gala_gala15 (gala_gala15) wrote,
gala_gala15
gala_gala15

Categories:

МИХАИЛ БУЛГАКОВ - советский "антисоветчик, монархист, мистик"?



3 мая день рождения Михаила Булгакова, гениального русского советского писателя, главная загадка которого так и не разгадана до сих пор, а произведения, при всей их популярности, трактуются самым неожиданным и неадекватным образом в рамках политической конъюнктуры времени, с дежурными обвинениями в антисоветчине, или восхищением ею, той же историей с монархизмом, мистицизмом и проч.

Признаваться сейчас в любви Булгакову, некоторые вещи которого опошлены модным мейнстримом и изуродованы экранизациями, как Мастер и Маргарита, рискованно, но все же - как можно его не любить, хотя бы втайне, не перечитывать, находя новые смыслы и восхищаясь мастерством, игрой ума, полетом воображения и оригинальностью видения, яркостью образов, сочностью языка и жестким реализмом?

В общем, разговор о Михаиле Афанасьевиче не на один пост, а то и литературоведчески-биографический том, но, в связи с ограничениями формата площадки, коротко и конспективно, основные моменты творчества одного из самых оригинальных, ярких и загадочных русских советских писателей, столь же популярного, сколь и незнакомого многим "поклонникам", кому он известен по МиМ, да экранизациям...



Михаил Булгаков — советский «антисоветчик»
[Spoiler (click to open)]
Еще одним интеллигентским символом борьбы с Советской властью и страдальцем от сталинизма стал во время перестройки крупный советский писатель М.А. Булгаков. И это при том, что в советское время он был, в целом, преуспевающим литератором — до конца жизни в театре ставились его пьесы. Был Михаил Афанасьевич, по меркам того времени, и вполне обеспеченным в материальном плане человеком. Причем, помогали ему высшие должностные лица СССР. Так при помощи Сталина, после своего «Письма правительству СССР», Михаил Афанасьевич в 1930 году получил хорошо оплачиваемую должность режиссера МХАТа. А в 1936-м стал либреттистом-консультантом в Большом театре. При том, что он умудрился написать столь подобострастную по отношению к И.В. Сталину пьесу «Батум», где рассказывалось о молодости вождя, что даже сам «прообраз» оторопел. Иосиф Виссарионович ставить пьесу запретил, несмотря на то, что она была уже отрепетирована. А сам факт написания «Письма правительству СССР», где Михаил Афанасьевич критикует власть, показывает, что не так уж и «зажаты» были писатели в СССР, раз позволяли себе такие письма, после которых правительство не только не преследовало их, но и помогало, как в материальном плане, так и в творческой самореализации.

Да и в самом начале карьеры становлению Булгакова немало поспособствовала Н.К. Крупская — жена главы Советского правительства В.И. Ленина. Надежда Константиновна работала тогда председателем Главполит-просвета при Народном комиссариате просвещения. Ив 1921 году она устроила тридцатилетнего Булгакова секретарем в Литературный отдел Главполитпросвета. Как известно, наркоматами тогда назывались министерства. То есть Булгаков на самой заре советской власти стал министерским работником при этой власти. И после этого такого человека в годы перестройки умудрились сделать чуть ли не главным антисоветчиком в литературе!

Тот, кто читал рассказ Михаила Афанасьевича «Кондуктор и член императорской фамилии», поймет, сколь критично относился Булгаков к царской власти. Но современные критики выставляют писателя отъявленным монархистом! Возможно, он и был на каком-то этапе монархистом, но после всех передряг эпохи революций и гражданской войны жизненным кредо Михаила Афанасьевича могли бы стать слова одного из его литературных героев, доктора Бакалейникова: «Я — монархист по своим убеждениям. Но в данный момент тут требуются большевики… Господи… Дай так, чтобы большевики сейчас же вон оттуда, из черной тьмы за Слободкой, обрушились на мост». Эти слова, относящиеся к конкретному эпизоду конкретного боя, как нельзя лучше характеризуют настроения многих монархистов, увидевших своими глазами тот хаос, в который Россию погрузила деятельность последнего монарха и пришедших ему на смену либералов. Многие здравомыслящие монархисты понимали, что царя уже не вернуть, а навести порядок в стране, возродить Россию могут только большевики. Слишком уж много либералов затесалось в Белое движение, не говоря уже о других политических силах той поры. И большевики, в конце концов, возродили державу, недаром Михаил Афанасьевич до конца жизни сотрудничал с Советской властью. При этом он, как и многие интеллектуальные люди всех времен и народов, критически относился к некоторым действиям власти. И это нормально. Критически — не значит враждебно.

Из того факта, что М.А. Булгаков был мобилизован в качестве врача в Белую армию, нынешние литературоведы делают из него сторонника Белого дела. Но тот, кто прочтет его «Необыкновенные приключения доктора», хотя бы главу «Дым и пух», где рассказывается о разграблении белыми горного аула, поймет, сколь критично Булгаков относился к белым. Он был скорее пацифистом по своим убеждениям, чем сторонником Белого дела.

Что уж говорить об украинских националистах! Во время перестройки некоторые украинские «интеллектуалы» пытались «поднять на щит» модного тогда Булгакова, который родился и провел молодость в Киеве. Но попытка не удалась. Вряд ли среди писателей его уровня можно найти людей, с большей ненавистью относившихся к украинским националистам. И его слова по отношению к вождю тогдашних украинских «самостийников» — «каналья, этот Петлюра» — могли повторить как белые, так и красные.

Что касается главного произведения М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита», то на его примере можно проследить всю ту непоследовательность и мешанину в головах либеральной интеллигенции, как во времена перестройки, так и в наши дни. Я имею в виду образ Иешуа. Этот персонаж критики отождествляют с образом Иисуса Христа и на этом основании делают вывод о какой-то возвышенной религиозности Булгакова. При том, что другого героя романа— Воланда— отождествляют с дьяволом. И при этом их не смущает эпизод в романе, где Иешуа присылает Левия Матвея (которого отождествляют с апостолом (!) Матфеем) к Воланду! Причем Иешуа через Левия обращается к Воланду с просьбой! Переведите это на язык ортодоксального христианства! Неужели допустимо, чтобы Спаситель прислал своего апостола к сатане с какой-то просьбой?!!! Большего кощунства над христианством трудно придумать! Такой же непоследовательностью отличаются и украинские «интеллектуалы» по отношению к Тарасу Шевченко. С одной стороны, они говорят о своей приверженности христианству, с другой — их не смущает антихристианская направленность многих стихотворений Шевченко.

Кроме того, развратную ведьму Маргариту — героиню романа Булгакова— перестройщики умудрились провозгласить идеалом женщины. И при этом они подчеркивали высокую «духовность» образа Маргариты!

Современная либеральная интеллигенция явно запуталась, как в религии, в духовности и морали, так и в литературе. Это происходит из-за того, что ее постоянно привлекает внешняя сторона вопроса, без понимания его внутренней сущности. Ибо если наполнять булгаковские образы религиозным содержанием, получится, что писатель дал дьяволу преимущество перед Богом. Но в романе нет этого. Так тот же Воланд имеет бабушку — это позволяет нам развести образ Воланда с образом сатаны. Да и Иешуа — это далеко не Христос. Это просто бродячий проповедник.

Между прочим, М.А. Булгаков собирался печатать свой роман. Смерть помешала ему сделать это. Сейчас стало общим местом утверждать, что роман «Мастер и Маргарита» не мог быть напечатан при жизни автора. Такие утверждения не соответствуют действительности. Во-первых, роман был напечатан в СССР, пусть не при Сталине, но при Брежневе в 1966 году. Во-вторых, в романе «Мастер и Маргарита» нет ничего антисоветского. Антисоветизма там не больше, чем в «Двенадцати стульях» И. Ильфа и Е. Петрова или в романе того же М. Булгакова «Белая гвардия». Последний много раз печатался в СССР, несмотря на «несоветское» название, на симпатии автора к ряду персонажей из числа белых офицеров, сражающихся с петлюровщиной. А пьеса «Дни Турбиных» написанная на основе этого романа, шла на сцене до самой смерти Булгакова.

А «Мастер и Маргарита», если прочесть его непредвзято, куда более невинен в политическом плане, чем романы, указанные выше. Более того, слова, где Иешуа говорит о сути своей проповеди чуть ли не дословно повторяют то, что говорили марксисты о коммунизме: «Всякая власть является насилием над людьми… И настанет время, когда не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти. Человек перейдет в царство истины и справедливости, где вообще не будет надобна никакая власть».

На чем бы мне хотелось остановиться поподробнее в творчестве Булгакова, так это на образе героя известной повести «Собачье сердце» — профессора Преображенского. Ибо во время перестройки он стал поистине знаковой фигурой в представлении тогдашней интеллигенции. Он стал идолом, идеалом, именно так перестроечные интеллигенты представляли интеллигентов дореволюционных, именно на них хотели быть похожими сами. Идолом Преображенский, конечно, стал под влиянием вышедшего в разгар перестройки одноименного фильма. А вот другой герой этих произведений — Шариков — стал в глазах тогдашней интеллигенции символом тех простых тружеников, кто сделал революцию. Недаром они противопоставляли Шарикова и Преображенского. Хотя подобное противопоставление показывает, что фанаты Преображенского просто невнимательно читали повесть «Собачье сердце».

Ведь, читая это произведение (и особенно просматривая одноименный фильм), надо осознавать (как это ни парадоксально), что не только Шариков, но и профессор Преображенский — отрицательный герой.

Без сомнения, сам Булгаков задумывал Преображенского положительным героем— прототипом, как говорят, послужил дядя Михаила Афанасьевича врач Н.М. Покровский. Но Булгаков, как и любой крупный писатель, не врал в своих произведениях. Вместе с тем, он как бы противостоял своей повестью тем аномалиям общественной жизни, которые утвердились в стране после «Великого Перелома» 1917 года. И когда в конце XX века на смену аномалиям «р-р-революционной» эпохи пришли аномалии нынешнего «великого поворота» (поворота, так сказать, в другую сторону), образ Преображенского рельефно открыл свои отрицательные стороны. Аномалиями при Булгакове были— пренебрежительное отношение к дореволюционной интеллигенции, увлечение разрушением старого уклада жизни и т. д. и т. п. Эти аномалии были, в свою очередь, зеркальным отражением аномалий предыдущего периода: скажем, если до революции был пиетет перед дворянским происхождением, то после нее появился пиетет перед пролетарским — хотя и то, и другое, по сути, пошло.

Каждый крупный художник идет немного впереди своего времени. В связи с этим стоит вспомнить несколько затасканное определение «прогрессивный». И если в середине XIX века прогрессивным было изображать страдания простых тружеников, то после 1917 года это стало общим местом, «добычей» массового литератора. Точно так же и Булгаков, отстаивая права старой интеллигенции против посягательств разнузданной толпы, был прогрессивен, даже смел, когда показывал пролетариат в несколько гротескном виде (в то время на это отваживались единицы). Но во время перестройки подобные настроения снова стали шаблоном и пошлостью — той же «добычей» литератора среднего уровня, а прогрессивным было уже другое — бороться против конъюнктурного очернительства советской системы, против наглых замашек новоявленной «элиты» и против неумеренного преклонения перед западными либеральными ценностями.

В «Собачьем сердце» положительный герой только один — пес Шарик. Есть несколько более-менее симпатичных второстепенных персонажей — типа обслуги Преображенского либо его высокопоставленного в советской иерархии пациента. Отрицательные черты Шарикова и Швондера всячески подчеркиваются самим автором, поэтому остановимся на отрицательных чертах Преображенского, которые, возможно, не были так заметны в эпоху Булгакова, зато заметны сейчас. Из сказанного ниже будет понятно, почему среди положительных героев не упомянут доктор Борменталь.

Во-первых, Преображенский груб и заносчив с прислугой, со своим помощником, с окружающими (правда отходчив) — эта грубость сквозит на страницах всей книги. Цитата:

«— Мы к вам, профессор, — заговорил тот из них, у кого на голове возвышалась на четверть аршина копна густейших вьющихся волос, — вот по какому делу…

— Вы, господа, напрасно ходите без калош в такую погоду, — перебил (здесь и далее выделено мною. — С.А.) его наставительно Филипп Филиппович, — во-первых, вы простудитесь, а. во-вторых, вы наследили мне на коврах, а все ковры у меня персидские.

— Во-первых, мы не господа, — молвил, наконец, самый юный из четверых, персикового вида.

— Во-первых, — перебил его Филипп Филиппович, — вы мужчина или женщина? Четверо вновь смолкли и открыли рты.

— Я— женщина, — признался персиковый юноша в кожаной куртке и сильно покраснел. Вслед за ним покраснел почему-то густейшим образом один из вошедших — блондин в папахе.

— В таком случае вы можете оставаться в кепке, а вас, милостивый государь, прошу снять ваш головной убор, — внушительно сказал Филипп Филиппович. — Это вас вселили в квартиру Федора Павловича Саблина?

— Нас, — ответил Швондер.

— Боже, пропал калабуховский дом! — в отчаянии воскликнул Филипп Филиппович и всплеснул руками.

— Что вы, профессор, смеетесь?

— Какое там смеюсь?! Я в полном отчаянии, — крикнул Филипп Филиппович, — что же теперь будет с паровым отоплением?

— Вы издеваетесь, профессор Преображенский?

— По какому делу вы пришли ко мне? Говорите как можно скорее, я сейчас иду обедать.

— Мы, управление дома, — с ненавистью заговорил Швондер…»

Во-вторых, корыстолюбив. Он не похож на тех (существующих не только в книгах, но и в жизни) самоотверженных врачей, которые работают ради помощи ближнему, ради облегчения страданий людей. Преображенский работает ради денег либо ради научной славы и престижа. Преображенский в этом резко отличается от другого булгаковского персонажа — гениального и чудаковатого профессора Персикова из повести «Роковые яйца». Цитата:

«— Ах, я не хочу в клинику. Нельзя ли у вас, профессор?

— Видите ли, у себя я делаю операции лишь в крайних случаях. Это будет стоить очень дорого — 50 червонцев.

— Я согласна, профессор!»

В-третьих, Преображенский грешит теми же снобистскими замашками, которые у широко известных ныне «новых русских» называются «дешевым понтом». Все выдает в нем человека, недавно «вышедшего в люди» («Отец — кафедральный протоиерей»), который еще не свыкся со своим богатством. Это и «рассусоливание» о своих комнатах (сколько их ему надо) и о своем барском образе жизни (пошло это выглядит на фоне бедности большинства населения). И о том, что даже красная икра для него — это «Фи!!!», у него, мол, есть закуски и покруче, а не те, что для «недорезанных помещиков»(?!). Цитаты:

«Да, да, у этого все видно. Этот тухлой солонины лопать не станет, а если где-нибудь ему ее и подадут, поднимет такой скандал, в газеты напишет: меня, Филиппа Филипповича, обкормили».

«Доктор Борменталь, умоляю вас, оставьте икру в покое. И если хотите послушаться доброго совета: налейте не английской, а обыкновенной русской водки… Заметьте, Иван Арнольдович, холодными закусками и супом закусывают только недорезанные большевиками помещики. Мало-мальски уважающий себя человек оперирует закусками горячими… Еда, Иван Арнольдович, штука хитрая. Есть нужно уметь, а представьте себе — большинство людей вовсе есть не умеют».

В-четвертых, он жесток. Вернее не столько жесток, сколько бесчувственен к страданиям животных. Такая бесчувственность необходима любому биологу-экспериментатору (тот же Персиков «мучает» лягушек). Но жестокость Преображенского глубже (когда он кладет Шарика на операционный стол — он почти уверен, что пес умрет). Цитата:

«Он подбородком лег на край стола, двумя пальцами раздвинул правое веко пса, заглянул в явно умирающий глаз и молвил: — Вот, черт возьми. Не издох. Ну, все равно издохнет…»

Конечно, биологи проводят и такие эксперименты (тот же академик Павлов). Но все дело в том, что Шарик к тому времени стал его (Преображенского) собакой. Тот, кто имел собаку, которая твоя, которая любит тебя, которая твой друг, кто смотрел ей в глаза, — тот поймет, о чем я говорю. Одно дело убить постороннюю собаку. Да, это немыслимо для порядочного человека, не связанного с биологией, с медициной, с космонавтикой, но ученые зачастую вынуждены так поступать во имя высших интересов. И у Преображенского были все возможности найти такую собаку. Но убить свою собаку может только очень жестокий и бездушный человек. Цитата:

«Обо мне заботится, — подумал пес, — очень хороший человек. Я знаю, кто это. Он — волшебник, маг и кудесник из собачьей сказки… Ведь не может же быть, чтобы все это я видел во сне. А вдруг — сон?»

Эта жестокость Преображенского находит свое продолжение в том, что он убивает (пусть плохого, но человека) Полиграфа Полиграфовича Шарикова. И это убийство, по сути, доказывает, что, в-пятых, Преображенский аморален и не считается ни с людскими, ни с Божьими законами. Он, несмотря на свою кажущуюся интеллигентность и на то, что подчеркнуто противопоставляет себя пролетариям (как «черни») и «новым порядкам», — типичное дитя новой «псевдор-р-революционной» эпохи. Он разделяет положение, согласно которому ради высших интересов, ради высших целей можно преступить и закон, и мораль. Преображенский вышел победителем в противостоянии с Шариковым не потому, что морально выше или гуманнее Шарикова, а потому, что сильнее — «по праву сильного». У профессора в арсенале— скальпель, помощник Борменталь, медицинские знания, зависимость от него Шарикова (в смысле жилплощади и питания). Он просто «замочил» Шарикова, как сознательный пролетарий ненавистного буржуя.

Но, может быть, Преображенский имел какое-то право на убийство? Скажем, то право, что он «создатель» Шарикова (хотя Шариков говорит, что он не просил делать из него человека)? Цитата:

«И насчет «папаши» — это вы напрасно. Разве я просил мне операцию делать? — человек возмущенно лаял. — Хорошенькое дело! Ухватили животную, исполосовали ножиком голову, а теперь гнушаются. Я, может, своего разрешения на операцию не давал. А равно… и мои родные. Я иск, может, имею право предъявить».

Подобное «право» рельефно выразил еще Гоголь — известной формулой: «я тебя породил — я тебя и убью». Если мы признаем такое «право», то мы признаем «право» родителей на убийство своих детей, что аморально.

Может быть, Шариков был такой сволочью, что его убийство было бы морально оправданным? Нельзя же осуждать человека, который в силу ряда тех или иных обстоятельств убил, скажем, маньяка Чикатило? Да, Шариков— сволочь, но вся совокупность его злодеяний не «тянет» выше, чем на заключение в исправительном учреждении. Шариков — груб, туп, мучает кошек (хотя сам Преображенский говорит, что интерес к кошкам скоро пройдет). Шариков— доносчик, Шариков пользуется служебным положением, чтобы склонить к сожительству свою подчиненную… Он эгоист, «р-р-революционер», лгун, пьяница, в конце концов, — но за то зло, которое он успел совершить в своей короткой жизни, больше, чем на тюрьму, он не «заработал».

Может быть, Преображенский знал, что Шариков потенциально способен совершить что-то большее, что-то более злое и страшное? Но почему же тогда Преображенский еще до убийства пытался (хотя и не очень настойчиво) избавиться от Шарикова. Пытался выселить его из своей квартиры, убрать его из своей жизни, но оставить в обществе? На убийство профессор пошел не потому; что Шариков так плох, а потому, что Шариков стал мешать профессору, угрожать его личному благополучию. Послушался бы Шариков, ушел бы в другое место — и не было бы убийства. Таким образом, убийство имеет чисто уголовный мотив, а не осуществлено из «высших» соображений (если таковые вообще для убийства возможны). Цитата:

«— Вот что, э… — внезапно перебил его Филипп Филиппович, очевидно терзаемый какой-то думой, — нет ли у вас в доме свободной комнаты? Я согласен ее купить.

Желтенькие искры появились в карих глазах Швондера.

— Нет, профессор, к величайшему сожалению. И не предвидится».

Может, профессор попал в безвыходное положение, может, просто выбора у него не было? Да нет же! был выбор. Были все возможности контролировать ситуацию, не доводя до убийства. Профессор даже не занялся воспитанием Шарикова. Шариков ведь человек новый, и в этом плане схож с ребенком… Может, он еще не успел «воспитаться» — не убивать же ребенка за то, что он нашалил, или за убыток, какой нанес. Преображенский «воспитывал» Шарикова грубо, вместо того, чтобы объяснить неопытному существу его неправоту, войти в его мир, он просто хамит и оскорбляет. Так, например, разговаривая со своим «воспитанником» о чтении книг, профессор внезапно начинает орать и велит сжечь книгу, причем в нарушение всех законов этики, орет, обращаясь не к Шарикову, а к третьему лицу (к прислуге). За столом в беседах с Полиграфом Полиграфовичем профессор постоянно и назойливо демонстрирует свое превосходство перед Шариковым, постоянно выражает свое презрение к этому человеку, постоянно бахвалится и показывает, как мелкий пижон, свои «понты». Цитаты:

«— Вы стоите на самой низшей ступени развития, — перекричал Филипп Филиппович, — вы еще только формирующееся, слабое в умственном отношении существо, все ваши поступки чисто звериные, и вы в присутствии двух людей с университетским образованием позволяете себе с развязностью, совершенно невыносимой, подавать какие-то советы космического масштаба и космической же глупости о том, как все поделить…. Зарубите себе на носу, что вам нужно молчать и слушать, что вам говорят».

«— Что-то не пойму я, — заговорил он весело и осмысленно. — Мне по матушке нельзя. Плевать — нельзя. А от вас только и слышу: «дурак, дурак». Видно только профессорам разрешается ругаться в Ресефесере».

Тут не только Шариков, тут любой уважающий себя человек взбунтовался бы, настроился бы негативно по отношению к профессору. Свято место пусто не бывает, и вместо Преображенского воспитанием Шарикова занялся Швондер— со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Может, Преображенский ничего не смыслит в воспитании (не каждому же Сухомлинским быть)? Но, при своих связях, выселить Шарикова профессор бы смог (выселить — все-таки не убивать). Смог, если бы захотел. Сумел же он отстоять свои комнаты… Мог бы, в крайнем случае, в милицию Шарикова сдать (сдать в милицию — все-таки не убивать), ведь было же за что. Можно было бы еще что-нибудь придумать. Но…

Но, скорее всего, профессору лень было «возиться», звонить куда-то, хлопотать. Куда проще — чикнул скальпелем (дело ведь знакомое…). Таким образом, Преображенский, убивая Шарикова, не был в безвыходном положении— он убивал его, как устраняют мешающих, «стоящих на дороге» людей, убивал так же, как это делают заурядные бандиты. Конечно, мотивы убийства были несколько «глубже», чем у простых бандюг, ведь у профессора был еще другой интерес, скажем научный. К тому же поведение профессора так вписывается в ориентиры будущей (для него) западной политкорректной масскультуры — почему бы не убить? Шариков ведь такой несимпатичный.

Надо добавить, что на убийство профессор пошел, только будучи уверенным в том, что медицину он знает лучше, чем милиционеры, и в случае чего сможет доказать, что никакого убийства не было, просто природный процесс пошел в обратную сторону— «атавизм». То есть Преображенский расправился с Шариковым, будучи уверенным в своей собственной безнаказанности. А если прислушаться к отголоскам разговоров профессора с Борменталем, то можно предположить (правда, только предположить), что вначале планировалось не убийство путем превращения человека в собаку, а «простое» убийство, если можно так выразиться, убийство более традиционным способом. И еще вопрос: кого убили-то — Шарикова или Клима Чугункина по новой? Цитата:

«Ничего я не понимаю, — ответил Филипп Филиппович, королевски вздергивая плечи, — какого такого Шарикова? Ах, виноват, этого моего пса… Которого я оперировал?

— Простите, профессор, не пса, а когда он уже был человеком. Вот в чем дело.

— То есть он говорил? — спросил Филипп Филиппович. — Это еще не значит быть человеком. Впрочем, это не важно. Шарик и сейчас существует, и никто его решительно не убивал… Наука еще не знает способов обращать зверей в людей. Вот я попробовал, да только неудачно, как видите. Поговорил и начал обращаться в первобытное состояние. Атавизм».

С другой стороны, такой хам, как Преображенский, для окружающих не лучше Шарикова. Только авторская любовь Булгакова к первому и нелюбовь ко второму мешают сразу это заметить. Скажем, можно согласиться с негласным мнением автора «Собачьего сердца», что Преображенский совершенно справедливо воюет с домовым комитетом, отстаивая одну из своих семи комнат. Но, уже победив комитетчиков в борьбе за комнату (используя пресловутое телефонное право), Преображенский демонстративно отказывается от явно примирительного жеста девушки комсомолки: не хочет заплатить копеечные пожертвования. Психологизм этой сценки ясен: после звонка Преображенского молодые люди, чтобы скрыть неловкость (хотя бы друг перед другом), хотят уйти, пусть побежденными, но хотя бы «сохранив свое лицо». Такое желание вполне понятно. Профессор демонстративно им в этом отказывает. Он старается сделать свою победу не только полной (она и так у него полная), но и унизительной для соперников, забывая о том, что перед ним всего лишь молодые и, возможно, вследствие этого ошибающиеся люди. Цитата:

«Если бы сейчас была дискуссия, — начала женщина, волнуясь и загораясь румянцем, — я бы доказала Петру Александровичу…

— Виноват, вы не сию минуту хотите открыть эту дискуссию? — вежливо спросил Филипп Филиппович.

Глаза женщины сверкнули.

— Я понимаю вашу иронию, профессор, мы сейчас уйдем… Только… Я, как заведующий культ-отделом дома…

— Заведующая, — поправил ее Филипп Филиппович.

— Хочу предложить вам, — тут женщина из-за пазухи вытащила несколько ярких и мокрых от снега журналов, — взять несколько журналов в пользу детей Германии. По полтиннику штука.

— Нет, не возьму, — кратко ответил Филипп Филиппович, покосившись на журналы. Совершенное изумление выразилось на лицах, а женщина покрылась клюквенным налетом».

Не будь профессор самодовольным хамом, не было бы у него проблем не только с Шариковым, но и со Швондером. Но будь так — не было бы повести и фильма «Собачье сердце»… Вот я и говорю — повесть и фильм хороши, но Преображенский — герой отрицательный. Отрицательный при всей любви автора к своему персонажу. И если это было не очень заметно при жизни Булгакова, то теперь негативные черты Преображенского проявились со всей рельефностью.

В свете вышесказанного становится ясным, насколько отстали от жизни нынешние либералы, сделавшие из Преображенского своего кумира, а из М.А. Булгакова сотворившие образ «антисталиниста» и борца с советской властью.

Глава из книги Сергея Аксененко "Зачем нужен Сталин?"

---
Еще один интересный материал в тему был в Комсомолке к 125-летию писателя, не читавшим - рекомендую:
Любимый антисоветский писатель Сталина
И несколько любопытных размышлений о самых популярных произведениях Михаила Афанасьевича -
Зашифрованный роман - послание Булгакова
Тайнопись в "Собачьем сердце"
А вот целая диссертация для особо любознательных -
Повесть М.А.Булгакова «Собачье сердце». Текстологические проблемы



Ну и, не могу не разместить опрос, сразу оговорившись, что упомянула те произведения, что сразу пришли в голову, но ориентируясь на формат, так, в опросе нет совершенно замечательных Записок юного врача с Морфием, например, Зойкиной квартиры и многого другого, так что все это - в комменты...

ВАШЕ ЛЮБИМОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ МИХАИЛА БУЛГАКОВА?

МАСТЕР И МАРГАРИТА
17(28.3%)
СОБАЧЬЕ СЕРДЦЕ
11(18.3%)
БЕЛАЯ ГВАРДИЯ
10(16.7%)
РОКОВЫЕ ЯЙЦА
4(6.7%)
ТЕАТРАЛЬНЫЙ РОМАН
2(3.3%)
БАГРОВЫЙ ОСТРОВ
1(1.7%)
ДЬЯВОЛИАДА
1(1.7%)
ЖИЗНЬ ГОСПОДИНА ДЕ МОЛЬЕРА
1(1.7%)
ЗАПИСКИ НА МАНЖЕТАХ
1(1.7%)
КАБАЛА СВЯТОШ
1(1.7%)
ПОХОЖДЕНИЯ ЧИЧИКОВА
1(1.7%)
ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ
3(5.0%)
БЕГ
7(11.7%)



А вот и самые любопытные мнения из дискуссии о Булгакове, "антисоветчике и монархисте" -
UPD1
[Spoiler (click to open)]
vlad_cepesh
3 мая 2019, 05:21:30
Не стал бы утверждать, что Булгаков - писатель антисоветский . Будь это так, он не уцелел бы в сталинском СССР. Другое дело, что в перестройку он был грамотно преподнесен как противник Советской власти, став единственным читаемым писателем-антисоветчиком(прочих читать невозможно и они быстро сошли со сцены).
Какие произведение Булгакова считать антисоветскими- Белую гвардию, Бег? Там разочарование в белом движении. Собачье сердце? При внимательном прочтении оказывается что Преображенский - нисколько не положительный герой, а приспособленец, не сильно лучше Кисы Воробьянинова. Швондер отрицательный? Тов. Сталин швондеров пачками к стенке ставил. А Булгакова, действительно раздражавшего многих "ответственных товарищей", ценил и помогал выжить. Воланд это и есть Сталин, зло, которое способствует добру, видимо так Булгаков и воспринимал советскую систему. Довольно распространенная точка зрения среди патриотически настроенных белогвардейцев, Милюков, Шульгин.
Что до монархизма, допускаю. Только его монархизм это не преданность царю николашке, а убеждение в том, что Россия нуждается в сильной единоличной власти, а не в "советах депутатов", но разве при Сталине это было не так? Многие монархисты, начиная с Шапошникова, прекрасно ужились с красным императором. Были и такие, что пошли служить большевикам в видах карьеры, имея дальнюю цель вытеснить "мужиков" из военной верхушки и организовать нечто вроде хунты, их вычистили в ходе малоизвестной операции "Весна". Прочие же советские монархисты сохранили лояльность власти. Вообще отношение "бывших", включая эмигрантов , к Советской власти сильно изменилось в 30-е, я что-то не припомню какого-то заметного участия их в предательских формированиях вроде РОА. Вот казачков среди немецких прихвостней хватало, только они были не монархистами, а самостийниками, донской версией ОУН.


UPD2
[Spoiler (click to open)]
silentlana
3 мая 2019, 13:18:18
Да не был Булгаков антисоветчиком.
Сомневался – да. Тогда многие сомневались, ибо наивная восторженная интеллигенция, приветствующая революцию, вдруг обнаружила, что, вопреки мечтаниям, не стали все влруг братьями, и революция принесла много пены, а пена – много грязи.
Тема Белой гвардии? Конечно, Булгаков сам был белогвардейцем, ессс-но, вопрос, почему одни туда, а другие сюда, не мог его не волновать.
Антисоветсчиком Булгакова старательно делали его же коллеги (письмо Билль-Белоцерковского, на самом деле коллективное). Это история РАПП, вне которой Булгакова нельзя рассматривать, которая сейчас непопулярна, а зря, ибо оттуда начались доносы, и оттуда начало репрессий писателей, строго говоря – они как тогда начали сажать друг друга, так и продолжали, а письма пишут до сих пор. Заметим, что среди художников и музыкантов такого не было.
МиМ. Тема Иешуа и Воланда – вечная тема добра и зла, волнующая всякого думающего, и обострившаяся после революции. Московская часть – история РАПП, история гонений рапповцами самого М.Б. Ну и плюс тема «пены» - повылазившего отовсюду и расцветшего мещанства (эта тема почти везде у М.Б.)
«Собачье сердце». Всего, кого ни спроси, понят фильм, а не книгу. Бортко, который сейчас вроде просоветский, подыграл фильмом антисоветчиком больше, чем кто либо. Уже подбором актеров – выбрать комика на роль Швондера более чем достаточно. Однако в книге нет сатиричности в описании той четверки: «Их было сразу четверо. Все молодые люди и все одеты очень скромно».
«Сердце» - сатира, но это сатира в первую очередь на профессора. Скрытая? Да. Ведь прототипом был дядя М.Б., человек с мерзким характером, но все же родственник)) которому в книге собственные калоши дороже голодающих детей, который обслуживает мерзавцев, и который жрет от пуза, когда кругом разруха. М.Б. писал в свое время и для современников, а те, в отличие от жертв ЕГЭ и пропаганды, знали, что разруха была уже до революции.

Ну и читаем дневники Едены Булгаковой. Которая пишет, что арест РАППовцев – это возмездие (сейчас эти люди объявлены жертвами репрессий и реабилитированы), которая в 1967 составила список гонителей М.Б. и которая написала:
«Ведь я знаю точно, что его погубили. Погубили писатели, критики, журналисты. Из зависти. А кроме того, потому, что он держится далеко от них, не любит этого круга, не любит богемы, амикошонства.»
И приводит такой диалог:
«13 мая.
Утром телефонный звонок — Добраницкий. Я сказала, что М. А. нет дома.
— Тогда разрешите с Вами поговорить?.. У меня есть поручение от одного очень ответственного товарища переговорить с М. А. по поводу его работы, его настроения… Мы очень виноваты перед ним… Теперь точно выяснилось, что вся эта сволочь в лице Киршона, Афиногенова и других специально дискредитировала М. А., чтобы его уничтожить, иначе не могли бы существовать как драматурги они… Булгаков очень ценен для Республики, он — лучший драматург…
Вообще весь разговор в этом духе.
— Вы увидите, я не исчезну. Я считаю долгом своей партийной совести сделать все возможное для того, чтобы исправить ошибку, которую сделали в отношении Булгакова».
Ну и кто тут антисоветчик? Если Булгаков – то тогда и Сталин, что уж там))

А вот историю РАПП нельзя забывать. Ибо как начали они писать в 20-х, так и продолжили и в 30-х, и в 1936, и позже, и в 1993... Пишут до сих пор, правда, расстрела не требуют - мораторий все-таки. Но это тема нашей интеллигенции - больная и, на самом деле, страшная тема.

---
*любящие Булгакова и не считающие справедливыми навешиваемые на него ярлыки, лайкните
Tags: ЖЗЛ, литература
Subscribe
promo gala_gala15 february 10, 22:22 34
Buy for 20 tokens
Законопроекты так называемых сенаторов из конторы под вывеской Совфед, касающиеся свободы слова, то есть, фактического запрета на нее, вызвали в обществе вполне резонное возмущение, причем нашлись граждане с юридическим образованием и даже степенями, которые взяли на себя труд проанализировать…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 157 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Bestsilentlana

May 3 2019, 20:11:30 UTC 5 months ago

  • New comment
Вроде национальность просматривается, но там были разные:
Д. Фурманов, Л. Авербах, В. Киршон, Либединский, А. Фадеев, В. Ермилов, В. Ставский, Ф.Панферов, И. Вардин, Г. Лелевич, С. Родов, Л. Авербах, А. Зонин, Ю. Либединский – это только верхушка, руководство. И.Макарьев, А.Афиногенов, М.Лузгин… кто рулил, кто критиковал…

ИМХО – банальная борьба за место под солнцем. Революция открыла такие социальные лифты, такие возможности быстро «из грязи в князи» - ну как не удержаться, когда и гонорары, и квартиры (ага, при том-то московском квартирном вопросе), и слава, и ВЛИЯНИЕ, читай - власть.

В. Герасимова вспоминала (была женой А. Фадеева, входившего в РАПП и принимавшего участие в руководстве организацией): «Авербах и Киршон поистине были «первооткрывателями» того, что такое высокое дело, как создание литературы социалистического общества, можно превратить в средство личной карьеры и даже прямого обогащения. (В. Киршон впоследствии являлся одним из богатейших наших драмоделов). А кроме того, честолюбие! […]
«…их имена узнала «вся страна», в руки этой клики перешли также почти все журналы. От них зависели литературные судьбы. Они широко печатались, прославляя друг друга и затаптывая им неугодных. Помимо «славы» вскоре появились (как побочный, но далеко не безразличный для них элемент) блага материальные: квартиры, дачи, деньги. […]
«… У них были сильные, завоеванные годами позиции. […] Сотни людей кормились в системе этой организации».


Авербах был родственником Свердлова, ручкался и якшался с Ягодой, Ягода подвел его к Горькому, Горький рекомендовал Авербаха Сталину…
Киршон – прыткий небесталанный юноша («Я спросил у ясеня…» - он, да), расхваленный и востребованный как драматург, и – возомнивший. Писал Сталину лично и через газеты.
"Я подвёл к Горькому писателей Авербаха, Киршона, Афиногенова. Это были мои люди, купленные денежными подачками, игравшие роль моих трубадуров не только у Горького, но и вообще в среде интеллигенции… " (Г.Ягода).

Дело очень массовое, громкое, на многое повлиявшее и – путаное. Точно одно – Булгаков, Мандельштам и многие-многие другие на их совести, да и Маяковский с Есениным как минимум частично.
В общем, резвились так, что и власти стало понятно, что с такими писателями писателей в стране скоро не останется.
Но даже после разгона и расстрелов (не помогли ни национальность, ни родство) привычка писать у писателей осталась. Так они друг друга по очереди и сдавали.
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →