству...
На мой взгляд, это один из маркеров, критериев русскости, русской идентичности человека, вне зависимости от художественных вкусов его...
Не любить, не признавать и  не понимать шукшинское творчество  - все равно, что не любить простого русского человека, да саму Россию, что уж там, ибо Шукшин, герои его - и есть та самая Россия, без прикрас, без котурнов, без позы, неподдельная, настоящая, всамделишная, родная и единственная...
Извините уж за излишний пафос, но Шукшин того стоит, по-моему, с прошедшим всех днем его рождения!